На столе горели три свечи, в комнате витал аппетитный запах.
— Благодаря венчику, что привезла Кики, суп вышел просто объедение. Как ни крути, а много лучше, чем с ивовой веточкой. Вы ведь, должно быть, проголодались? После прогулок в этом лесу всегда разгорается волчий аппетит. Особенно после ночных прогулок…
Дзадза внимательно осмотрела обоих и улыбнулась. Поглядев на нее, Кики подумала: «Ой, а ведь, может статься, Дзадза тоже когда-то нашла себя в том лесу!» Кики и Норао уселись за стол, мисочку с супом для Дзидзи поставили на стул. Кики зачерпнула ложку супа и сделала глоточек.
— Ух ты-ы-ы… — невольно вырвалось у нее. Воздушное, с легкой кислинкой, кремовой пюре так и таяло на языке.
Ой, что это? Помело, которое Кики так отчаянно искала и не находила, разве это не оно выглядывает из-за двери, ведущей на кухню?
— А! Мое помело! Дзадза, вы его нашли? — Кики вскочила и взялась за помело.
— Нет, я его даже не искала. Должно быть, оно все время там и простояло, — обернувшись, удивленно ответила Дзадза.
— А… Ну… Ну да, наверняка так и было. А я так перепугалась из-за сущего пустяка… И как я только могла его проглядеть?? Что-то на меня нашло. Простите, что подняла весь этот шум. — Кики покаянно втянула голову в плечи.
— Ой, кстати! Кики, ты же должна была непременно что-то успеть сегодня вечером? — обеспокоенно спросила Дзадза.
— Да. Я думала, что непременно должна улететь… А потом поняла, что не могу разыскать помело, и от растерянности вконец голову потеряла, заметалась будто одержимая. Совершенно перестала понимать, что происходит. И что это такое со мной случилось?..
— Бывает. Ничего удивительного, ты же не куда-то попала, а в горы, в самую глушь, — уверенно кивнула Дзадза.
— Я обещала прийти на вечеринку, куда меня ребята пригласили. Нужно будет отправить им письмо, извиниться, — проговорила Кики.
— Но сначала ты сходишь в лес и отыщешь там свою туфельку, — с легкой насмешкой произнесла Дзадза.
Глава 6Кики на горе Амагаса
От Томбо пришло письмо.
Кики, как у тебя дела?
Я все думаю, как же правильно я поступил, решив отправиться на гору Амагаса. На днях я спустился к магазину у подножия горы, чтобы отправить тебе письмо, и тамошняя хозяйка спросила меня: «И как ты справляешься там, на горе, совсем один? Неужели по ночам не страшно?»
Вообще-то, по ночам мне очень даже страшно. Немного стыдно в этом признаваться, но мне не просто страшно, меня так трясет, что зуб на зуб не попадает. А все потому, то я, прожив столько лет, до сих пор никогда не оставался один. Сравниваю себя с тобой и всякий раз думаю — какая же ты умница! Прилетела в Корико, когда тебе было тринадцать, всего в одиночку добилась. А я, слабак, как день начинал к закату клониться, так потихоньку забивался к себе в палатку, зарывался лицом в спальный мешок, да так и засыпал. Еще и отговорку себе придумал, мол, стрекозы ночью не летают, а я — как они. Ты, наверное, думаешь, что в горах стоит тишина, но на самом деле днем тут очень оживленно. Чего только не услышишь! Звук, с которым ветер пролетает в небесной вышине и с которым он проскальзывает между листьями. Звонко ломаются древесные ветки, и с шорохом опадает листва. В тихие дни можно расслышать даже, как распускаются цветы. И всяческие животные тоже, разумеется, издают всевозможные звуки. Они шумно едят и очень мило зевают. Но звуки этим не исчерпываются. Ведь все, что есть на горе, — оно дышит. Вдыхает и выдыхает. Даже неподвижные камни, даже сама земля… Тут можно услышать беззвучный звук. Когда ты один, то прямо чувствуешь всем телом, как он волнами накатывает на тебя. Я как подумаю, что я тоже дышу вместе с ними со всеми, — сердцу в груди тесно становится!
И все же я понимал, что так вижу лишь половину жизни горы. Со своим страхом ночью я был словно человек без тени, понимаешь меня? В общем, я принял важное решение. В тот день, когда я поговорил с хозяйкой магазина, я решил не спать всю ночь.
Кики отвела взгляд от письма и пробормотала:
— Так с Томбо то же самое вышло… — а потом продолжила читать.
Понемногу смеркалось. И тут — что же это такое? Весь день после полудня было ясно, а вечером облака так и вздулись, тяжелые, пышные, нависли над самой горой. Луны видно не стало, я уж молчу о звездах, тьма полная. Я-то собирался набраться храбрости и прогуляться по горе, но только стоило чуть отдалиться от палатки, и я ее потерял. Даже огни города Наруна, которые всегда были отчетливо видны, нигде не мерцали: даже направление не определишь. Я так и сел на месте. От страха я только и мог, что головой вертеть туда-сюда. В жизни так не боялся! И тут темнота начала подползать все ближе, будто хотела забрать меня к себе. От страха я спрятал лицо и съежился так сильно, как только мог, чтобы страшилища, которые прятались в темноте, меня не заметили. И тогда… И вот тогда!.. Гора вдруг зашумела, и вокруг стало еще оживленнее, чем днем! Я отчетливее и яснее услышал дыхание всего вокруг. Оно отдавалось в моем теле. «Да что же это такое?» — подумал я. Ты же знаешь, я всегда и всему хочу найти объяснение, вечно обо всем расспрашиваю, отчего да почему. Именно поэтому я и доискивался на твой счет, как же ты умудряешься летать, хотел знать, как это у тебя выходит. Для меня просто взять и признать, что ты берешь и летаешь, было все равно что признать себя глупцом, этого я никак не мог. В то лето, когда ты прилетела в Корико, я украл твое помело и сломал его, помнишь? В тот день ты мне сказала:
«Это не помело летает, это летает ведьминская кровь».
Твои слова сбили меня с толку. Как я ни крутил их в голове, все никак не мог представить, что в нашем мире существует сила, которая может поднять в воздух. В тот раз я так ничего и не смог для себя уяснить. И тогда я подумал, что ты родилась с волшебством в крови, что ты не такая, как я, совсем другая, особенная. Я восхищался тобой, но при этом мне всегда было немного досадно, и уступать тебе мне тоже не хотелось… Я не мог позволить себе проиграть!
Но теперь, сидя недвижимо в кромешной тьме, окутавшей гору, я чувствовал, как глубоко и спокойно дышит сама гора и все ее создания и я вместе с ними, и понял, что можно сколько угодно задаваться вопросом «Почему?», но так и не найти ответа… и это вполне естественно. Ведь мир полон чудес, вызывающих восторг и недоумение. Да, чудесами вроде ведьминской крови. И тогда страх вдруг оставил меня, и темнота вокруг теперь пробуждала жгучее любопытство. Я сам не понял почему, но сердце так и забилось в радостном предвкушении. Да, кругом столько непонятного, но это же так интересно! И тогда я почувствовал себя свободным, а горькая досада, которая грызла меня все это время, испарилась. Я подумал, а ведь вполне может быть, что и во мне самом скрывается много непознанного, может быть, даже и чудесная кровь. Пусть я не могу летать по небу и кувыркаться в воздухе, как ты, но, возможно, я смогу прыгнуть выше головы в чем-то другом? Нет, не «возможно», а точно! Все будет отлично! Как же меня обрадовала эта мысль!
Видишь, Кики? Я живу в том же мире, что и ты! Именно так!
Я понял, что именно здесь, в совершенно непроглядной тьме, я сумел разглядеть себя как нельзя более отчетливо. Это было потрясающее ощущение. Вот чему меня научила гора. Я столько лет бился как рыба об лед, а теперь наконец успокоился. И впервые смог признаться себе, что я всем сердцем люблю тебя, Кики. Всю целиком: и девушку Кики, и ведьму Кики.
Кики отвела взгляд от письма и медленно встала. На глазах у нее выступили слезы. Письмо, зажатое в руке, мелко дрожало. Однако она его еще не дочитала.
Кажется, я так там и уснул. Когда я проснулся от холода, на горе уже рассветало. В небо, с той стороны, где остались ты и город Корико, поднималось солнце. И тут откуда-то раздалось негромкое потрескивание. Я обернулся и увидел, что по небу летит, приплясывая, множество каких-то листиков. Я подскочил и поймал один из них. Посмотрел его на просвет и увидел, что по форме он напоминает мою бамбуковую вертушку, а ближе к центру просматривались крохотные семечки. Похоже, это были только-только народившиеся семена. Они летели куда-то, чтобы начать там новую жизнь. Так же как ты, Кики, когда-то прилетела в Корико. Я подул на семечко и отправил в полет в небо. Оно взмыло в воздух и полетело, словно торопилось куда-то. В этом крохотном семечке было заключено дыхание всей горы Амагаса, и оно уносило его с собой. Такое маленькое, оно все же заключало в себе столько чудес! Удивительно, просто невероятно. Я был потрясен. Я тоже должен так полететь.
Это было великолепное утро!
Кики подняла глаза от письма Томбо и одним прыжком подскочила к окну. Встала на цыпочки, вгляделась в голубую даль. Этим утром она тоже была счастлива. И тут из конверта, который сжимала Кики, выпорхнуло что-то похожее на легкий листик. Видимо, одно из тех семян, о которых упоминалось в письме. Кики зажала его между пальцами, некоторое время смотрела на него молча и пристально, а потом — фух! — широким взмахом выпустила из окна в полет. Сначала семечко дернулось было полететь обратно к Кики, но потом ветер подхватил его, оно одним рывком взмыло высоко вверх и умчалось куда-то за грядки лекарственных трав.
— Ой, улетело… И не вернется… — Кики немного растерянно смотрела в ту сторону, куда скрылось семечко.
А потом ее глаза блеснули, и Кики негромко проговорила:
— Да, улетело. Полечу и я.
Спустя некоторое время Кики вдруг обратилась к Дзидзи:
— Прости меня, пожалуйста, но я на сегодня возьму выходной. Мне хочется кое-куда слетать. Присмотри за домом, пока меня нет.
— Что-о-о?! — послышался из-под кровати ошеломленный голос Дзидзи.
Кики ничего на это не ответила, подскочила к зеркалу, завила волосы, украсила прическу заколкой, повязала ленточку. И повесила на плечо сумочку, которую Томбо подарил ей когда-то очень-очень давно.