Нехватка еды вылилась в нехватку сна.
Я вздохнул и опустился на стул около Винса. Ноутбук, с которого он управлял Сетью, был его продолжением. Такое было впечатление, что Винс нуждался только в кофе, но и тот тоже заканчивался.
— Так что, люди достали телефоны и стали снимать происходящее?
— Да, и, пожалуй, спасли нас от смерти, — ответил я, покачав головой. — Ты спас нас.
Когда Чака ударили доской, я швырнул оба пакета в толпу и прыгнул плашмя вперёд, чтобы защитить его. Я распластался на земле, схватив его за ногу, а кто-то уже стянул с него рюкзак.
Я полез к нему в карман, чтобы достать пистолет, но тот упал на снег. Тип, который ударил Чака доской, уже заносил её надо мной, я сжался и поднял руки, чтобы защитить себя от удара.
В этот момент кто-то крикнул: «Стойте!», — и сфотографировал нас на телефон.
Возвышавшийся надо мной исполин с дубиной замер в неуверенности, раздался ещё один крик, и его сфотографировал другой человек. Не желая оставаться в центре внимания, он побежал, бросил доску и схватил с земли первые попавшиеся под руку продукты.
Я нашарил в снегу пистолет, завалившийся под Чака, заснул его себе в карман и отправил сообщение о помощи. Через несколько минут прибежали Тони с Винсом.
К тому времени толпа разошлась, и мы понесли Чака домой. Мы тащили его, словно мешок картошки, и следом за нами тянулась цепочка крови.
— Не первый раз соцсети спасают жизни. Кстати, у меня есть фотографии того типа, который напал на вас с Чаком.
— Серьёзно?
Mesh-сеть поражала возможностями, но работала очень медленно и ненадёжно.
Вчера фотографий с места нападения ещё не было. Я встал и посмотрел на экран.
— Узнаёшь?
Фотография была некачественная, но лица различить можно было.
Высокий мужчина в куртке в красно-чёрную шашку и шерстяной шапке возвышался над жалобно сжавшейся фигурой в снегу, высоко поднявшей руку, чтобы остановить удар. Моего лица не было видно, но его — замечательно.
Винс приблизил.
— Да, это мы.
В тот момент я не обратил внимания на его лицо. Где же я его раньше видел?
— Эй! Он же работает в гараже по соседству.
Я вспомнил, что видел его, когда мы с Чаком таскали воду в подвал. И он разговаривал с Рори.
— Уверен?
Я внимательно посмотрел на него ещё раз. Да, это точно тот самый тип, с которым тогда говорил Рори.
— Полностью.
Винс покачал головой.
— Эти гады на нас охотятся. Я попробую отфильтровать его по карте Сети, может, какой-то из узлов был рядом с Полом или Стэном.
— А Рори уже вернулся с раздачи?
Винс не сразу оторвался от клавиатуры.
— Нет ещё. А что?
Я не хотел, чтобы о нём начали шептаться.
— Да так, просто.
Винс посмотрел на меня, приподняв бровь, и вернулся к ноутбуку.
— А ты можешь добавить рассылку сообщений, если кто-нибудь из них появится в сотне метров от любого из нас?
— Учитывая задержку, сложно будет, чтобы работало в реальном времени, но в принципе, думаю, можно.
Я вздрогнул и почесался.
Из коридора повеяло холодом, хотя керосиновый обогреватель работал на полную мощность.
Температура снова резко упала. Я не выходил сегодня на улицу, но если там ниже нуля, то после вчерашней капели, дороги сейчас превратятся в катки. Или, скорее, в ледяные полосы с препятствиями.
— Есть какие-нибудь новости?
— Я связался с хакерами из Ист-Виллидж, они уже написали собственный mesh-твиттер и подняли Сеть станций, в точности как у нас. Жители соседних домов организуют совместную стражу, бартер, станции для зарядки телефонов, сообщают о преступлениях. Обмен информацией — ключ к цивилизации.
— Хакеры? — настороженно спросил я.
Винс качнул головой, продолжая что-то печатать, затем остановился, почесал голову и посмотрел на меня.
— Я использую термин «хакер» в его оригинальном значении — тот, кто разбирается в программировании, и использует свои навыки с пользой, а не во вред остальным. Хакеров незаслуженно клеймят во всех преступлениях, которых они не совершали.
— Анонимус признались в атаке на логистические компании, а без этого, может, ничего и не случилось бы.
Винс снова почесал голову.
— Это не их работа.
Я покачал головой и решил не спорить. Он был невероятно уверен в своих словах.
— Что же тут так холодно, — пожаловался я. Я снова почесался и съёжился под очередным потоком холодного воздуха.
— Окно в конце коридора открыто со вчерашнего дня, когда было тепло, — ответил Винс, полностью погрузившись в код. — Может, закроешь?
Я кивнул. Как близко, интересно, Винс был знаком с Анонимус?
Я закрыл окно.
День 15 — 6 января
Звёзды висели в небе россыпью алмазов.
— Не знал, что в Нью-Йорке есть звёзды, — тихо произнёс Винс, запрокинув голову. — В небе, имею в виду.
Мой взгляд тонул в звёздном небе.
— Восточное побережье за последние две недели не дымило, да и в холодную погоду их лучше видно.
Я впервые поднялся на крышу за эти дни, и бесконечное поле звёзд, встретившее нас наверху, просто захватывало дух. Луны не было — она только начинала расти — это было как раз кстати. Но, по правде говоря, такое количество звёзд я видел раньше только где-нибудь далеко за городом.
Казалось, будто боги, покинувшие некогда Нью-Йорк, вернулись — и любовались с Олимпа на сражающийся за жизнь Готэм-сити.[19]
— Уверен, что хочешь попробовать сегодня? — спросил Винс.
Я посмотрел на лежащие в темноте улицы.
— Лучше ночи нам не выпадет. Да и выбора у нас нет.
Мысли о богах натолкнули меня на воспоминания о воскресных службах. Сегодня было Богоявление: ночь, когда три мудреца с Востока — три волхва — следуя за звездой, принесли свои сокровища в подарок родившемуся Иисусу. Мы используем свою магию, чтобы найти сокровища, и, я надеялся, звёзды и боги смилостивятся над нами.
— Винс, ты умеешь ворожить?
— Я больше по части технологий.
Я застегнул куртку по самую шею, дрожа от холода. Ирина и Александр счистили с крыши почти весь снег — спустить ведро на один пролёт вниз было проще, чем поднимать его на шестой этаж. На улице уже было минус двадцать. Дул сильный ветер, поднимая в воздух снежную крупу, и мы с Винсом отошли в укрытие стены у выхода на крышу.
— Мне понадобится сегодня помощь волхва.
Винс посмотрел на меня и рассмеялся.
— Значит, побуду волхвом.
Я оглядел пустой город.
— Света нигде нет, — прошептал я.
Единственным доказательством того, что город ещё стоял на месте, были чёрные провалы в звёздном небе на местах расположения зданий.
Луч налобного фонаря Винса скользнул по скамье около стены, Винс сел и стал колдовать над моим телефоном, подключая к нему какие-то провода. Я присел на поручень и поёжился, перед глазами стояла картина миллионов людей, жмущихся от холода на улицах вокруг.
— Знаешь, что двигало людьми в двадцатом столетии, что заложило фундамент современного мира?
Винс ответил, не отрываясь от телефона:
— Деньги?
— Они тоже, но в первую очередь — искусственный свет.
Без искусственного света люди были маленькими пугливыми животными, которые бежали прочь в свои норы, едва наступала ночь. Тьма вызывала к жизни монстров, живущих в нашем первобытном воображении. Но стоило щёлкнуть выключателем, и монстры под кроватью исчезали в тёплом свете лампы накаливания. Величественные строения в современных городах повергали в трепет, но не будь у нас искусственного освещения, — кто бы согласился жить в этих тёмных пещерах?
— Знаешь, что Рокфеллер стал гигантом на рынке именно благодаря свету?
Как предприниматель, я всегда восхищался тем, как известные бизнесмены добивались успеха, и Рокфеллер был особенно известен, по крайней мере, в Нью-Йорке.
— А не благодаря нефти?
На Винсе были очки дополненной реальности, и он мотал головой вверх-вниз, что-то бормоча себе под нос. Похоже, что-то не работало.
— Нефть была валютой, продуктом был свет. Именно желание Америки получить свет привело Рокфеллера к успеху.
Винс только хмыкнул в ответ.
— Он начал поставлять в Нью-Йорк керосин в семидесятых годах девятнадцатого века, до этого Америка с заходом солнца погружалась в темноту. Он же предложил первый дешёвый и чистый источник света. До этого Рокфеллер был нищим предпринимателем, который мочил ноги на нефтяном месторождении в Кливленде и не знал, что с ним делать.
— Я и не знал, — ответил Винс, почти меня не слушая.
— Да, Кливленд был Саудовской Аравией в Америке времён Дикого Запада. К началу двадцатого века он производил больше керосина, чем требовалось для освещения городов, и знаешь, что появилось тогда?
— Рокфеллеровский центр?
— Машины. Ты знал, что первые автомобили были электрическими? В 1910 году на улицах Нью-Йорка было куда больше электрокаров, нежели машин на бензине, и все считали, что за электрическим транспортом было будущее. Что разумнее использовать их, а не этих оглушительных монстров, в которых взрывались какие-то токсичные и горючие химикаты. Но Рокфеллер стал спонсором Форда и позаботился о том, чтобы именно бензиновые автомобили, а не электрические, стали уделом будущего. Чтобы он мог и дальше продавать свою нефть.
— Я думаю, теперь всё, — заключил Винс. Он снова надел очки и помотал головой вверх-вниз.
— И, раз — и перед тобой все дрязги двадцатого века: Средний Восток, войны, мировая зависимость от нефти и глобальное потепление. Может, даже происходящее сегодня. И всё из-за стремления обладать светом.
— Потому что в темноте сидеть — фигово, — согласился Винс, подошёл ко мне и протянул очки. — Попробуй.
Я вздохнул, надел их и выключил фонарик на лбу. Я посмотрел на восток и увидел крохотные красные точки на уровне земли, где-то вдалеке в городе.
— Я скопировал в очки информацию из твоего приложения для поиска тайников на местности, — стал объяснять Винс. — Очки теперь подключены к твоему телефону по Bluetooth. И места, где ты закопал пакеты, будут отображаться в очках как красные метки, если ты смотришь на них.