— Да что вы, это все благодаря вам, — улыбнулась Кики в ответ. Однако даже в этих привычных похвалах ей послышалась какая-то вымученная нотка.
«Они как-то нарочито все это говорят… Странно…» — подумалось Кики.
Когда с утренним наплывом посетителей было покончено, Соно обратилась к Кики:
— У меня в булочной становится все оживленнее, я тебе за это очень благодарна. Покупателей стало больше, и печеные воздушные шарики всем так полюбились! — Соно светилась от радости. Но потом она вдруг с легким беспокойством взглянула Кики в глаза: — Мы же и дальше будем друзьями?
— Да, конечно. Но скажите, что случилось-то? — Кики решилась спросить в лоб.
— Как, ты разве не знаешь? Даже не верится…
— Что произошло? — Кики вдруг охватила тревога.
— Та девочка, Кэкэ, она ведь в самом деле необычная девочка. Вон, в аэроклубе недавно вертушка полетела… Рассказывают, она летала так, что люди диву давались и глазам своим не верили. По всему городу слухи ходят, что ее волшебный ветер подгонял! — Соно говорила так увлеченно, что даже задыхаться начала.
— Я знаю, что ребята вертушку запускали, но увидеть не смогла. Я тогда как раз улетала в открытое море за бухту Корико по работе.
— Надо же, как не повезло-то. В общем, раньше у нас была ты, а теперь еще и Кэкэ есть! У меня сердце так и замирает от восторга! — Соно даже затанцевала на месте.
— Кики, тебя к телефону! — прокричала Кэкэ, высунувшись из открытого окна и размахивая трубкой.
Кики бегом вернулась к себе и взяла трубку. Из трубки вдруг раздалось громкое значительное покашливание:
— Ну здравствуй, Кики, это я. Мэр Корико, который стольким тебе обязан — и за новогодние марафоны, и за многое другое.
— Здравствуйте, рада вас снова слышать!
— Я хочу с тобой поговорить насчет этой знаменито девочки-чудесницы…
— Что? — Кики невольно обернулась на Кэкэ. Та как раз прошла мимо, помахав на ходу рукой, и вышла из дома. — Вы Кэкэ имеете в виду?..
— Да-да, говорят, она же твоя соратница? Мне служащие передали, что она обладает могучей магией, совсем как ты. В городе только и разговоров что о ней. Для меня это невероятная удача! Если вы обе будете жить в Корико, мой город ждет блестящее будущее!
— «Блестящее будущее»?
— Ну да, мне не обойтись без вашей поддержки… Я уже и рекламу для города придумал. «За чудесами — в Корико!» Как тебе, нравится? Ты ведь нам когда-то целый Новый год привезла. А если вы вдвоем за дело возьметесь, то что вы нам привезете?
— Да что вы! Я так не могу! — Кики испуганно и отчаянно затрясла головой, держа у уха телефонную трубку.
— Да ладно тебе, не стоит все время скромничать! — только и сказал мэр и оборвал связь. Кики молча уставилась на телефонную трубку. И тут — тук-тук-тук! — в дверь кто-то постучал. Кики поспешила открыть и обнаружила на пороге Ганту. Это был тот самый Ганта, первооткрыватель редкостей, который записал на пленку песни сладкопевцев. На груди у него висел большой фотоаппарат.
— Здравствуйте! — удивленно поприветствовала Кики неожиданного гостя.
— Я хотел бы вас сфотографировать, если вы не против: меня в редакции попросили, — немного смущаясь, объяснил Ганта.
— Сфотографировать… Вы о Кэкэ?
— И ее, и тебя. Сразу две чудесницы вместе — это, как ни поверни, само по себе чудо» — кивнул Ганта.
Поздним вечером, когда Кэкэ вернулась домой, Кики тут же рассказала ей о слухах, которыми полнился город.
— Понимаешь, Кэкэ, люди обожают делать из мухи слона. Я считаю, что не стоит придавать этому большого значения, — заключила Кики, стараясь говорить как можно более непринужденным тоном.
Однако Кэкэ явно пропустила ее последние слова мимо ушей — она даже взвизгнула:
— Ой, правда?! А-ха-ха-ха! Ну и правильно, так и должно быть! — Кэкэ была в полном восторге. — Так, значит, я теперь всеобщая любимица? Ух ты, что же теперь делать-то? Ко мне уже девочки подходили, спрашивали, как я себе такую прическу делаю. Говорили, что и себе такую же хотят.
Кэкэ стянула резинки с хвостиков, запустила обе руки в распущенные волосы и взлохматила их еще сильнее.
— Ну как, хорошо смотрится? Может, ввести такую моду? Если я начну так ходить, за мной все повторять станут! Хм, а с мальчиками что делать? Знаешь, они за мной так и увиваются! Уже распугивать приходится! — Кэкэ встала перед зеркалом, изучая свое отражение, высунула язык и снова затараторила: — Похоже, горожане меня полюбили. Да и мне самой тут стр-рашно нравится…
— Кэкэ! — невольно вскричала Кики. — Ты что, собираешься навсегда тут остаться?!
— Ну конечно! Мне стоит показать большой палец — и все складывается как нельзя лучше! Так гладко выходит, что мне аж самой иногда страшно.
Кэкэ рассмеялась, крутанулась вокруг своей оси и гордо задрала нос вверх. Когда она остановилась, ее юбка еще долго продолжала колыхаться и шелестеть.
— У тебя этот твой большой палец волшебный, что ли? — Кики чуть отпрянула и прищурилась, будто увидела что-то страшное.
— Сама не знаю. Но раз все так говорят, значит, так оно и есть, верно? Людям так даже больше нравится.
— Так, значит, ты ведьма?
— Этого я тоже не знаю. Но если я буду называть себя ведьмой, то, глядишь, и вправду ею стану. С тобой ведь та же история! Ты просто сказала всем, что ты ведьма, и все. — Кэкэ понемногу начинала сердиться.
— Но ведь ведьмы… Ведьмой становишься потому, что в тебе течет ведьминская кровь! — Кики тоже повысила голос.
— Это тебе мама так сказала? Ну так это тоже только слова! А тем, у кого мамы нет, что делать прикажешь?
— Но… Но я же могу летать благодаря ведьминской крови…
— Так покажи ее, Кики! Где там твоя ведьминская кровь? Что у нее, цвет другой?
— Короче… Правила есть правила!
— Да вы сами эти правила выдумали! Чтоб выпендриваться и хвастаться — это у вас такие доспехи!
— Доспехи?.. — изумленно выгнула бровь Кики.
— Ага, бронелифчики! — Кэкэ явно хотела поддеть Кики, но сама поняла, что ляпнула глупость, и рассмеялась. — Почему мне нельзя и дальше так жить, скажи? Всем это только в радость. Вон, твой приятель, Томбо, — он был так счастлив, когда вертушка полетела! Прыгал и кричал: «Она полетела! Она вернулась!» И смотри, что он сегодня мне подарил! — Кэкэ сбегала к себе в комнату и вернулась с конвертом, из которого достала фотографию. На фотографии были запечатлены бескрайнее море и бескрайнее небо, а на переднем плане стояли Кэкэ и Томбо с бамбуковой вертушкой в руках.
— Вот, гляди сюда! — Кэкэ перевернула фотографию.
Там было написано:
«Вертушка вернулась ко мне. Для Кэкэ, которая так мне помогала, на память об этом замечательном дне моего успеха. От Томбо».
— Здорово… — через силу выдавила Кики как можно более безразличным голосом. Но при этом она так стиснула кулаки, что ногти вонзились ей в ладони.
На следующий день, когда Кики вернулась домой, она нашла в почтовом ящике письмо. На конверте значилось: «Уважаемой ведьме Кики». На обороте же было написано: «От Кары Таками»…
У Кики невольно вырвался радостный возглас:
— Ух ты, письмо от Кары!
Она вскрыла конверт. Это в самом деле было письмо от певицы Кары Таками, которая на какое-то время утратила способность петь и очень переживала из-за этого.
Здравствуй, милая Кики! Благодаря тебе я совершенно оправилась. Теперь у меня все идет хорошо, и я снова могу сочинять песни. Я решила дать свой первый концерт в честь моего возвращения на сцену. Правда, хотя я чувствую себя совершенно по-прежнему, концерт все-таки будет небольшой. И тем не менее я старательно к нему готовлюсь. Мне бы очень хотелось пригласить на этот концерт тебя: ведь именно ты помогла мне снова стать собой.
Концерт Кары Таками
Дата: 31 августа, в пять часов.
Место: концертный зал «Речная прогулка».
Напиток на ваш вкус — в подарок.
Милая Кики, это приглашение на двоих человек. Приведи с собой дорогого твоему сердцу друга. Я буду с нетерпением ждать встречи с тобой. Увидимся.
Кики так и подпрыгнула на месте, прижав конверт к груди. Какое замечательное письмо!
«Я обязательно, непременно пойду! Вместе с лучшим другом!» Тридцать первое августа — это послезавтра. Кики вдруг прищурилась и настороженно глянула по сторонам.
«Никому об этом не расскажу! И я просто обязана устроить так, чтобы этот вечер стал великолепным и незабываемым, — я для этого что угодно сделаю! И сама все устрою! Пусть только кто-нибудь попробует мне помешать! Для начала — наряд! — Кики подергала себя за подол юбки и критически ее осмотрела. — Цвет, наверно, все-таки черный… Черный ведь тоже может быть очень нарядным. Хотя нет! Нет, в этот раз никакого черного!»
Кики решилась. Она кивнула себе, принесла табуретку, забралась на нее и залезла в висячий шкафчик. Из дальнего угла шкафчика она выудила банку из-под печенья. Банка брякнула, и Кики, негромко охнув, поспешила прижать ее к груди. Оня сняла крышку. Внутри тускло поблескивали монетки, много-много, а между ними лежала купюра, которую Кики когда-то дал тот самый подозрительный заказчик.
— Это монеты звенят? — вдруг подбежал откуда-то Дзидзи.
— Тс-с! — Кики кивнула на комнату Кэкэ.
— Что ты собираешься с ними делать?
— Тратить, — бросила Кики, отвернувшись от Дзидзи, чтобы тот не видел ее лица.
— Но ведь это же наши сбережения! Мы их так долго собирали по монетке; ты сама говорила, мы купим на них подарки для Кокири и Окино…
— С чего это вдруг «мы»? они мои! — Сказав это, Кики запустила руку в банку, ухватила горсть монет и засунула их в сумку. И она делала так, пока не переложила все. Дзидзи был настолько поражен поступком Кики, что замер на месте, открыв рот. Он таращился на нее, не веря собственным глазам.
— Куплю себе туфли на высо-о-оких каблуках. И прическу в парикмахерской сделаю… — Кики принялась проворно собираться.