О том, как Кики однажды стало мало Дзидзи и она захотела собаку, топала ногами и плакала…
И о том времени, когда Кокири и Окино впервые встретились…
— Окино не знал о том, то я — ведьма. Я очень волновалась — а вдруг он меня невзлюбит, когда узнает? В те времена с этим было далеко не так просто, как сейчас… Но когда я все-таки преодолела страх и открылась ему, как ты думаешь, что он сказал мне? «У моей жены необыкновенный дар». Так и сказал. Вот так вот он и сделал мне предложение… Он ведь тогда назвал меня своей женой.
— Мама, а почему ты раньше никогда мне об этом не рассказывала? — Кики немного капризно скривила губы.
— А вот такая я скрытная! — Кокири, дразнясь, показала язык.
— Так нече-естно! Пообещай, что теперь будешь больше рассказывать! — Кики потрясла Кокири за колено.
— Договорились, будем разговаривать дни напролет. Я подарю тебе свои воспоминания. Наша встреча, твое рождение… Все то, к чему так приятно возвращаться мыслями. Но знаешь, хоть в воспоминаниях о прошедших днях и есть свое волшебство, но настоящее волшебство — в тех воспоминаниях, которые ты создаешь здесь и сейчас.
— Вот теперь я точно знаю, что с тобой все в порядке, мамочка. Раз ты снова начала так рассуждать, значит поправилась. — Кики обвила руки вокруг шеи Кокири и крепко прижалась к ней.
— Я знаю одну бабушку, которая говорила так же, как ты. Она живет возле картофельного поля совсем одна… Она рассказывала мне замечательные истории о своем покойном муже. Сейчас она одинока, но ее жизнь полнится воспоминаниями, которыми она гордится. А еще она очень красивая…
Кики выполола с грядок Кокири увядшие травы, вскопала землю и начала подготовку к будущему году. Она аккуратно разрыхлила слежавшуюся почву, затем гладко выровняла ее. Однажды утром Кики встала пораньше, пошла посмотреть на грядки и увидела, что на земле блестит роса. И тогда Кики от всей души пожелала удачи каждой грядке, а потом здоровья своей маме.
Когда Кокири снова начала ходить, пусть и опираясь на трость, она сказала Кики:
— Кики, спасибо тебе за все. Теперь пора бы уже и о твоих грядках побеспокоиться.
— А-а! — Кики аж подскочила. Она совершенно о них забыла. Да, она поливала их тринадцать дней, как было предписано, не пропустила ни разу, но в последнее время стояла жара, и кто знает, как там травы, растут ли? К тому же, до восьмого августа оставались считанные дни.
— Ну да, точно! — Кики хлопнула себя по лбу. Перед глазами у нее встала грядка в саду Ёмоги. — Мама, ты знаешь, а я ведь в этом году грядку увеличила. Мне почему-то захотелось вырастить очень-очень много трав. Так сильно захотелось, что я ничегошеньки с этим желанием сделать не могла. В Корико есть Сумеречная тропа, это такая аллея, похожая на тоннель; если ее пройти насквозь, то выходишь в круглый сад, очень уютный. В этом саду очень светло, и там душе становится так тепло, будто ее укрыло одеялом. Так вот, мне разрешили воспользоваться этим садом, и я устроила там грядки для трав. Я все ломала голову, с чего вдруг мне захотелось такую большую грядку, сама себе поражалась, а теперь наконец-то поняла, в чем было дело. Это твои лекарственные травы меня об этом попросили.
— Вот это да… — Глаза Кокири вдруг наполнились слезами.
— Знаешь, мама… Что ты, что я — мы обе стараемся полагаться только на собственные силы… И я поняла. Это тоже ведьминская природа.
— Да, ты права. И, как саму природу, ее нельзя понять. Она необъятна. Мне кажется, я тоже наконец кое-что уяснила…
Кокири мола подошла к окну, посмотрела на свои грядки, потом перевела взгляд вдаль, в небо, и еще долго стояла так без движения.
Кики улетела назад, в Корико. Вечером накануне восьмого августа она прошла по Сумеречной тропе, чтобы взглянуть на грядки с лекарственными растениями. Вдоволь напитавшиеся за лето солнечным светом, травы пышно зеленели. Ведьмочка присела перед травами на корточки и медленно зарылась в них лицом, глубоко вдохнула полной грудью. И тогда аромат трав окутал Кики с ног до головы.