— Вы кто такие? — услышал я приглушённый голос Чака.
— Я могу задать такой же вопрос, — ответил кто-то с заднего крыльца.
— Пойдём отсюда, — настойчиво прошептала Лорен.
— Надо подождать Чака, — прошептал я в ответ.
Её ногти ещё сильнее впились мне в кожу.
Я снова глянул в кухню, отсюда мне стало лучше видно. Кто-то лежал на полу — нет, это разрубленное пополам тело, всё в крови. Я почувствовал запах варящегося мяса, и меня чуть не вырвало.
— А ну проваливай отсюда! — крикнул из-за дома другой голос.
Чак держал в руке пистолет и целился в кого-то у задней веранды.
В него целились из дробовика.
— Где Бэйлоры? — прокричал Чак, медленно отступая и переводя пистолет с одного человека на другого. — Что вы с ними сделали?
Мне снова показалось, что я смотрю на происходящее со стороны, глубоко в желудке засел страх.
— Сказали тебе, топай отсюда!
— Размечтались! Признавайтесь, что…
Раздался грохот: пистолет и дробовик выстрелили одновременно. Даже с такого расстояния мы увидели брызги крови. Чака развернуло в воздухе, и он упал на землю. У Лорен из глаз брызнули слёзы, мы пригнулись.
— Бежим, — прошептал я ей и подтолкнул вперёд. — БЕЖИМ!
Мы добежали, пригнувшись, до машин, оттуда — на дорожку, и, выпрямившись, рванули во весь опор по лесу. Лёгкие горели, руки и ноги двигались в ритме, но сам я, словно был в другом месте. Надо было взять с собой пистолет. Почему я не взял пистолет?
Возьми я его, тоже сейчас был бы мёртв. Нет, надо бежать.
Я услышал за спиной шум и крики. Они нас заметили! Быстрее!
Целую вечность спустя, мы добежали до домика Чака. Из открытых окон джипа орала песня «Maroon 5» — «Moves Like Jagger». Вдали послышался какой-то шум. Звук мотора.
Они гнались за нами.
Я нырнул в машину и достал из бардачка пистолет.
— Беги к заднему входу. Они, наверное, около ванны.
Выскочив из-за угла, мы увидели Сьюзи с Люком на веранде — они танцевали. Тони присел на корточки перед Элларозой и держал её за руки.
— Бегом! Нужно бежать отсюда! — прокричал я.
Тони недоумённо посмотрел на нас.
— Что случилось?
— Некогда! Бегом к джипу!
Лорен подбежала к Люку и подняла его.
— Где Чак? — спросила Сьюзи высоким от страха голосом.
Она взяла у Тони Элларозу, и они побежали по веранде к нам.
— Быстрее! — крикнул я.
Но уже было поздно. За голосом Кристины Агилеры я услышал шорох гравия на дорожке — они уже здесь. Что мне делать?
— Где Чак? — взмолилась Сьюзи.
— Его застрелили. У того дома, — ответил я, лихорадочно пытаясь думать. — Тони, возьми дробовик и отведи их в подвал, я попробую с ними договориться.
— С кем? Что вообще творится?
С той стороны дома послышались хлопки дверей.
Сьюзи готова была расплакаться.
— Возьми Элларозу, — едва слышно сказала она Тони и передала её ему. Она поцеловала Элларозу, по лицу потекли слёзы. — Я должна найти Чака.
— Ты в своём уме? Он мёртв, он…
Но она уже бежала к другому углу дома.
Я подтолкнул Тони и Лорен, открыл двери в подвал и поторопил их, чтобы они спускались.
Три человека уже шли к нам вдоль дома, у двоих — в руках дробовики. Я оставил одну дверцу открытой, и, собрав мужество в кулак, остался наверху. Может, это просто какое-то недоразумение.
Но те кости…
— Что вам надо? — выкрикнул я, держа перед собой пистолет, но один из них, не говоря ни слова, выстрелил. Дробь пролетела рядом со мной, я почувствовал резкий порыв воздуха.
В ужасе я прыгнул в подвал, захлопнул двери и попытался закрыть их, вставив палку в ручки.
Нужно чем-то заблокировать вход, чтобы они не попали внутрь.
Рядом с лестницей была металлическая поленница, я взялся за неё трясущимися руками и начал двигать к дверям. Отсюда должен быть другой выход.
Но неожиданно стойка упала, придавив меня.
Лорен вскрикнула.
— Я в порядке, — хрипло ответил я, пытаясь вылезти из-под поленницы.
— Господи, Майк, я не отдам им детей!
Лорен держала в руках Элларозу и пряталась в углу, как можно дальше от дверей. Пахло опилками, маслом и ржавчиной. Люк стоял рядом с Лорен, лицо в грязи, в глазах ужас. Я зарычал и попытался вытащить ногу из-под груды брёвен.
— Не волнуйтесь, мистер Митчелл, я никого сюда не пущу.
Тони встал перед лестницей, щурясь из-за лучей солнца, пробивавшихся сквозь щели в дверях. Снаружи послышалось:
— Их там четверо.
Лорен начала плакать, обхватив руками детей.
— Учтите, мы не хотели этого делать, — продолжил голос. — Вы заварили эту кашу.
— Не трогайте нас! — прокричал я. Тони отступил на шаг от лестницы и двинулся в сторону.
Дуло его ружья смотрело на двери подвала.
— Выпустите ваших жену и детей.
Я снова рванулся, превозмогая невыносимую боль. Лорен в истерике качала головой.
— Майк, они съедят моих детей.
Вдруг наступила тишина. Я слышал только стук крови в ушах и шорох листьев снаружи. Я попытался встать, заглушая боль, и проверил предохранитель на пистолете. Тони посмотрел на меня и кивнул. Он был готов.
С оглушительным грохотом дверца разлетелась в щепки. Тони пошатнулся и опустился на колено. Ещё один выстрел — Тони развернуло, но он поднял ружьё и выстрелил. Снаружи послышались крики боли, и один за другим последовали ещё два выстрела дробью через дверь.
Тони застонал и попытался сдвинуться в сторону, но упал на землю. Я схватил его за руку и потащил к себе, но было слишком поздно. Его тело билось в конвульсиях. Он посмотрел мне в глаза, сморгнул слёзы и замер.
— Тони! — простонал я, не отпуская его. Он смотрел на меня слепым взглядом. — Господи, ты не можешь быть мёртв, Тони, очнись же…
— Мать твою, да ты отстрелил братишке Генри ухо! — послышался с улицы плаксивый голос.
— Либо ты сейчас же отдашь нам своих жену и детей, либо мы сожжём к чертям весь дом!
У меня текли слёзы, я ещё раз дёрнул ногу, обдирая кожу до мяса, но у меня не получалось выбраться. Лорен плакала в страхе, Люк большими глазами смотрел на меня.
— Ну, твой выбор?
Я сжал челюсти, отпустил руку Тони и наклонился, чтобы сдвинуть брёвна. Не может этого быть, это нереально…
Снаружи послышался ещё один выстрел, с той стороны в подвал влетела земля.
— Какого чёрта? — послышался тот же истеричный голос.
Я слышал топот ног, ругань и крики.
— В доме кто-то есть!
Снова послышались выстрелы и звон разбитого стекла. Вдруг, вдалеке грохнул ещё один выстрел, из другого оружия, снова раздались крики и стрельба. На секунду всё затихло, кто-то завёл двигатель, и я узнал рёв нашего джипа.
Последней отчаянной попыткой я вырвал ногу из-под груды дров и запрыгал вверх по лестнице на одной ноге. Двигатель заревел громче, и джип пронёсся прямо перед входом в подвал.
Он врезался с грохотом в веранду и разнёс её вместе с ванной в щепки. Дом сотрясся от удара, и, наконец, наступила тишина.
Я осторожно выглянул из подвала, откинул одну, потом другую дверь. Я высунул голову наружу. Сьюзи стояла с пистолетом в руке и смотрела на подъезд к дому. Она обернулась ко мне.
— Всё хорошо, никого нет, — сказала она, но я увидел кого-то за её спиной на дороге.
И у него был дробовик.
— У него дробовик! — крикнул я Сьюзи и снова спрятал голову в подвал. — Беги оттуда!
Не раздавалось ни звука.
— Это я, идиот, — хрипло ответил Чак.
Меня охватило облегчение, едва я услышал его голос. Но я тут же сбежал по лестнице и опустился у тела Тони. Я сорвал с него футболку. Что мне делать, искусственное дыхание? Тело превратилось в кровавое месиво. Лорен застыла в углу, сжимая детей, и переводила взгляд с меня на Тони. Есть у него пульс?
Руки тряслись, я приложил два пальца к его шее — они были скользкими от крови — и наклонился, чтобы послушать, дышит ли он. Пульса нет. Дыхания тоже.
— Спускайтесь сюда! — прокричал я.
День 32 — 23 января
Лорен выбрала красивое место для могилы Тони. На опушке леса, к северу от дома Чака.
Около кустов кизила. Сейчас они стояли голые, но весной, по словам Сьюзи, должны зацвести.
Прекрасное место, чтобы найти последний приют.
Прекрасное, но под ковром прелой листвы в земле было полно корней и камней, и чтобы выкопать могилу, нужно было перерубать корни и вытаскивать булыжники. Тяжёлая работа, но ещё тяжелее давила другая мысль.
Мы хоронили Тони.
Он решил остаться, вместо того, чтобы перебраться в Бруклин. И я не сомневался: он сделал это ради нас, ради Люка. Если бы он не остался, то загорал бы сейчас под солнцем Флориды вместе со своей матерью. Вместо этого он ждал, когда мы выроем его могилу.
Ему уже нечем было помочь. Он умер сразу. Я попытался стереть с него кровь, но в итоге просто накрыл одеялом.
Я сидел в подвале на ступенях и плакал. Я говорил с его неподвижным телом, благодаря за то, что он защитил нас. Я не мог смириться с мыслью, что ночью ему придётся остаться одному, и принёс вечером в подвал спальный мешок и уснул рядом с ним.
На ветках радостно щебетали птицы, а мы со Сьюзи тянули по грязным листьям труп Тони.
Он весил не меньше девяноста килограммов, и вместо того, чтобы нести, мы просто тащили его за одеяло, в которое я его завернул.
Наконец, на опушке, в сотне метрах от домика, мы подтащили его к краю ямы. В небе ярко светило солнце, и я вспотел. Отдышавшись, я поднял взгляд на Сьюзи, кивнул, и мы оба подняли его с двух сторон и как могли, бережно, опустили его на дно. Он выскользнул, и ноги зацепились за стенку могилы.
— Я поправлю, — сказала Сьюзи.
Она осторожно спустилась в яму и передвинула ноги так, чтобы ему было удобно. Я сидел на листьях и смотрел в голубое небо, восстанавливая дыхание.
— Всё хорошо? — крикнула Лорен. Она осталась с детьми у домика, пока мы хоронили Тони.
Сьюзи выбралась из могилы и, отряхнув грязь с джинсов, кивнула мне.