Вздрогнув, я непроизвольно отодвинулась, тут же пожалев об этом. Вскочила и быстро сцапала косу, кончик которой тлел, попав в затухающий костёр. Я сбила огонь водным заклинанием, а потом расплакалась. Сама не знаю, что стало тому причиной - неосторожность, едва не лишившая меня тщательно лелеемых волос, или напоминание о том, почему на самом деле император заботится обо мне.
Да, в последние дни я расслабилась, наслаждаясь путешествием в приятной компании. Мужчины, несмотря на разногласия, сошлись в одном - негласно соперничали за моё внимание. Нефиркер, по возможности, помогал мне в дороге: устраивал для меня постель, охранял мой сон, подавал руку, когда я карабкалась через очередное препятствие. Ник же старался рассмешить, рассказывая забавные истории, дарил редкие цветы, сорванные украдкой на какой-нибудь поляне, или местные ягоды. Он отпускал комплименты, заставляя меня смущаться и бросал двусмысленные взгляды. Не скрою, это льстило и заставляло чувствовать себя хоть чуточку нужной и интересной.
Сейчас же я словно вынырнула из иллюзии сказки, снова вспомнив, что одинока в этом мире. Императору я нужна, чтобы снять проклятье. Конечно же, он будет меня лелеять, ведь я - гарант его жизни! Нику… Ему, наверное, тоже зачем-то нужна, например, для секса, почему нет? Не зря же он со мной заигрывает постоянно. Пожалуй, Вассарис - единственный, кто хорошо относится ко мне, потому что я - это я.
- Что здесь происходит? - раздался непривычно серьёзный голос Ника у меня за спиной. - Тесса?
Тихо всхлипнув, вытерла украдкой слёзы и повернулась к нему, стараясь не думать о том, что в глазах Нефиркера мне почудилось сожаление.
- Всё нормально, - грустно улыбнулась я, обходя костёр и усаживаясь на лапник под развесистым кустом, где уже было подготовлено моё место для сна.
- А мне так не кажется, - протянул парень, нет, молодой мужчина, и сделал шаг к императору. - Ты, ошибка природы, чем ты обидел Тессу?
- Это не твоё дело, парень, не лезь, куда тебя не просят, - воинственно ощетинился фараон.
- Да неужели? - в голос Ника скользнула злая насмешка. - По-твоему, тебе позволено обижать девушку, которая тебе ничего не может противопоставить? Кстати, почему? Почему ты всё ещё не упокоила этого г*внюка? - повернулся он ко мне, зло сверкнув глазами, но его лицо тут же озарила догадка. - Ты не можешь, правда?
- Я последний раз предупреждаю, Ник. Это. Не твоё. Дело. И следи за своими выражениями, - голосом императора можно было заморозить целое озеро.
- Иначе, что? - всем корпусом развернулся стихийник к Нефиркеру.
- Пожалеешь, - тихо, но веско бросил он и собрался уйти, но...
- Да пошёл ты! - зло выдохнул Ник, глядя прямо в глаза мумии.
- Это он зря-я, - тихо прокомментировал рядом Вассарис, заставив меня вздрогнуть от неожиданности.
А в следующий миг всё завертелось. Нефиркер рванул к Нику, с нечеловеческой силой отшвырнув его практически на другой конец поляны. Маг пропахал спиной приличную борозду, но всё же вскочил достаточно резво и принялся швырять в фараона какими-то заклинаниями. Император довольно скалился и наступал, понимая, что это не причинит ему особого вреда. Тогда Ник вынул откуда-то длинные узкие кинжалы и снова пошёл в атаку. Драка набирала обороты, а я сидела, прикрыв глаза, и понимала, что меня это всё достало.
Встала и тихо скрылась за деревьями, направившись к ручью. Вассарис, который в последний момент успел взобраться ко мне на плечо, удивлённо спросил:
- И ты что, их не остановишь?
- А смысл? - тихо ответила я. - Убить они друг друга не смогут из-за клятвы. Точнее, Кер, конечно, сможет убить Ника, но тогда умру я, а вслед за мной и он. Убить же нашего фараона, подозреваю, не под силу никому из живущих в этом мире. Пусть спустят пар, а мне надоело служить подушкой для булавок, в которую они втыкают свои шпильки и подколки. Я устала. Кто бы знал, как я устала от всего этого…
Вассарис ничего не ответил, да я, собственно, и не ждала. Оставив его на стрёме, я решила всё же искупаться, несмотря на царившую в ночном лесу прохладу. Вода в ручье оказалась просто ледяной, вымораживая все мысли, горечь и обиду.
Спустя двадцать минут, я сидела на берегу и тряслась от холода, пытаясь согреться у маленького костерка, который, не вытерпев, разожгла из собранных здесь же сухих веток. Вассарис тихо посапывал у меня на коленях. В тёмной воде отражались все три луны, не давая мне забыть о том, где я нахожусь.
Сзади послышались глухие шаги, но оборачиваться я не стала. Мне на плечи лёг тяжёлый плащ, пахнувший чем-то древесным, сладковато-горьким, как элитный шоколад, и терпким, как вино. Тело тут же окутало уютным теплом. Рядом опустился Ник, молча придвинувшись ближе в попытке меня согреть, а с другой стороны, совершенно неожиданно, точно так же пристроился Нефиркер. Не знаю, сколько мы так просидели, но, в какой-то момент поняла, что я согрелась, а нервный ком, застрявший в горле, ослаб, позволяя дышать.
- Идёмте спать, - тихо сказала я, вставая и стараясь не смотреть на своих спутников. С сожалением стряхнула с плеч плащ и вернула его Нику, отмахнувшись от настойчивых просьб оставить его себе. - Спасибо, но мне уже не нужно.
Развернувшись, пошла к лагерю и, отказавшись от ужина, который, к моему огромному удивлению, уже был приготовлен без меня, улеглась на лапник, с головой накрывшись одеялом. Услышала тихий шорох, с которым в двух шагах от моей лежанки устроился Нефиркер.
- Тесса, прости, - тихо сказал он. - Я не совсем то имел ввиду. Ох, Тёмный… Не умею я извиняться! В общем, мне совсем не всё равно, погибнешь ты или нет, не потому, что я боюсь за свою жизнь, а потому, что боюсь за твою.
Он немного помолчал, то ли ожидая от меня какого-то ответа, то ли собираясь с мыслями, а потом сказал ещё тише, чем до этого:
- Знаешь, мне понравилось, как ты назвала меня у костра… Кер. Пожалуй, я не против, если ты будешь обращаться ко мне так. Хотя бы иногда…
Я опять промолчала, прислушиваясь к буре, что бушевала внутри. Нет, горечь и обида не растаяли без следа, но, пожалуй, стали менее острыми. Не знаю, правду ли сейчас сказал фараон, о том, что я ему всё же дорога, или сделал это, чтобы немного меня успокоить, но мне действительно стало легче. Где-то глубоко внутри шевельнулась надежда, что мы всё же сможем стать друзьями. Мысль, что, будь он живым, я, пожалуй, хотела бы большего, я гнала от себя изо всех сил.
Приподняв уголок одеяла, одним глазом взглянула на фараона, заметив, насколько потрёпанным он выглядит. Не выдержав, со вздохом протянула ладонь, которую он тут же сцапал и аккуратно сжал своими костлявыми пальцами.
Прикрыв глаза, щедро поделилась с ним энергией Джуса-Наа-Ри, коря себя за добросердечность и слабохарактерность. Когда фиолетовый кокон растаял, заглянула в глаза фараона и тихо, но отчётливо сказала:
- Спокойной ночи, Кер.
Под одеялом умилённо вздохнул Вассарис, лежавший у меня под боком, и я ущипнула его за хвост, заставив возмущённо пискнуть. Сон пришёл не сразу. Сначала подсознание подкидывало мне кучу вариантов того, каким образом смогли договориться мои спутники. Затем я гадала, куда исчез стихийник, потому что на поляну мы вернулись втроём с Нефиркером и Вассарисом. А затем я думала, что будет, когда это путешествие закончится. И не знала, хочу ли я, чтобы это произошло скорее или чтобы длилось ещё целую вечность.
***
Следующие три дня пути были, пожалуй, самыми спокойными за всё время нашего путешествия. Никто не ругался, никто на нас не нападал, да и идти было намного проще. Примерно в дневном переходе от границы закончился лес, и дальше мы топали уже по достаточно оживлённому тракту под прикрытием иллюзий.
Последнюю ночь в Гитнаарине мы решили провести, как цивилизованные люди, остановившись на ночлег в приграничном городке. Моему счастью не было предела, когда я, наконец-то, смогла нормально искупаться и поесть. А сон на комковатом матрасе показался настоящим даром небес.
Со мной в комнате ночевал только Вассарис, заявив, что будет охранять меня. Правда, я не совсем понимала, от кого, учитывая, что навесила на дверь кучу предупреждающих и оглушающих плетений.
Ник и Нефиркер расположились в соседней комнате, и я надеялась, что утром застану их в приемлемом состоянии. По правде говоря, я не верила их показному нейтралитету. Фараон постоянно бросал на нашего спутника задумчивые взгляды, что-то просчитывая в уме. Ник же, хоть и не доставал его больше подколками, тоже смотрел с каким-то пренебрежение и злым ехидством. Казалось, что эти двое знают что-то, чего не знаю я, и это напрягало.
Полночи через стенку доносились их голоса, иногда переходящие на повышенные тона. Я мучилась от любопытства, но разобрать, о чём они говорили, так и не смогла. Вассарис сказал, что не знает никаких подслушивающих заклинаний (наверняка же врал!), а идти туда лично не позволяла гордость. Если мужчины не хотят это обсуждать со мной, значит бесполезно навязываться, лучше подождать, пока сами разболтают всё наставнику или мне, а в том, что это произойдёт, я не сомневалась.
Утром спутники снова вели себя, как ни в чём не бывало, заставляя меня сомневаться, не приснилась ли мне их ночная ругань. Позавтракав, мы медленно выдвинулись к границе, обсуждая по пути план действий.
Пропуск, который Ник стащил у попытавшихся его облапошить магов, был именным. На мой вопрос, как отреагируют стражи на то, что по нему пройдут двое мужчин и женщина, Ник лишь хмыкнул, пояснив, что третье имя специально выбрано универсальным. В таких делах часто случаются накладки, и тогда проводникам нужно как-то выкручиваться и брать другого клиента. А если им станет женщина? Учитывая, что ни я, ни Вассарис с Нефиркером в этом ничего не понимали, приходилось полагаться на слова стихийника. К счастью, всё действительно прошло без осложнений.
Приближение к границе я почувствовала примерно за полчаса. Казалось, воздух вокруг сгустился, и в нём потрескивала магия безумной концентрации. Как пояснил Ник, это происходило из-за активации встроенных в защитную стену артефактов. На мой, вполне закономерный, вопрос о том, каким образом тогда мы должны были преодолеть эту защиту, Вассарис ответил, что в обычное время Гитнаарин и Леитхос разделял только магический заслон, в котором всегда были небольшие лазейки. Сейчас же этот заслон питали ещё и артефакты, сводя любую возможность незаконного проникновения практически к нулю.