вкое молчание в обеденном зале нарушали только стук палочек по фарфору и шаги слуг. Среди слуг были только люди — уступка закоренелому недоверию Леваны к андроидам. Она утверждала, что наделять поддельными эмоциями и мыслями сделанные людьми машины против человеческой морали и законов природы.
Но как бы то ни было, Кай знал, что она просто не любит андроидов, потому что им нельзя промыть мозги.
Сидя напротив королевы, Кай обнаружил, что борется с собой, чтобы не посмотреть на королеву, — взглянуть на нее было искушением, и в то же время видеть ее было противно, и оба чувства раздражали его. Торин был рядом с ним, а по обе стороны от королевы сидели Сибил и второй маг. Два лунных стража стояли у стены, Кай даже задался вопросом, едят ли они когда-нибудь.
Место императора в конце стола пустовало до коронации. Но Каю все равно не хотелось смотреть на пустой стул.
Левана подняла чашку великолепным, чарующим жестом, привлекая к себе внимание всех присутствующих, хотя всего лишь сделала глоток чая. Ее губы изогнулись, когда она поставила чашку и встретилась взглядом с Каем.
— Сибил сказала мне, что ваш фестиваль — ежегодное событие. — Она говорила, словно пела колыбельную.
— Да, — ответил Кай, поднимая палочками креветочный вонтон. — Он приходится на девятое полнолуние каждого года.
— Ах, как это мило — отмечать праздники по циклам моей планеты.
Кай хотел съязвить на тему «планеты», но заставил себя проглотить колкость.
— Это праздник в честь окончания Четвертой мировой войны, — сказал Торин.
Левана щелкнула языком.
— Вот она, проблема, когда так много маленьких стран на одной планете. Столько войн.
Что-то брызнуло на тарелку Кая. Он посмотрел вниз и увидел, что выжал из вонтона все содержимое.
— Возможно, стоит порадоваться, что война все-таки случилась и заставила страны объединиться.
— И, думаю, едва ли эта война сильно сказалась на благосостоянии граждан, — сказала Левана.
Кровь стучала у Кая в ушах. Миллионы погибли в этой войне, целые культуры были уничтожены, десятки городов разрушены до основания, в том числе и Пекин. Не говоря уже о бесчисленном количестве природных ресурсов, пострадавших от ядерного и химического оружия. О да, Кай был уверен, что война в какой-то мере сказалась на благосостоянии граждан.
— Еще чаю, ваше высочество? — спросил Торин, заставив Кая вздрогнуть. Он понял, что сжал палочки, как оружие.
Рыча про себя, он сел обратно, позволяя слуге заново наполнить свою чашку.
— Мы можем быть благодарны войне за Бременский договор, — сказал Торин, — который до настоящего момента имел только положительные последствия для всех стран Земного союза. Мы, конечно, надеемся, что однажды увидим на нем и вашу подпись, ваше величество.
Губы королевы сжались плотнее.
— В самом деле. Благо, которое несет этот договор всем гражданам, описывается в исторических книгах. И все же не могу не сказать, что Луна — единая страна, управляемая одним правительством, — пример еще более удачного, идеального соглашения. Соглашения, единого и справедливого для всех жителей.
— Да, если правят действительно по справедливости, — сказал Кай.
По губам королевы пробежала презрительная усмешка, через мгновение сменившаяся спокойной улыбкой:
— О чем, разумеется, свидетельствует история — сотни лет правления без восстаний и малейших акций протеста. Наши книги говорят об этом.
Кай был потрясен. Он зарычал бы, не ощущай он на себе сердитый взгляд Торина.
— К этому стремится каждый правитель, — сказал Торин.
Слуги вышли вперед и унесли первое блюдо, заменив его серебряными мисками.
— Моя королева так же жаждет наладить отношения между Луной и Землей, как и вы, — сказала Сибил. — Просто позор, что при вашем отце соглашение так и не было достигнуто, но мы надеемся, что вы, ваше высочество, примете наши условия.
Кай снова постарался ослабить хватку, чтобы случайно не прыгнуть через стол и не воткнуть палочку ведьме в глаз. Его отец перебрал все мыслимые компромиссы, чтобы создать альянс с Луной, кроме одного, на который не мог согласиться. Одного, который, он был уверен, означал конец человеческой свободы. Кроме брака с королевой Леваной. Но никто не возразил против комментария Сибил. Даже он сам.
Он не мог изгнать из головы фотографии с сегодняшней встречи. Лунные мутанты, армия звероподобных существ. В ожидании.
Его пробирал озноб не только и не столько от того, что он увидел, а от того, что он начинал представлять, чего еще не видел. Если он прав, Левана действительно выставила свою армию на обозрение в качестве угрозы. Но она не откроет все карты так легко.
Так что еще она скрывает?
И хватит ли ему смелости это узнать?
Брак. Война. Брак. Война.
Слуги одновременно подняли серебряные крышки с блюд, выпуская облака пара с ароматом чеснока и кунжутного масла.
Кай пробормотал слова благодарности слуге через плечо, но его прервал резкий вздох королевы. Она отодвинула свой стул от стола. Ножки с визгом проехались по паркету.
Пораженный, Кай вслед за королевой посмотрел на ее тарелку. Вместо тонко нарезанного филе из свинины и рисовой лапши на тарелке лежало маленькое зеркальце в сверкающей серебристо-белой оправе.
— Как вы смеете? — Левана уставилась горящими глазами на служанку, которая принесла блюда, женщину средних лет с седыми волосами. Служанка отшатнулась, глаза у нее стали круглыми, как зеркало.
Левана встала так быстро, что стул упал на пол. Зал наполнился звуком отодвигаемых стульев — все встали со своих мест.
— Говори, ты, отвратительная землянка! Как ты смеешь оскорблять меня?
Служанка молча трясла головой.
— Ваше величество, — начал Кай.
— Сибил!
— Моя королева…
— Этот человек выказал неуважение. Это недопустимо.
— Ваше величество! — сказал Торин. — Пожалуйста, успокойтесь. Мы не знаем наверняка, что виновата именно эта женщина. Мы не должны торопиться с выводами.
— Тогда она должна стать примером, — сказал Сибил, вполне спокойно, — и истинный преступник будет страдать от чувства вины, которое часто гораздо хуже наказания.
— Наша система работает несколько иначе, — сказал Торин. Его лицо покраснело. — Пока вы находитесь в Содружестве, вы будете соблюдать наши законы.
— Я не буду следовать вашим законам, если при них процветает неповиновение, — сказала Левана. — Сибил!
Сибил подняла упавший стул королевы. Служанка пятилась прочь, кланяясь, бормоча извинения и прося милости, сама плохо понимая, что говорит.
— Прекратите! Оставьте ее в покое! — сказал Кай, бросаясь к служанке.
Сибил схватила со стола нож и протянула его служанке рукояткой вперед. Женщина взяла нож, плача и умоляя.
У Кая отвисла челюсть. Он испытывал отвращение и все же был загипнотизирован тем, как служанка берет нож и разворачивает лезвием к себе, вцепившись в рукоятку обеими руками.
Красивое лицо Сибил оставалось спокойным.
Руки служанки дрожали, когда она медленно подняла нож. Блестящее острие лезвия оказалось возле уголка глаза.
— Нет, — хныкала она. — Пожалуйста…
Кай задрожал всем телом, когда понял, что Сибил собирается заставить женщину сделать. С колотящимся сердцем он расправил плечи.
— Я это сделал!
В комнате настала тишина, все замолчали, только женщина неуклюже рыдала.
Все повернулись к Каю. Королева, Торин, служанка с крошечной царапинкой у века, все еще сжимающая нож.
— Я сделал это, — повторил он. Он посмотрел на Сибил, которая наблюдала за ним без всякого выражения, а затем на королеву Левану.
Королева сжала кулаки. Глаза горели. Лицо сияло. В этот непередаваемый момент она была отвратительна — с ее ровным дыханием и насмешливыми коралловыми губами.
Кай провел сухим языком по нёбу.
— Я попросил на кухне, чтобы зеркало положили на тарелку. — Он крепко прижал руки к телу, чтобы они не дрожали. — Это было задумано как дружеская шутка. Теперь я понимаю, что это было невежественным решением, и такие шутки не годятся для вашей культуры, и я могу только извиниться и попросить у вас прощения. — Он остановил взгляд на Леване. — Но если прощение не в вашей власти, то, по крайней мере, направьте свой гнев на меня, а не на эту женщину, которая понятия не имела, что в тарелке. Все наказание должен понести я.
Во время закуски он думал, что в зале напряженная атмосфера, но теперь был готов посмеяться над теми своими мыслями.
Дыхание Леваны вернулось в нормальное состояние, когда она взвесила свои возможности. Она не поверила Каю, это была ложь, и все в зале знали это. Но он признался.
Она разжала пальцы, позволив ладоням спокойно лечь на ткань платья.
— Отпусти служанку.
Энергия разошлась. Каю показалось, что у него что-то хлопнуло в ушах, как будто давление в комнате изменилось.
Нож со стуком упал на пол, и служанка отшатнулась, налетев спиной на стену. Трясущимися руками она ощупывала глаза, лицо, голову.
— Спасибо за честность, ваше высочество, — сказала Левана бесцветным голосом. — Ваше извинение принято.
Плачущую женщину увели из столовой.
Торин потянулся через стол, взял серебряный колпак и накрыл зеркало.
— Принесите нашей самой почетной гостье ее блюдо.
— В этом нет необходимости, — перебила его Левана. — У меня совершенно пропал аппетит.
— Ваше величество, — настаивал Торин.
— Я удаляюсь в свои покои, — сказала королева. Она все еще сражалась с Каем — смотрела на него холодно и расчетливо, и он не в силах был отвести взгляд. — Я узнала кое-что ценное о вас этим вечером, юный принц. Я надеюсь, вы узнали кое-что обо мне, и это хорошо.
— Что вы предпочитаете править через страх, а не через справедливость? Мне жаль, ваше величество, но, боюсь, я уже знал это о вас.
— На самом деле, нет. Я надеюсь, вы заметили, что я могу выбирать свои битвы. — Ее губы изогнулись, красота возвращалась во всей полноте. — Если это то, что нужно, чтобы выиграть войну.