— Проходите, я ждал вас.
Плавным движением правой руки Саяо указал вглубь дома. Сейчас его интонации не напоминали ни слова на карточках, ни манеру, в которой он обращался по телефону. Что-то изменилось, сейчас Саяо был неожиданно серьезен. Спокойный стиль одежды, уверенная осанка — теперь он производил впечатление взрослого и зрелого мужчины. Поддавшись этому впечатлению, Кики склонила голову в легком кивке и молча прошла в дом. Дзидзи последовал за ней. После залитой светом улицы казалось, что в доме темно, и поначалу глаза Кики видели плоховато. Дзидзи так волновался, что переступал лапами как-то скованно. Казалось, ткни его в бок — и он повалится, как статуэтка. На зато его глаза были распахнуты во всю ширь, так, что дальше некуда. Дзидзи напряженно озирался вокруг. Выражение его мордочки было настолько серьезным, что Кики невольно начал разбирать смех. И тут откуда-то из глубины дома послышалось ошеломленное:
— Ми-и!
Кошечка выбежала им навстречу. Это была Нуну. Та самая, которую так обожал Дзидзи. Нуну приблизилась, потерлась о Дзидзи, хлопнула его хвостом по спинке.
— УХ ты! Ну и ну, вы что, знакомы? — удивленно спросил Саяо.
— Мя-а-ау! — коротко, но выразительно проговорил Дзидзи, глядя на Саяо снизу вверх. Вероятно, он хотел сказать что-то вроде «рад знакомству». Однако Кики не поняла его слов, это был чистейший кошачий язык.
— Понятно. Как же я рад!
Саяо вдруг ощутимо расслабился, словно тот факт, что Дзидзи и Нуну знакомы друг с другом, успокоил его. Юноша повернулся к Кики, и на его лице заиграла широкая улыбка.
— Сколько раз я тебя ни приглашал, ты все отказывалась. Правда, может, я сам выбрал неверный путь… Впервые в жизни мне пришлось прилагать столько усилий. Но, милая ведьмочка…
— Меня Кики зовут, — сухо перебила Кики, не давая Саяо закончить фразу.
— Тебе не кажется, что можно было бы говорить со мной чуточку более теплым тоном? Я всего лишь хотел тебя пригласить, а ты так взвилась… Прошу прощения. Но, Кики, ми-ла-я. Раз уж ты ведьмочка, у тебя должно быть никак не меньше трех дюжин кавалеров, а то как бы волшебство не выдохлось!
Саяо передернул плечами и шутливо подмигнул Кики.
— Данный вопрос не стоит вашего беспокойства. Если у вас нет работы для меня, разрешите мне на этом откланяться.
Дзидзи одним махом взмыл к Кики на плечо.
— Мр-рау-у! Ур-р-рмр-р!
В этот раз Дзидзи говорил на ведьмо-кошачьем языке, понятном и Кики. «Зачем ты так? Сама себе настроение испортила, сама разозлилась, сама все за всех решила… Так и навредить себе можно, я же предупреждал!»
— Ми-ми-мяу!
Тут подала голос и Нуну. Судя по всему, она говорила что-то вроде: «Верно! Правильно!»
Настроение у Кики портилось все больше и больше. Внутри у нее все кипело и клокотало.
— Ох, ну что ж такое, чем больше я говорю, тем хуже выходит. А ведь я хотел, чтобы все прошло как по маслу!.. Должен признать, в таких делах я не мастер.
Саяо поскреб подбородок. Взгляд он отвел в сторону, а через неплотно сжатые губы вырвался легкий вздох.
— Все-таки какой-то я не такой, как все. От этого уже не отмахнуться. И все же работа есть работа. Я хочу творить от всей души, по вдохновению, никак иначе. Осенило идеей — свой настрой, согласна? Ведь каждому делу — свой настрой, согласна? Я предпочитаю работать на подъеме, на пике сил… И, честно говоря, с тобой тоже хотелось бы сотрудничать именно так.
«Сотрудничать со мной? Это еще что за новости?»
— В тот день, когда ты так внезапно взмыла в небо, я был не просто впечатлен до глубины души. Я почувствовал прилив сил, желание отринуть все привычные приемы работы, избавиться от них!
«Ну и пожалуйста!..»
Кики резко отвернулась в сторону.
— Признаюсь тебе как на духу, меня осенило тогда. И, сколько ни думал, как ни размышлял, ничего лучше в голову уже не приходило. Я тебе правду говорю. Я предельно серьезен.
Саяо самозабвенно продолжал свою пылкую речь.
«О чем он вообще болтает? Что он там себе нарешал? Сам по себе, меня не спросив! Дзидзи, вот если кто и может кому навредить, решая все и за всех, так это он!»
Кики продолжала про себя ворчать едкие колкости и сверлить Саяо ледяным взглядом. Дзидзи обеспокоенно вертелся у нее под ногами. За Дзидзи неотступной тенью и не менее обеспокоенно следовала Нуну.
— Я долго и серьезно все взвешивал, прежде чем позвонить тебе сегодня насчет работы. Это правда. Для меня этот проект очень важен.
Саяо немного подуспокоился. Он нажал выключатель на стене. Фух-х! Сверху хлынул свет, озарив комнату до самых укромных уголков. Там, у дальней стены, стояло множество манекенов, одетых в легкие струящиеся платья.
— В этом году я выбрал темой своей коллекции морские пейзажи Корико. Я глядел на море из дома и создавал эти платья. Должен признаться, я ими горжусь…
В голосе Саяо звучало довольство собой, однако Кики больше не хотелось ворчать и придираться к этому. Потому что, как ни досадно было это признавать, но, увидев платья, ведьмочка была потрясена их красотой. Каждое, какое ни возьми, переливалось цветами закатного солнца, неба и моря и было непередаваемо прекрасно.
Там были платья цвета закатных лучей, пробивающихся в просветы между облаками. И были платья цвета солнечных бликов от этих лучей, пляшущих и подрагивающих на волнах.
Стоящие рядом, перекликающиеся друг с другом, платья разнообразнейших цветов и оттенков были невероятно похожи на море в бухте Корико, каким оно предстает в надвигающихся вечерних сумерках. Можно было даже сказать, что они сами по себе были своеобразным «пейзажем».
— Волшебство какое-то… — невольно пробормотала Кики. И вдруг где-то в гуще платьев что-то блеснуло.
— Ага, видела проблеск? Это на самом деле пуговица, но я хотел показать ею вечернюю звезду, как она выглядит на закате. В ясную погоду она непременно появляется в вечернем небе самой первой, примерно в той части неба. Непременно, всегда, никогда о нас не забывает. Ее можно только похвалить за такое постоянство. Когда мне в голову пришла идея добавить к платью мерцание звезды, я так и подскочил: «Вот оно!»
Саяо указал на небо за окном.
Кики тоже очень любила эту звезду. Ведьмочка уже сама не смогла бы сказать, сколько раз она летела в небе прямо ей навстречу. В такие минуты казалось, будто звезда смотрит на Кики, и тогда ведьмочку охватывало чувство, словно бы от ее сердца к звезде тянется тонкая нить, объединяющая обеих. Бывало и так, что Кики снедало какое-нибудь желание, — и она снова и снова отправлялась в полет навстречу звезде. Как расценивать слова Саяо? Можно подумать, будто это он нашел эту звезду и сверкать заставил, каково? Кики, очарованная на какой-то миг красотой платьев, снова застыла и заледенела душой. Этот Саяо, с его манерой постоянно приплетать деликатность с бесцеремонностью… Словно кошачий язык, вплетшийся в речь Дзидзи и сделавший ее неузнаваемой.
И тут из коридора, выходящего в зал, вдруг послышался голос:
— Ну и ну. Что же ты, Саяо? Нельзя ведь так. Как ты мог не предложить девушке присесть?
Из коридора вышла красивая пожилая дама, ее серебристые волосы были собраны в гладкую прическу.
— Никакого с тобой сладу. Только и думаешь о том, как бы удивить да впечатление произвести. Как невежливо!..
— Ох, я что же, опять набедокурил? — На лице Саяо проступило капризное выражение.
— Ты вечно твердишь, что хочешь быть на гребне настроения, чтобы сердце трепетало. Но когда человек сталкивается с чем-то замечательным, то ему не нужно себя подхлестывать, он и так это чувствует. И нет надобности ни в какой лишней мишуре и изысках. У тебя есть талант и силы, чтобы действительно хорошо работать, но ты страшно опрометчив, вечно не знаешь покоя, егозишь, мчишься куда-то стремглав. У меня из-за тебя сердце не на месте. Корико не таков, как большие города с их вечной тягой к новому, с их вечным шумом. И отличие тут не маленькое, а разительное. Ведь это город, живущий бок о бок с ведьмой, ни больше ни меньше. Это город, который принял к себе живое чудо, город, который подружился с ним. Ведьмочка — это само по себе прекрасно, но прекрасны и горожане. Все они вместе просто потрясающие, и недооценивать их никак нельзя.
— Бабушка, я все это знаю и понимаю. Ты называешь мое поведение невежливым, пусть так, но разве желание удивлять не прекрасно? Из него порой возникают новые миры, разве ты со мной не согласна? Я не хочу давить в себе это желание, не хочу командовать себе: «Стой! Осади!» Я хочу бежать вперед!
— Ты все так же опрометчив, как всегда. Разве я тебя осаживала? — проговорила дама. И все же чувствовалось, что она по-своему любуется пылкостью Саяо.
«Хм… Не могу сказать, что я не разделяю желание Саяо что-то изменять. В стремлении бежать вперед есть что-то захватывающее дух». — Кики по-прежнему демонстрировала неприязнь к Саяо, но мысленно кивнула.
«Это место, где хочется говорить о будущем».
Слова Дзидзи и слова Саяо об иных мирах словно перекликались друг с другом.
— Мне кажется, в последнее время среди молодежи становится все меньше людей, чье сердце распахнуто навстречу приключению и авантюрам. Кики, скажи, ведь, когда ты только прилетела сюда, горожане наверняка были ошеломлены? А теперь все воспринимают тебя как должное, так ведь? Даже в Корико ведьмовство стало обыденностью, и мне от этого досадно. Кики, неужели ты смирилась с этим? Разве это не идет вразрез с самим предназначением ведьмы? Разве ты не должна раздвигать рамки этого мира, заставлять людские сердца биться чаще? Так ведь можно вовсе утратить понимание того, что волшебство — это чудо! А если сердце перестанет биться в предвкушении чуда — разве это не равносильно смерти? Ну же, ведьмочка! Нужно стать тем, что встряхнет этот город, ошеломит его, и мы с тобой станем такой встряской, вдвоем, ты и я!
Слова Саяо гулко отражались от стен зала, Кики слушала их молча.
«Встряска, скажет тоже! Я — да ошеломить? Любит он громкие слова, да вот только я не собираюсь вот так с бухты-барахты соглашаться и работать с ним в паре!»