– Мне кажется, я и правда предпочту это куклам, – заметила Ашвини. – Но еще я не хочу, чтобы меня съели. Так что я просто возьму свой меч и…
Как только ее рука оказалась в дюйме от рукояти, змея на потолке зашипела, предупреждающе сверкнув клыками.
– Хорошо, – согласилась моя спутница, опуская руку. – Сначала выберем дверь. Есть ли какой-то трюк, чтобы выяснить, какая из них правильная? Как по мне, они все выглядят одинаково.
Думай, Кики. Что можно сделать? Как сузить круг поиска нужной двери, когда их девять, а гигантская змея только и ждет того, чтобы проглотить нас?
Может, я упаковала в сумку Пипа что-то такое, что могло бы помочь? Навряд ли второе яблоко сработает так же хорошо со змеей, как с асурами-волками, но, возможно, имелось что-то еще.
Стоп!
Сердце бешено колотилось в груди, когда я засунула руку в сумку Пипа и вытащила маленький круглый шарик.
Ашвини слегка побледнела:
– Это что…
– Тебе лучше задержать дыхание, – посоветовала я и выпустила в комнату одну из многочисленных вонючих бомб Пипа.
Как только отвратительная, мерзкая вонь вырвалась из шара и разнеслась по воздуху, змея задергалась, ее щелевидные ноздри раздулись в ужасе. Стоявшая рядом со мной Ашвини закрыла рот, я была почти уверена, что меня сейчас стошнит. Змея же пребывала в абсолютном ужасе. Как я и надеялась, первым делом она начала искать выход.
– Туда! – выдохнула я сквозь стиснутые зубы, когда змея рванулась к двери в дальнем конце комнаты. – Вот она!
Мы бросились к двери. Она оказалась правильной, так что змее ничего не оставалось, кроме как просто яростно шипеть, подчиняясь правилам. Я нащупала серебряный ключ; вонь была такой невыносимой, что мои руки тряслись, когда я вставила его в замок и повернула.
Раздался щелчок, дверь распахнулась, и перед нами замаячил последний лестничный пролет.
Мы побежали.
Дверь с грохотом захлопнулась, отрезав нас и от змеи, и от вони.
– Бр-р-р, – Ашвини охлопала себя руками, словно пытаясь стряхнуть последние следы запаха вонючей бомбы.
Я сошла с лестницы и резко вдохнула, почти готовая рухнуть на толстый кремовый ковер маячившего впереди просторного коридора.
Мы сделали это. Я сделала это.
Придя в себя, Ашвини опасливо спросила:
– Что дальше?
– Это верхний этаж, – сказала я, чувствуя, как дрожат колени. – На очереди Гандаберунда.
Глава двадцать пятая
В конце коридора, прямо под самым высоким куполом дворца, мы распахнули окно и выбрались на изящный балкон, окружавший золотой свод. Я сглотнула, неосторожно посмотрела вниз и поняла, как высоко мы стоим над городом. Это было почти так же страшно, как лететь над ним в когтях асуры.
Гром прогремел над нами и заставил меня подпрыгнуть. Взволнованная прохождением лабиринта дворца, я забыла о смертельной буре Махишасуры. Пришлось изо всех сил вцепиться в перила балкона. Ашвини рассмеялась. От радости, что мы все-таки добрались сюда, у нее закружилась голова.
– Мы почти на месте, – воскликнула она. – Мы почти свободны!
Я вытянула шею и стала искать Гандаберунду. Он возвышался на вершине остроконечного купола над нами, великолепная золотая статуя по меньшей мере вдвое больше меня. У этой версии мифического орла, которую я создала по мотивам того, который до сих пор является частью эмблемы настоящего Майсура, было две головы, огромные сложенные крылья и три изумрудных глаза. На месте четвертого сиял золотой драгоценный камень.
Статуя находилась всего в шести футах над моей головой, но казалась недосягаемой. На балконе не нашлось ни лестницы, ни стремянки – никакого простого, удобного способа взобраться на верхнюю часть купола.
Я уже собралась карабкаться наверх.
И тут гром внезапно утих. Небо прояснилось. Бледно-золотой рассвет озарил нас.
Сначала произошедшее показалось хорошим знаком, но это было не так.
– Кики, – произнесла Ашвини чересчур спокойным голосом, – давай лезь. Сейчас же.
Я обернулась и увидела, как она обнажает меч. И ощутила покалывание на коже.
– Они идут, верно?
– Не смотри, – велела Ашвини. Она сунула мне в руку нож, чтобы я могла его тупым концом разбить золотой камень. – Просто доберись до этой статуи как можно быстрее. Я их задержу, – ее челюсть была сжата, волосы развевались на ветру. Никогда еще она не выглядела так героически. – Давай же, Кики!
«Я не хочу прощаться, – вертелось у меня на языке. – Теперь, когда мы здесь, еще слишком рано. Я хочу провести с тобой больше времени».
Но нельзя было терять ни секунды, и Ашвини так много сделала, чтобы я дошла сюда. Я не могла подвести ее сейчас.
Поэтому я сунула нож в карман и начала подниматься. Благодаря выступам купола моим рукам нашлось за что ухватиться, но мрамор был скользким от росы. Руки дрожали, и я заставила себя замереть. Малейшая ошибка грозила падением на землю, что означало конец мне и всем моим попыткам разбить глаз Гандаберунды.
Скользя и царапая ногтями по мрамору, я подтягивалась дюйм за дюймом. Ветер хлестал меня по лицу моим же хвостом из волос, и мне пришлось выплюнуть его изо рта, прежде чем продолжить путь.
– Ты почти на месте! – крикнула мне Ашвини. – Ты справишься, Кики! Ты справишься ради всех нас!
Где-то слишком близко раздался вопль асуры. Я вздрогнула, и мои руки соскользнули, но я вовремя ухватилась за основание статуи.
Затем подтянулась и встала на основание рядом с Гандаберундой. Он выжидающе молчал. Четыре суровых глаза смотрели на меня сверху вниз, сверкая на солнце. Если встать на цыпочки и вытянуться как можно дальше, я почти смогу дотянуться до золотого глаза.
– Скорее! – крикнула Ашвини. – Я не могу защитить тебя, пока ты там!
Я потянулась за ножом в карман и положила руку на грудь статуи. Она была теплой. Я даже не думала, что золото может быть таким теплым, и могла бы поклясться, что чувствую мягкий, тихий пульс бьющегося сердца.
Не в силах удержаться, я оглянулась через плечо. На небольшом расстоянии от меня в воздухе парил огромный асура-птица – смесь стервятника и журавля. Он издал еще один пронзительный вопль. Огромные крылья медленно поднимались и опускались, а злобные глаза были устремлены не на Ашвини и ее меч внизу на балконе, а на меня.
Стоп.
Почему он не нападает на меня? Чего ждет?
И снова под рукой я почувствовала слабое, но настойчивое сердцебиение Гандаберунды. Я заколебалась, держа одну руку на его груди, а другой сжимая нож так крепко, что костяшки пальцев побелели. Казалось совершенно неправильным разбивать глаз существа, чье сердце стучало прямо под моей ладонью.
– Кики, что ты делаешь? У тебя мало времени!
Но асура не подлетал ко мне ближе.
Я все еще чувствовала сердцебиение, теперь ставшее немного сильнее.
– Кики!
Мне нужно было решать. Я должна это сделать. Это был наш единственный шанс. Я должна уберечь маму. Я не могла подвести ее, как подвела Пипа.
Внезапно я увидела Пипа в его последние минуты. Его подбородок вздернулся, лицо светилось непокорностью, он выглядел абсолютно живым.
Его больше не существовало, но он был. Был таким живым. Джоджо, близняшки и даже Лей – все они были живыми. Ашвини, стоявшая прямо подо мной, была живой. И Симха, и Чамундешвари, и другие жители этого города, и даже сами асуры – все они были живыми. Какая разница, что они вышли из моего альбома? Какая разница, что ничего этого не должно было случиться? Это случилось. Они преобразились и теперь жили, дышали, были настоящими. И если я разобью золотой глаз Гандаберунды, если я разрушу этот мир, то никого из них больше не станет.
Я была не в восторге от такой мысли все последние дни, но мне казалось, что это единственный выход. Точнее, это казалось самым легким выходом. Брахма настоял на нем; но Вишну велел мне сражаться с Махишасурой, а это было слишком страшно, слишком невозможно, поэтому я позволила себе поверить, что путь Брахмы правильный.
У меня был выбор, и я выбрала.
Но было еще не поздно изменить свой выбор.
Я позволила ножу выскользнуть из руки и слушала, как он со стуком летит вниз по склону купола. Затем, бросив последний взгляд на Гандаберунду, начала спускаться вниз.
– Хорошо, – прошептал дворец.
Когда я снова очутилась на балконе, глаза Ашвини яростно сверкнули.
– Почему ты этого не сделала?
– Не могу, – сказала я. – Знаю, что это был легкий путь, но я не могла этого сделать.
– Почему?
Слезы наполнили мои глаза.
– Вы все такие живые. Я знаю, ты говорила, что не должна была оживать, что все это не должно было стать реальным, но это так. Я уверена, что мне было бы легче, если бы я могла просто пойти домой и притвориться, что этот мир – всего лишь куча историй в альбоме, но я не могу такого сделать. Нравится тебе такое или нет, но этот мир реален, как и ты, и Вороны, и сотни других людей, которые живут в нем, и я не стану просто так все рушить. Подобное не может быть правильным решением.
– А как же твоя мать?
– Не знаю, – вздохнула я, чувствуя комок в горле при мысли о ней. – Я защищу ее. Я не позволю им победить. Не знаю, как их остановлю, но я это сделаю.
Ашвини открыла рот, но тут ее взгляд метнулся через мое плечо, и губы сжались в тонкую линию.
– Я же велела тебе оставаться дома.
Я обернулась и, к своему большому удивлению, увидела, как из окна выбрался Лей. Его лицо было суровым и холодным. Я никогда не видела паренька таким разъяренным, и ему определенно было что сказать.
– Как ты сюда попал? – удивленно спросила я.
Он указал на что-то блестящее у себя за спиной, что я с первого взгляда приняла за странный рюкзак.
– Взлетел, – ответил Лей. – Прямо в окно на верхнем этаже, где я увидел, как вы двое вылезаете из этого окна.
Я была настолько поражена тем, что он все-таки нашел кого-то, кто смог смастерить ему крылья или что-то на них похожее, что лишь спустя секунду заметила: яростное выражение на его лице исчезло.