— Я проходил службу. Мы мало до кого смогли дозвониться, когда поступило распоряжение.
Со связью настоящий ужас: у нас есть только рации, больше ничего.
— Если мы зайдём завтра, может, появятся какие-нибудь новости?
— Можете попробовать, сэр.
— Вы не слышали, чтобы кого-нибудь привозили из Ньюаркского аэропорта? — спросил я.
Он посмотрел на меня. Толпа сзади напирала, толкая нас к нему.
— Назад! — прокричал он. Его лицо снова ожесточилось, и он оттолкнул нас винтовкой.
Он посмотрел на меня и покачал головой. И снова прокричал:
— Назад, чёрт вас побери!
Чак схватил меня за плечо и потащил назад.
— Пошли, думаю нам тут больше делать нечего.
— Который?
— Чёрный, на пятом уровне.
Я показал пальцем.
— Вон тот?
Ярко горели окна отеля, под ними толпа кричала и требовала пустить их внутрь. Несколько широкоплечих швейцаров сдерживали их и качали головой. Мы прошли мимо, стараясь не обращать внимания.
— Нет, рядом с ним, — ответил Чак.
Я прищурился.
— О, ух ты, вот это, я понимаю, джип. Плохо, что до него пятнадцать метров.
Мы дошли до вертикальной парковки на углу улицы Гансевурт и Десятой авеню, совсем недалеко от магистрали Вест-Сайд-Хайвей. Идеальное место для побега из города, если конечно твоя машина не висит в воздухе на пятом этаже.
Чак прорычал очередное ругательство.
— Сказал же им, чтобы спустили его на первый уровень.
Парковка была сооружена вплотную к стене соседнего здания. К металлическим стойкам крепились открытые платформы, на которых стояли машины. Платформы опускались с помощью гидравлического подъёмника, но без электричества спустить машину было невозможно.
— Сдаётся мне, работники встречают Рождество. Так может, угоним другую машину? Из тех, что стоят на земле?
Машины на улицах покрывал толстый слой снега.
— Ну уж нет, нам нужен мой внедорожник. Отсюда мы можем выбраться только на нём, на дорогах сплошь снег да лёд.
Он с тоской посмотрел сквозь падающий снег на свою малютку.
— «Вулф» девяносто четвёртого года, XD 110, бронированный кузов, шноркель, грузовая лебёдка, зимние шины «IROK» в тридцать шесть дюймов с радиальным кордом…
— Красотка, — согласился я. — До которой, как до луны. Допустим, мы его спустим, ты думаешь, он преодолеет эти сугробы?
Я показал на сугробы вдоль Десятой авеню по два с половиной метра высотой, которые покрыла ледяная корка. Это было единственное препятствие на пути к магистрали, но препятствие серьёзное.
Чак пожал плечами.
— Может не с первой попытки, но справится. Но мы не можем просто сбросить его оттуда.
Даже «Вулф» не выдержит такого падения.
— Пойдём уже, Чак. — На улице стало ещё холоднее, и я уже трясся от холода. — Дома обмозгуем. По крайней мере, никто его не украдёт.
Чак ещё мгновение любовался джипом, затем кивнул и отвернулся. Мы вскарабкались на снежные завалы и направились в сторону Девятой авеню. Толпа на Гунсевурт растворилась с наступлением темноты.
Но не полностью. Несколько человек следили за нами, явно заинтересованные содержимым наших рюкзаков. Чак опустил руку в карман парки, сжал пистолет и шёл дальше, не отрывая глаз от незнакомцев. Обошлось. Я с облегчением вздохнул. Мы оставили их позади и прошли мимо магазина «Apple». Все окна были разбиты, и ветер заметал снег внутрь.
— Не знал, что кому-то сейчас может понадобиться iPad, — засмеялся я.
— Снега стало больше.
Мы шли по центру Девятой авеню. Мы провели весь день на широких авеню и постоянно видели снегоуборочные машины, сновавшие по дорогам. Снега на авеню едва доставало по щиколотку.
Теперь мы шли по колено в снегу.
Я прищурился, но не увидел в сгущающихся сумерках ни одного огня.
— Если снег перестали убирать, значит, городские службы остались не у дел, — заключил Чак. — Дело дрянь.
— Может, у них перерыв?
— Может, — скептически согласился Чак.
Мы решили забрать из ресторанов Чака продукты, пока кому-нибудь в голову не пришла такая же идея, и на обратном пути зашли в тот, что был неподалёку от нашего дома. Мы набрали столько, сколько смогли, и когда вышли наружу, уже стояла кромешная тьма.
Пока мы плелись обратно на Двадцать четвёртую, я представил, как у нас заест ключи, и мы не сможем попасть в дом. На таком холоде мы замёрзнем до смерти.
Я ускорил шаг.
Когда мы, наконец, добрались до дома и Чак вставил ключи в замочную скважину, я промёрз до костей. Не успел Чак повернуть ключ, как дверь открылась, на пороге появился Тони с широкой улыбкой на лице.
— Господи, как я рад вас видеть!
— Как мы-то тебя рады видеть!
У нас с Чаком горели фонарики на лбу, но Тони сидел в темноте.
Мы спросили его, почему.
Чтобы не привлекать внимания, ответил он, и мы решили не донимать его расспросами.
Тони остался у входа, чтобы закрыть за нами дверь и убрать коридор, а нам наказал идти наверх и успокоить наших несчастных женщин. В приподнятом настроении мы взбежали по лестнице, расстёгивая на ходу одежду и снимая перчатки и шапки. Мы радовались теплому воздуху в здании — тёплому относительно улицы — и предвкушали горячий ужин и тёплую постель.
Добежав до шестого этажа, мы остановились, я отдышался и открыл дверь. Я ожидал, что мне навстречу побежит Люк, и выпрыгнул в коридор, чтобы напугать его.
Но увидел множество испуганных незнакомых лиц.
Бездомный развалился на диване рядом со входом в нашу квартиру, а на диване Бородиных приютилась мать с двумя детьми. В нашем коридоре сидели с полтора десятка человек, которых я видел первый раз в жизни.
Молодой парень, закутанный в дорогое пуховое одеяло Ричарда, встал и протянул мне руку, но с лестничной площадки выскочил Чак с пистолетом и наставил его прямо ему в лицо.
— Что вы сделали со Сьюзи и Лорен?
Парень поднял руки и показал в сторону квартиры Чака.
— Всё в порядке. Они там.
Позади нас по лестнице бежал Тони.
— Подождите, подождите, я забыл!
Чак по-прежнему держал пистолет перед лицом парня в одеяле, когда Тони вбежал в коридор, громко сопя и пытаясь отдышаться. Он протянул руку к Чаку и опустил пистолет.
— Я их впустил.
— Что ты сделал? — прокричал Чак. — Тони, ты не можешь принять подобное решение за…
— Нет, это было моё решение, — сказала Сьюзи, выйдя из квартиры.
Она подбежала и крепко обняла Чака, а следом за ней появилась Лорен с Люком на руках. Она тоже побежала ко мне.
— Я боялась, с тобой что-то случилось, — прошептала она мне на ухо, радостно всхлипывая в моих объятиях.
— Со мной всё в порядке, зай, всё хорошо.
Она глубоко вздохнула и отпустила меня, а я наклонился, чтобы поцеловать Люка, который обхватил мою ногу.
— К нам никаких претензий? — спросил парень, до сих пор держа руки в воздухе.
По его лицу я понял, что последние дни для него выдались крайне непростыми.
— Выходит, так, — ответил Чак и убрал пистолет. — Как тебя звать?
— Винс, — ответил он и снова протянул мне руку. — Винс Индиго.
День 5 — 27 декабря
В комнату падали солнечные лучи. Точно было утро, но который час, я не знал. Телефон полностью разрядился, а наручных часов у меня уже несколько лет не было.
И тут только я понял — небо. Я видел голубое небо за окном.
Лорен свернулась под одеялами, между нами спал Люк. Я наклонился и поцеловал её в щёку, и попытался убрать свою руку у неё из-под головы.
Она не проснулась, но руку не отпустила.
— Извини, детка, мне пора вставать, — прошептал я.
Она надула губы, но отпустила меня, и я сел на кровати и бережно поправил на них обоих одеяла. Меня пробрала дрожь, я натянул холодные жёсткие джинсы, надел свитер и тихо вышел из спальни.
Вторая спальня Чака теперь стала нашей.
За окном всё так же приятно гудел генератор, но небольшие обогреватели, подключенные к нему, едва давали тепло.
И, тем не менее, голубое небо привело меня в восторг.
Какая же красота.
Я взял с полки кружку Чака и подошёл к раковине налить воды. На ум пришли слова песни Эллы Фитцжеральд «Blue Skies». Наконец-то, голубое небо и ничего, кроме него.
Я повернул кран. Ничего.
Я нахмурился, закрыл его и снова открыл. Попробовал включить горячую воду. Никакого результата.
Скрипнула входная дверь, и из коридора донеслось радио. На пороге появился Чак и полюбовался моими манипуляциями с краном.
— Воды нет, — подтвердил он и опустил на пол две канистры с водой по пятнадцать литров.
— В водопроводе, по крайней мере.
Он усмехнулся.
— В пять, когда я встал, воды уже не было. Не знаю: не хватает давления, чтобы поднять воду на шестой этаж по промёрзшему стояку или затор в магистральных трубах. Одно знаю точно.
— Что?
— На улице страшный холод. Минус двадцать, если не больше, и ветер дует вовсю. Стоило небу проясниться, температура упала. Когда снег шёл, было лучше.
— Водопровод мы починить не сможем?
— Нет, пожалуй.
— Тебе помочь принести воду?
— Нет, пожалуй.
Я подождал. Я видел, что он уже задумал для меня что-то малоприятное.
— Ты можешь сходить за бензином для генератора.
Я прорычал от досады.
— Может кто-нибудь ещё сходить? Ричард или наши гости из коридора?
— Я посылал Ричарда прошлой ночью, совершенно впустую. От него пользы, как от козла молока. Возьми с собой того паренька.
— Которого?
— Эй, Инди! — крикнул Чак в коридор. Я услышал приглушённое «да?» в ответ.
— Одевайся потеплее. Вы с Майком идёте за приключениями.
Чак повернулся и хотел было выйти из комнаты, но остановился и улыбнулся мне.
— Набери две такие же канистры, сдюжишь?
— Необычная фамилия — Индиго.
Я ёжился под порывами ветра, в то время как он делал всю работу. Пока мы шли сюда, он молчал и смотрел прямо перед собой. Я велел ему откопать машину, и он, ни слова не сказав, взялся разгребать снег.