— Умеют же люди себе жизнь усложнить!
— Кики, о тебе можно сказать то же самое, — возразил Дзидзи.
Кики вдруг почувствовала укол тоски и одиночества.
— Кики, почему бы и тебе не написать стихотворение? Может быть, тогда все наконец сложится? Томбо же тебе писал о своей живности? Так, может, и у тебя что-то есть? То, в чем ты мастерица?
— Ну как же, есть… У меня помело мое есть! Я же летать умею, ага! — Кики резко передернула плечами.
Дзидзи скривил мордочку и ответил в тон:
— «Ага», говоришь. Ну да, можно подумать, только летать, ага, как же!
Кики вернулась в лавку «Все на свете», и Ито тут же подлетела к ней с вопросом:
— И к чему она пришила пуговицу? К пиджаку?
— Что, Ито, так любопытно?
— Еще бы, страшно любопытно! Я же просто обожаю слухи! Наверно, потому, что обо мне самой люди совершенно не говорят… Но об этой парочке, похоже, вот-вот весь Корико судачить начнет! Страх как хочется побольше узнать!
— Ну, раз так, приоткрою тебе тайну! — Кики покачнулась на каблуках, делая дразнящую паузу. — Это был жилет!
— А, зеленый, наверное?
— Угадала!
— Значит, они стали жилетом… Уи в тот раз сказала, что ей нужны лоскутки цвета листвы, всю коробку перерыла, выбирая поярче, купила целую сотню. Выходит, они сшила их вместе в жилет. Стежок за стежком, шов за швом…
— Что, в самом деле? Вот это да! Оказывается, этот жилет еще замечательнее, чем я думала!
— Стежок за стежком, соединяя сердца… Да… — растроганно проговорила Ито, прижав руки к груди.
— Может, и мне что-то такое сделать? — вдруг обронила Кики.
— Почему нет? Мой магазин «Все на свете» — он не только лоскутки в одно целое помогает сшить, он и людей объединяет. Выбирай, что тебе по душе, не стесняйся. Ты мне помогла, так что я недорого возьму, — проговорила Ито с деловым видом хозяйки магазина.
— Но это же целых сто штук, нужно ли мне столько?.. — несколько озабоченно проговорила Кики, запуская руки в коробку с лоскутками.
— Кики, а ты что делать задумала? Жилет?
— Как знать…
— Жилет — это для зрелого мужчины скорее…
Кики погрузилась в молчаливое раздумье. И тут ей на ум вдруг пришла строчка из письма Томбо: «Кики, а каким бы было твое гнездо?»
— Я бы лучше сделала занавеску.
— Для твоей конторы? — На лице Ито было написано изумление. Щеки Кики залились розовым румянцем.
— Нет, это я еще не решила… — Из осторожности Кики проглотила рвущиеся с языка слова «для нашего гнезда».
— Хм-м, ну что ж, понимаю, хорошо. Но занавеска — это же огромный труд. Невероятно много лоскутков сшить нужно. Может, с тысячу понадобится, а может, даже больше. И все стежок за стежком!..
— Как, тысячу?! — Кики буквально выдернула руки из коробки. — Тысячу… — пробормотала она и застыла на месте.
— Решишься? — вклинился Дзидзи. По его глазам было видно, что он думает: «Не выйдет, невозможно». Поймав взгляд Дзидзи, Кики вдруг загорелась твердой решимостью.
— Послушай, Ито, а покрупнее лоскутков у тебя нет?
— Есть, как не быть! Правда, их лоскутками уже едва ли можно назвать… Есть вдвое, втрое, вдесятеро раз больше. Есть и вовсе нерезаные полотнища.
— Да, правда? Но если взять вдесятеро больше, то нужна будет сотня, а если вдвадцатеро больше, то всего пятьдесят! Да, так и сделаем! Я смогу сшить пятьдесят лоскутов. Стежок за стежком, соединяя ткани и сердца! — уверенно проговорила Кики, да с таким рвением, что даже горло надсадила, вышло хрипловато.
— Видать, и сердце у тебя большое, раз ты будешь сшивать такие большие лоскутья… — несколько язвительно проговорил Дзидзи.
Кики принялась выбирать из коробки лоскутки небесно-голубого цвета, живо представляя себе, как на ветру плещется занавеска, сама похожая на небольшой кусочек ясного неба.
«Наверно, в этом году уже не успею… Хотя, конечно, хотелось бы отметить так свое двадцатилетие…»
От Томбо пришло письмо.
Кики, спасибо за весточку. Твой рассказ про мэра и Уи… ему можно только поаплодировать.
Ну, я вот тоже стихотворение написал… Или вроде того…
Стрекоза безмолвна,
Ты уж прости.
Изо рта ни звука, самой досадно.
Машет крыльями в воздухе
И трепещет безмолвно.
Досадно, страх как досадно…
И все же безмолвно.
Глава 5Положись на Помело
— Фьють! Фью-фью!
Откуда-то доносился свист. Причем в свисте слышались призывные нотки, будто кто-то кого-то подзывал.
Кики изменилась в лице. И тут снова!
— Фью-фью!
Кики поспешно выбежала за порог, огляделась. Потом вытянулась, встала на цыпочки и окинула взглядом улицу, на которой располагалась булочная «Камень-ножницы-буханка», в оба конца.
Улица была окутана тонкой дымкой утреннего тумана. Вдалеке смутно виднелся силуэт велосипедиста, который усердно крутил педали, направляясь в сторону Кики. Ведьмочка даже вперед подалась, внимательно вглядываясь в него. Спустя пару мгновений велосипедист уже был рядом, парень слегка наклонил голову, приветствуя Кики, и покрутил себе педали дальше. В корзинке возле велосипедного руля подрагивали маленькими головками свежие, явно только что сорванные цветы кровохлебки.
«Ну во-о-от…»
Ведьмочка огорченно опустила плечи.
— Ты что, Кики, вообразила, что это тебе свистят? — прямо спросил Дзидзи. Он вышел из дома вслед за Кики и смотрел на нее снизу вверх. — У тебя теперь все до единой мысли только… кое о ком, ты его везде видишь… Ну как так можно! Море — он, река — он, небо — тоже он? Гляди!
Дзидзи вдруг подпрыгнул, взбираясь на стену, а потом мягко сгруппировался, перевернулся в воздухе и снова легко опустился на землю.
— Мы, кошки, издавна называем такой прыжок «Свобода». Если забыть, как он правильно делается, можно и пораниться… Кики, я тебя предупреждаю. Не позволяй себе навредить. Тебе следует расслабиться, как это делают кошки, ступать по жизни со спокойной душой, как это делают кошки. Тебе стоит брать с нас пример. Ты слишком сильно цепляешься за что-то одно, раз решившись — не выпускаешь… — серьезно проговорил Дзидзи.
— Это еще что такое? Проповеди с утра пораньше? И при чем тут тот свист?
— Фьють! Фью-фью! — снова послышалось откуда-то.
— Нет, все-таки кто-то насвистывает, слышишь ведь? — Кики снова вытянулась всем телом и огляделась кругом.
— Вот! О чем я и говорил, вбила себе в голову намертво… Это просто чайник свистит! Вскипел, вот и насвистывает себе… Знаешь ли, чайники тоже умеют свистеть. А еще птицы. Нет, конечно, парни тоже порой насвистывают…
Дзидзи пытливо смотрел на Кики.
— Будет тебе уже корчить из себя невесть что…
— В том-то и дело, ведьмин кот открыт и свободен! Пойми ты это!.. — Дзидзи нахмурился.
— Доброе утро, Кики! — Соно высунулась из двери булочной. — Ты ведь, наверно, еще не завтракала? Я вот только что чай вскипятила, хочешь со мной?
— Да! С удовольствием! — тут же откликнулась Кики.
— Ну вот, я угадал! Я же говорил, что это чайник! — ввернул свое Дзидзи.
На завтрак у Соно были свежие масляные булочки, на столе источали горячий пар чашки с бобовым чаем — сезонный напиток, осенняя достопримечательность Корико. На плите все еще негромко насвистывал чайник.
— А это остатки со вчерашнего… — Соно поставила на стол мясные фрикадельки, щедро политые брусничным джемом. Сладкий джем к мясным тефтелям!
Соно угостила ведьмочку этим блюдом в первую же осень, которую Кики провела в Корико. Увидев такое странное сочетание джема с мясом, Кики невольно покривилась. До сих пор она никогда в жизни не пробовала ничего подобного, ей от одного только вида нехорошо сделалось, не знала даже, сможет ли хоть кусочек проглотить, хотя бы из вежливости. Ведьмочка сразу, даже не попробовав, решила про себя, что вкусным это блюдо быть не может. Однако Дзидзи сразу откликнулся на приглашение Соно и живенько уплел свою порцию. Тогда, глядя на него, Кики все же с опаской попробовала одну фрикадельку… Вкусно! Вскоре это блюдо стало у Кики одним из любимых. Да, в тот раз Кики тоже уступила в широте взглядов Дзидзи с его любовью к приключениям.
В начале каждой осени горожане Корико собирались вместе, чтобы отправиться в простирающийся к северу от города лес за брусникой, а потом из собранных ягод тут же варили джем. Ну а затем в каждом доме Корико принимались лепить мясные тефтели к этому джему.
— А еще к этим тефтелям хорошо подходит черный перец. В нем вся изюминка этого блюда, — рассказала Кики Соно.
— Ноно, иди завтракать! Поторопись, Кики и Дзидзи уже здесь, с нами! — крикнула Соно вглубь дома.
— Ла-ла-ла! — В комнату, мурлыча себе под нос песенку, вошла Ноно. Обычно она предпочитала широкие развевающиеся юбки, и поэтому несколько странно было видеть, что сегодня она надела шорты. Белые носки, белые кроссовки, длинные худощавые ноги. Ноно было уже семь лет, пухлые детские ножки с округлыми коленками остались в прошлом. На плечо Ноно закинула небольшую метелку, связанную из тонких прутьев.
— Ого, какой у тебя сегодня решительный вид!
Отец Ноно, Фукуо, застыл, рука с чайной чашкой замерла. На коленях Фукуо сидел Оле и, раскачиваясь вперед-назад, жевал булочку.
— Я сегодня завтракать не буду! — объявила Ноно.
— Это еще что такое? С чего вдруг? — Соно с недоумением смотрела на непривычно одетую Ноно.
— Я иду убирать листву, сорванную ураганом. Все ученики нашей школы сегодня помогать выходят! Я в подметальной команде. Еще есть команда, ответственная за дрова, и команда, которая будет печь бататы. Когда с делами будет покончено, разожжем костры и будем есть бататы нового урожая. Так что мне туда на голодный желудок идти нужно.
— Вот как? Ну-ну! Значит, ты в подметальной команде, раз с метелкой? Что ж, похвально!
— Да, кстати, Кики, ты тоже в подметальной команде. Так что бери помело и иди помогать! — вдруг добавила Ноно, взмахнув своей метелкой. — Я правду говорю! Тебя назначили главой команды.