Меня, частного предпринимателя, всегда интересовало то, с чего начинали свою карьеру знаменитые бизнесмены, а кто же более знаменит, чем Рокфеллер, особенно в Нью-Йорке.
– Разве он не на нефти разбогател?
Винс надел очки дополненной реальности и стал двигать головой взад-вперед, что-то бормоча себе под нос. Похоже, возникла проблема.
– Нефть была валютой, а товаром – свет. Именно желание Америки получить свет позволило Рокфеллеру оказаться… в свете софитов.
Винс рассмеялся неожиданному каламбуру.
– До семидесятых годов девятнадцатого века, когда он начал поставлять в Нью-Йорк керосин, после захода солнца в Америке наступала тьма. Керосин стал первым дешевым и чистым топливом для искусственного освещения. До того Рокфеллер был просто заурядным бизнесменом, который сидел на заболоченном нефтяном месторождении в Кливленде и соображал, что с ним делать.
– Не знал, – сказал Винс, слушая меня вполуха.
– Во времена Дикого Запада Кливленд был американской Саудовской Аравией и к началу двадцатого века производил больше керосина, чем было нужно для освещения. Угадай, что появилось потом?
– Рокфеллер-центр?
– Машины. Ты в курсе, что первые машины работали от электричества? В 1910 году на улицах Нью-Йорка преобладали автомобили с электродвигателями. В ту пору все полагали, что будущее за электромоторами – они казались куда надежнее, чем безумные двигатели, в которых контролированно взрывались ядовитые химикаты. Но Рокфеллер профинансировал Форда, чтобы будущее было за автомобилями с бензиновыми двигателями, а не с электрическими, – чтобы он мог и дальше продавать свою нефть.
– Кажется, работает. – Винс снова надел очки и принялся двигать головой.
– А потом – бум! – безумный двадцатый век, Ближний Восток, бесконечные войны, зависимость мира от нефти и – в значительной мере – глобальное потепление. А может, и то, что происходит сейчас.
– И все потому, что темнота – это отстой. – Винс сел рядом и протянул мне очки дополненной реальности.
Сделав глубокий вдох, я надел их и выключил налобный фонарь. Посмотрев на восток, я увидел вдали, на уровне улиц, крошечные красные точки.
– Я загрузил в очки данные карты из твоего приложения для поиска сокровищ, – объяснил Винс. – Теперь они подключены по беспроводной связи. Места, где ты закопал пакеты, будут видны в очках в виде красных точек.
– Да, вижу.
После происшествия с Чаком мы решили, что выходить за едой днем слишком опасно. Лорен умоляла меня остаться, и я пообещал, что не выйду из дома – по крайней мере, в течение дня.
Но продовольствие у нас почти закончилось.
В центрах помощи начались беспорядки, и я не хотел, чтобы наши женщины туда ходили – даже вместе с нами. Однако они все равно собирались на следующий день идти с детьми на Пенсильванский вокзал и в «Джевиц» – стоять в очередях за пайками. Нам нужна еда.
Мы поднялись на крышу – взглянуть на улицы, убедиться в том, что там так же темно, как мы и предполагали.
На улицах стояла непроглядная тьма.
– Точно не хочешь, чтобы с тобой пошел Тони или я?
– Очки ночного видения у нас только одни. Если из двоих лишь один видит в темноте, то второй будет обузой. И я сам пакеты закапывал, так что я скорее их и найду.
Я помолчал.
– В любом случае, в городе комендантский час. Нельзя рисковать сразу несколькими людьми.
Винс пожал плечами, соглашаясь.
– В общем, на телефон смотреть вообще не нужно. Просто иди к красным точкам.
На темных улицах телефон подсветит меня, словно маяк, привлечет ко мне внимание.
– Когда доберешься до точки, нажми на экран телефона, и тогда в очках будут прокручиваться фотографии, которые ты сделал, пока закапывал пакеты. Если наденешь поверх них очки ночного видения, то изображения можно будет совместить.
Я взял у него мобильник и коснулся экрана. Появились еле различимые, наложенные на основную картинку фотки улиц, которые я сделал, закапывая припасы.
– То, о чем ты говорил, – интересно, но это – прошлое, – сказал Винс.
Я поиграл с новым устройством, увеличивая изображения и пролистывая их.
– Меня больше интересует будущее, способность его предсказывать.
– Помешался на будущем, да?
Винс вздохнул.
– Если бы я мог хоть немного его предвидеть, то, возможно, мне удалось бы ее спасти.
Как же быстро я забыл, что недавно с ним произошло.
– Извини, Винс. Я не хотел…
– Не извиняйся. Кстати, у меня идея, как спустить машину Чака из гаража.
Я уже сильно замерз; ясно, что перед многочасовой вылазкой нужно будет закутаться потеплее.
И взять у Тони пистолет – на всякий случай.
– Правда? И что за идея – если в двух словах?
Винс улыбнулся.
– Лебедка преодолеет все преграды.
Осторожно ступая, я медленно шел по обледеневшим улицам. Чтобы пройти два квартала до первого тайника с пакетами, понадобилось примерно полчаса. По крайней мере, на морозе улицы не воняли, и я не боялся поскользнуться и упасть в кучу экскрементов.
Очки ночного видения сочетали изображения в тусклом свете с подсветкой в ближнем инфракрасном диапазоне, так что я отлично видел даже в полной темноте. ИК-фонарь в кармане делал весь мир блестящим и ярко-зеленым.
Красная точка, обозначающая ближайший тайник, постепенно увеличивалась, и в конце концов превратилась в красный круг примерно двадцати футов в диаметре – погрешность вычисления GPS.
Винс – умный парнишка.
Встав в центре круга, я отпихнул ногой мешок с мусором и нажал на экран телефона в кармане. В очках дополненной реальности появилось изображение, связанное с этой точкой. Оно совпало с входом магазина и фонарным столбом, которые я видел в очках ночного видения. Я чуть отступил, сделал шаг влево, и картинки совместились. Супер.
Опустившись на колени, я снял рюкзак и достал из него складную лопату. Черенком несколько раз ударил по льду, пока он не треснул, а затем принялся копать снег, расширяя область раскопок.
Работа была тяжелая, и когда лопата наткнулась на первый пакет, у меня уже болела спина. Отбросив лопату, я вытащил два пакета и заглянул в один из них.
– «Доритос», – фыркнул я, качая головой. – Обожаю «Доритос».
Покопавшись в снегу, я достал остальные пакеты и стал запихивать их в рюкзак, посматривая на следующую красную точку примерно в сорока ярдах от меня. Стальные булавочные головки звезд поблескивали между гор-зданий, возвышавшихся надо мной – кибер-белкой, собирающей припасы в черном и замерзшем Нью-Йорке.
16-й день7 января
Ерзая и почесываясь, я пытался найти удобное положение. Я лег на рассвете, однако как следует поспать не удалось – я постоянно просыпался. Устало взбив подушку, я снова постарался устроиться поудобнее на грязных простынях.
В моем сне кто-то плакал…
Это не сон.
Открыв глаза, я увидел Лорен – она, укутанная в цветастое синтетическое одеяло, сидела, скрестив ноги, на стуле у детской кроватки, в которой крепко спал Люк. Она подносила к глазам пряди своих волос и изучала их, одну за другой, в тусклом утреннем свете.
Плакала именно она. Плакала и раскачивалась взад-вперед. Я сделал глубокий вдох и попытался стряхнуть с себя сон.
– Малышка, ты в порядке? С Люком все хорошо?
Она убрала волосы со лба, вытерла слезы и улыбнулась.
– Все хорошо. Я в порядке.
– Точно? Садись сюда, поговори со мной.
Она опустила взгляд. Я сделал еще один глубокий вдох.
– Злишься, что вчера я ушел?
Она покачала головой.
– Я хотел тебе сказать, но…
– Я знала, что ты собираешься уйти.
– Значит, ты не расстроилась?
Она снова покачала головой.
– Тебе больно?
Она пожала плечами.
– Мне нехорошо, и у меня болят зубы.
– Это из-за беременности?
Она подняла взгляд к потолку, кивнула и снова разрыдалась.
– И у меня вши. Они повсюду.
Чесотка, от которой я страдал всю неделю, внезапно приобрела новый смысл. Моя рука взлетела, чтобы почесать затылок, и вдруг мне показалось, что по всему телу ползают чужеродные захватчики.
Я сел на кровати и вздрогнул.
– У Люка их тоже полно, – плакала она. – У моего малыша…
Я сел рядом с ней на стул, обнял ее и посмотрел на Люка. По крайней мере, он спал крепко. Несколько раз вздохнув, Лорен затихла и выпрямилась.
– Всего лишь вши, – вздохнула она. – Это не конец света, я просто веду себя как дура…
– Ты не ведешь себя как дура.
– Сколько себя помню, раньше я каждый день принимала душ.
– Я тоже.
Я поцеловал ее.
– А у Люка и Элларозы жуткая сыпь.
Несколько секунд мы оба глядели на Люка.
Я повернулся и посмотрел ей прямо в глаза.
– Знаешь, что мы сегодня устроим?
Она вздохнула.
– Новую систему блоков для подъема воды? Винс вчера целый день о ней говорил…
– Нет, – рассмеялся я. – Горячую ванну для моей жены!
Она наклонила голову.
– У нас есть более важные дела.
– Нет ничего важнее тебя.
Я уткнулся в нее носом. Она рассмеялась.
– Я серьезно. Через пару часов тебя будет ждать горячая ванна.
– Правда?
Она снова заплакала, на этот раз от радости.
– Правда. Сможешь полежать в ней, сколько захочешь, расслабиться, как следует вымыть Элларозу, посадить туда Люка с резиновой уточкой. А когда закончишь, постираем одежду. Это будет чудесно.
Мы обнялись; по ее лицу еще текли слезы радости.
– Отдохни немного. Я поговорю с Винсом, узнаю как дела у остальных.
В главной комнате, между спальней Чака и нашей, на диване громко храпел Тони, укрытый стопкой одеял. Он регулярно дежурил по ночам; когда я вернулся, он встретил меня у входа. Занавески были задернуты, и я не стал его будить.
В коридоре почти никого не оказалось – практически все ушли стоять в очередях за пайками и водой. В доме стояла тишина.
В конце коридора, примыкавшего к лифту, Рори набирал воду в бутылку из бочки. Я кивнул ему. Он молча посмотрел на меня, затем кивнул, прошептал «Доброе утро» и пошел вниз по лестнице. В другом конце спали двое людей, закутанные во множество одеял.