Никто не сказал вслух, что мы не сможем победить, но все об этом думали. Никто не говорил, что армия Махишасуры разгромит нас в мгновение ока, но мы все знали, что так и произойдет.
Никто ничего подобного не сказал, потому что, хотя наше поражение выглядело таким же очевидным, как закат солнца, мы все равно должны были попытаться. Потому что был шанс, потому что мы были в долгу перед Пипом и потому что мы все заслуживали жизни без монстров.
– Ладно, – наконец сказал Лей. – Сделаем это.
– У нас нет наших костюмов, – грустно произнесла Самара.
– Они нам не нужны. У нас все еще есть обломки брони.
– Я знаю, что костюмы не нужны, – пояснила девочка. – Просто они были нашими. – Понимаешь? Они будто говорили, что мы команда, что мы семья. Я знаю, что это глупо, но именно наши костюмы заставляли меня чувствовать себя храбрее.
Я понимала. Это было как с моей статуей на площади. Я сделала смелую, отважную, сильную версию себя, какой я хотела быть, вплоть до позы супергероя и плаща, потому что иногда, когда вы расправляете плечи и надеваете плащ, вы чувствуете, что способны на все. Костюмы – это мелочь, но, как Пип доказывал нам не раз, что-то маленькое может иметь большое значение.
Я посмотрела на трагические клочья черного, красного и золотого в руках Джоджо и на полу. Ашвини, должно быть, рубила их мечом, и было очевидно, что они не подлежат восстановлению. И у Джоджо не хватало времени сделать новые, даже если бы все мы ему помогали.
Потом я вспомнила, как птица, отряхнувшись, взлетела в небо, и моя рука сомкнулась на обломке карандаша в кармане.
– Может быть, я смогу помочь, – сказала я.
Все уставились на меня, но я ничего не объяснила. Да и как можно такое объяснить? Лучше показать.
Я начала раскладывать на полу обрывки ткани, словно кусочки мозаики. После минутного ошеломленного молчания остальные начали помогать мне в этом, а Джоджо указывал, куда положить каждый клочок, и в конце концов на полу гостиной оказалось несколько почти законченных пазлов из ткани.
Потом я взяла карандаш и начала рисовать.
Я рисовала линии между кусками на полу, как будто застегивала молнию на куртке, и везде, где я проводила их, ткань соединялась. Шуки ахнула, и глаза Джоджо расширились. Ведя линию за линией, я заполняла все пробелы и дыры плавными штрихами карандашей, которые приносила мне Самара. С таким же изумлением, как и остальные, я смотрела на то, как один за другим рваные куски костюмов становились единым целым.
Когда все было кончено, я опустилась на колени, а остальные стояли вокруг с отвисшими челюстями. Увидев, что вся его кропотливая работа восстановлена, Джоджо чуть не заплакал.
– Поразительно, – восхитился Симха.
– Как ты это сделала? – спросила Самара тем же благоговейным шепотом, что и в тот первый день, когда увидела меня в дверях и сказала: «Это ты».
– Не знаю, – честно призналась я. – До вчерашнего дня я не думала, что могу это сделать. Одежда – не так уж много, – быстро добавила я, полностью осознавая, что нескольких костюмов еще недостаточно, чтобы выиграть битву, – но я надеюсь, что это поднимет ваш дух.
– О, Кики, – девочка обняла меня.
– А где же твой костюм? – поинтересовался Симха.
– Ну, я не думала, что…
– Не волнуйся, – ухмыльнулся Джоджо, – я уже пару дней работаю над ним. И могу закончить его за час.
– Но я…
– Прекрати, – перебила меня Самара. – Ты тоже часть нашей семьи.
Лей изумленно покачал головой.
– Я так ошибался на твой счет, – сказал он. – Неважно, что ты не умеешь стрелять из лука или пользоваться мечом. У тебя есть своя собственная сила.
А Шуки, стоя у залитого солнцем окна, добавила:
– Мы, маленькие девочки, всегда сильнее, чем о нас думают. Люди считают, что мы хрупкие создания, просто ангелы во плоти; но в нас тоже есть огонь и сталь.
Я посмотрела на сломанный карандаш в своей руке, думая о маленьких девочках, монстрах и силе. В моей голове начала формироваться идея.
– Ох, не нравится мне твое выражение лица, – промолвил Лей обречено, как человек, который видит надвигающуюся бурю и знает, что его вот-вот сметет.
– Хм, – медленно произнесла я, и улыбка скользнула по моему лицу, – думаю, что знаю, как мы можем победить Махишасуру окончательно.
Мне постоянно говорили, что я просто маленькая девочка, но отныне – никакой просто маленькой девочки. Вороны помогли мне понять, что никто из нас не был обыкновенным. Я не обязана быть той, кем меня считали другие, не должна сражаться так же, как все остальные, и я больше никому не позволю заставить меня бояться и молчать.
Это был мой мир.
И пришло время вернуть его себе.
Глава двадцать восьмая
Я опустилась на колени у окна в спальне Ашвини, возможно, в последний раз, и долго смотрела на свое золотое королевство. Когда-то это было волшебное, радостное место, и я знала, что смогу сделать его таким снова.
Я мысленно представляла себе эту картину, яркую и живую, как страница из моего альбома: по занесенным пылью ржавым рельсам по городу с пыхтением помчится веселый красный поезд; там, где стояла пустая ярмарка, снова появятся цирк, сахарная вата и смех; куда ни пойдешь, везде будет чувствоваться запах манго, досы и свежего Майсур пака; тихий темный лес зазвенит голосами птиц; дома из драгоценных камней наполнятся громкой болтовней, и окна широко распахнутся; волшебные колесницы полетят к пастельному замку, и никакие монстры никогда больше не закроют свет солнца.
Это возможно. Я должна поверить в это, в то, что мир, ставший темным, может снова стать светлым.
Вдалеке виднелись золотые и красные купола Майсурского дворца. И Гандаберунда наверху, молчаливый и неподвижный.
– Проснись, – прошептала я. – Пожалуйста.
Ответа не последовало. Статуя не шевельнулась. Почему он не проснулся, как обещали легенды? Неужели сейчас Майсур не испытывает величайшей нужды?
– Он проснется, когда будет готов, – раздался за моей спиной голос Чамундешвари. – Этот мир – часть тебя, Кики, и Гандаберунда тоже часть тебя. Доверься ему.
Я обернулась. Богиня стояла в дверном проеме: ее коса была перекинута через плечо, а рука висела на белой перевязи. Из-за спины выглядывала Добрая ведьма.
– Ты пришла!
Ведьма закатила глаза:
– А солнечная землеройка живет тысячу лун?
– Это значит «да», – перевела Чамундешвари с легкой улыбкой. – Я напомнила ей, что ты освободила ее из Лалита Махала. Это оказалось самое меньшее, что она могла сделать.
– И что же ты хочешь от меня? – спросила Добрая ведьма с покорным видом.
– Сотвори заклинание, – ответила я. – Если бы я сделала несколько сотен маленьких вещей, ты могла бы превратить их в несколько сотен больших?
Она подозрительно покосилась на меня.
– Да.
Я усмехнулась.
– Тогда мне лучше приступить к работе.
Вооружившись цветными карандашами и чернилами, которые дал мне дом Воронов, я заперлась в гостиной и начала рисовать.
Я работала много часов, не обращая внимания на боль в шее и руке. Снова и снова я рисовала одни и те же фигуры, сто раз, потом двести. Солнце ползло по небу, день становился жарким и липким, ребята приходили и уходили с напитками, закусками и разговорами, но я продолжала рисовать.
– У тебя есть минутка? – спросил Джоджо, просунув голову в дверной проем. Он вкатился внутрь. Мой костюм был готов и лежал у него на коленях.
Я чуть не завизжала от восторга. Мой собственный костюм супергероя! Как и у остальных, это оказался эластичный наряд черного цвета с красными и золотыми вставками на груди, бедрах, манжетах и ногах. Золото искрилось звездной пылью и лунными лучами – дополнительная защита от зубов и когтей.
– Это прекрасно, – сказала я. – Спасибо!
Он ухмыльнулся, довольный собой.
– Можешь примерить позже, – мальчик кивнул на рисунки на полу. – Не буду отрывать тебя от дела.
И я продолжила.
А потом, когда я закончила последнюю деталь, в небе раздался ужасный крик. От него задребезжали окна и сотряслись стены, а по моей коже побежали мурашки. Звук был высоким и пронзительным, словно крик птицы, когда она видит угрозу, и эхом разнесся по всему городу.
В комнату ворвалась Шуки.
– Кики, это случилось! Это действительно случилось! Гандаберунда проснулся!
Время пришло.
Глава двадцать девятая
Мы шли через весь город к Лалита Махалу. Это была великолепная процессия: Чамундешвари восседала впереди на спине Симхи, прекрасная богиня с золотым копьем в руке. Лей, близняшки и я следовали за ними, а Джоджо и Добрая ведьма ехали за нами в сияющей механической колеснице, которую я нарисовала для них перед выходом.
И мы были не одни.
Пока мы шли по улицам, направляясь к длинной белой подъездной дороге для колесниц перед Лалита Махалом и холмами Чамунди, асуры наблюдали за нами с неба. Как буря, они собирались там, отбрасывая на нас тени, ожидая, что же мы будем делать. К тому времени, как мы достигли белой дороги, Махишасура и остальная его армия вышли нам навстречу.
Они рассыпались перед своим сверкающим белым дворцом – сотни чудовищных демонов с рогами, зубами и когтями. Ашвини, разумеется, нигде не было видно. Тогда, на вершине дворца, она ясно дала нам понять, что прощается.
Махишасура отделился от своей армии. В ярком солнечном свете он казался еще больше, чем мне запомнилось, – мускулистый и высокий, с заостренными рогами, раздувающимися ноздрями и сузившимися от злобы янтарными глазами. Он изучал наши лица, задержавшись на моем, и я наблюдала, как он рассматривает мой костюм, его цвета, маленький меч в моих руках. Я с усилием сглотнула, и внезапно меня охватила уверенность, что все это не сработает, что глупо было даже пытаться, что всем, кого я любила – в обоих мирах, – придется расплачиваться за мою глупость.