Я объяснил ситуацию Чаку.
– Ты хорошо все проветрил? – спросил он, качая головой. – Ты ведь смешиваешь дизель с керосином, чтобы топлива хватило надолго, так?
– Вчера пришлось закрыть окна из-за холода, – признал я, и мне сразу стало ясно, что я сделал. Как можно быть таким идиотом? От голода мысли путались.
Чак сделал глубокий вдох.
– Признаки отравления угарным газом очень похожи на симптомы гриппа. Мы не болеем, потому что у нас электрический обогреватель…
Я встал и открыл дверь спальни.
– Винс!
Парень все еще работал за своей компьютерной станцией, каждый час просматривая сотни снимков, поступающих со всех концов города. Экстренные сообщения он перенаправлял сержанту Уильямсу.
В дверном проеме квартиры Чака появилась голова Винса. Я объяснил ему, что заходить нельзя, и поэтому он осторожно заглянул внутрь.
– Возможно, люди отравились угарным газом. Открой окна, направь сообщения тем, кто внизу, и извести Тони.
Винс потер красные, распухшие глаза, кивнул, потом молча закрыл дверь. Он устал.
– Завтра им станет лучше. Непоправимого ущерба для здоровья не будет, – сказал Чак. – Правильная мысль – устроить карантин для тех, кто пришел с Пенсильванского вокзала.
Я кивнул, чувствуя себя идиотом.
Чак потер шею и спустил ноги с кровати.
– Боже мой, холера.
Он наклонился вперед, и Сьюзи потерла ему спину.
– Ты точно хорошо себя чувствуешь, малыш?
– Немного покачивает, но вообще неплохо.
– Нам повезло, – сказал я. – На нас напали не случайно – тот человек был одним из парней Пола.
Чак так и сел.
– Что?
– У нас есть фотография нападения…
– У тебя было время фотографировать?
Я забыл, что Чак провел несколько дней в беспамятстве и не видел, как развивалась ячеистая сеть. По подсчетам Винса, к ней уже подключилось более ста тысяч человек.
– Нет, не я, кто-то из очевидцев. Многие так теперь делают – это наш способ держать ситуацию под контролем.
Какое-то время Чак просто смотрел на меня, усваивая полученные сведения.
– Пожалуй, тебе стоит объяснить мне, что происходит.
– Чаю не хотите? – предложила Лорен. – И мы тогда вас оставим, сможете поговорить.
– Было бы здорово.
Сьюзи кивнула и взяла с постели Элларозу.
Пока женщины готовили чай и завтрак, я объяснял Чаку про то, что в ячеистой сети создаются «соседские дозоры», появляются инструменты для экстренных служб, и о том, как мы храним информацию.
В центрах помощи объявили карантин, поэтому этот источник продовольствия иссяк. Мы опустошили даже бутылочки с кетчупом и горчицей, которые смогли найти в доме. Все квартиры были обобраны дочиста.
Голод заставляет разум сосредоточиться на любом, даже самом крошечном кусочке пищи, и поэтому ты невольно проверяешь, не забыл ли ты что-нибудь, во всех ли углах посмотрел.
– Если сидеть на урезанном пайке, то продовольствия осталось дня на три, – объяснил я. Мы все стали экспертами по подсчету калорий. – Я вышел ночью – для безопасности, – ориентировался с помощью очков ночного видения и дополненной реальности.
– Что? Стоит оставить вас на пару дней…
Я улыбнулся.
– И еще кое-что.
– Яичница с ветчиной?
Я покачал головой, продолжая улыбаться.
– Если бы.
– Так что?
– Парнишка нашел способ спустить твою машину.
– Пора убираться отсюда?
Я кивнул.
– И какой у нас план?
Я начал объяснять, когда из коридора вдруг донесся шум.
– Майк! Чак! – крикнул Винс.
Я встал и открыл дверь спальни. На пороге квартиры появился Винс.
– Они все умерли.
– Кто? – спросил я в ужасе, представляя себе вспышку холеры, которая уничтожила всех, кто сидел в карантине. – Люди на первом этаже?
Винс опустил голову.
– На втором. Я зашел проверить – и увидел, что все умерли. – Он посмотрел на меня. – У них был керосиновый обогреватель, и они врубили его на полную мощность при закрытых окнах.
Я заходил к ним днем раньше, и тогда за окном стоял электрический обогреватель – такой же, как и у нас.
– Где они взяли керосиновый обогреватель?
– Не знаю, но возникла проблема поважнее.
Проблема поважнее девяти трупов?
Я посмотрел в глаза Винсу, и мой желудок болезненно сжался.
– К нам идет Пол.
18-й день9 января
– Они идут.
В голове мелькнула безумная мысль – надеюсь, они принесут еду.
Если мы должны драться, то, по крайней мере, призом должна быть еда. Шальная, нелогичная мысль – вроде той, что приходит в голову, когда ты едешь на машине: можно повернуть руль и выехать на встречную полосу.
На меня, на моих родных охотятся.
Голод мешал думать. Я постепенно ел все меньше; перед Лорен я притворялся, что ем, но на самом деле прятал крошки и кусочки. А потом, когда мы с Люком играли в коридоре, я доставал спрятанные вкусности – и он пищал от восторга. За его улыбку я был готов отдать что угодно.
– Ты меня слышишь? – спросил Чак. – Похоже, их шестеро.
Я кивнул. Группа точек на экране ноутбука пришла в движение. Я взял из миски на кухонной стойке стеклянную бусину, положил ее в рот и стал посасывать.
В открытое окно в спальне Чака подул холодный ветер.
Женщины и дети уже выбрались через окно на крышу соседнего здания, а Винс сейчас помогал выбраться Ирине и Александру. Оттуда мы могли спуститься по пожарной лестнице и вновь попасть в наше здание через другой этаж – двери специально стояли открытыми.
Мы собирались заманить Пола и его банду в ловушку. Охотники превратились в жертв.
Винс разработал план операции. Можно было бы уйти, спустить машину Чака и уехать. Однако времени на подготовку не было, ведь мы не знали, когда появится Пол и его банда. Поэтому мы решили остаться и дать бой.
Приняв решение, мы стали говорить всем – и соседям, и тем, кто сидел в карантине, – что устраиваем вечеринку по случаю дня рождения Люка. Вечеринка только для нашей компании, так что мы не сможем охранять дом и вообще будем недоступны.
Если эта затея и показалась кому-то странной, никто не сказал ни слова, хотя некоторые бросали на нас завистливые взгляды – наверное, думали, что мы хотим устроить пир и поэтому их не приглашаем.
Мысль о вечеринке не для всех пришла в голову Чаку. Я полагал, что из этого ничего не выйдет, но около пяти, именно тогда, когда должна была начаться вечеринка, на карте Винса появилась группа точек и двинулась в нашу сторону.
Чак обошел дом, во всеуслышание заявляя о том, что мы собираемся в его квартире и чтобы нас несколько часов не беспокоили. Мы никому не сказали о том, что намерены делать, и даже о том, что сюда идет Пол – но, судя по всему, кто-то на нашем этаже с ним общался.
– По крайней мере, одного они оставят у входа, – сказал Тони.
Среди нас только он служил в армии, поэтому стал командовать.
– Пусть им займутся Ирина и Александр, а мы подождем, когда сюда поднимутся остальные, и зайдем с тыла.
– Парни, держитесь сзади, ясно? – добавил Тони, глядя на меня с Чаком.
Он настаивал на том, что вперед должны пойти он и Винс, так как у нас жены и дети. Винс не возражал.
Мы уже надели теплые вещи; Тони выбрался через открытое окно и полез на крышу.
– А если они разделятся? – спросил я.
Винс исчез, чтобы поставить ноутбук на его обычное место в коридоре, и быстро вернулся, раскрыл свой смартфон и протянул мне очки дополненной реальности.
– Тогда на сцену выйдешь ты. Раньше ты искал в очках закопанные пакеты, а сейчас вместо пакетов – враги.
Я надел очки и, повинуясь его знаку, выглянул в окно. В темноте по Девятой авеню к нам двигались шесть красных точек. Здание напротив закрывало обзор, поэтому точки проецировались туда, где должны были находиться Пол и его банда, словно я мог видеть их сквозь стены.
– Точки на экране – это прекрасно, но в очках ты увидишь их даже сквозь стены.
– А если у одного из них нет смартфона, подключенного к сети?
Винс секунду подумал.
– Обеспечим визуальную проверку с крыши.
Наступил вечер, однако было еще не совсем темно. На небе ни облачка. Я вылез на крышу, оказавшись почти по пояс в снегу, затем помог выбраться Винсу; и мы стали наблюдать за Двадцать четвертой улицей.
Как только они появились, я подал знак. Каждая точка дополненной реальности идеально совпадала с человеком, который вышел из-за угла.
Они шагают по нашей улице; напряжение возрастало. Впервые за много дней я забыл о голоде. Группа мужчин подошла к нашему черному ходу; они встали всего в ста футах от нас, и я уже мог разглядеть их лица. Пол достал что-то из кармана – ключи – и наклонился вперед, чтобы открыть замок.
– Я снял Мануэля с дежурства, – шепнул Тони. – Лестницу никто не охраняет.
Как только люди вошли в здание, мы покинули укрытие и быстро спустились по пожарной лестнице. Я тяжело дышал, в груди ухало сердце. Почти не глядя под ноги, я смотрел через стену на красные точки.
– У одного из них дробовик, – тихо сказал Тони. – Ты их видишь? Где они?
– Все еще в холле.
По нашему плану мы должны были перейти с этой пожарной лестницы на нашу на третьем этаже. Точки пришли в движение.
– Нет, стой, они идут наверх.
Как и предупреждал Тони, одна из точек осталась у входа. Мы уже добрались до третьего этажа; пока остальные перелезали на нашу пожарную лестницу, я остановился и отправил сообщение о том, где стоит часовой, Александру и Ирине, которые спрятались на втором этаже.
– Они зашли в карантин на первом?
Я покачал головой. Передо мной красные точки увеличивались в размерах, ползли вверх. Вся кирпичная стена сияла красным цветом.
– Они прямо перед нами, – шепнул я.
Все затаили дыхание.
Красное сияние сдвинулось, снова разделилось на красные точки над моей головой.
– Больше нигде не останавливаются. Похоже, точно знают, куда нужно идти.