А потом она исчезла.
Потому что, конечно же, это была Комната-Без-Дверей.
– Теперь отсюда выхода нет, – сказала я, пожимая плечами.
Стены вокруг нас сотрясла дрожь, разбитые камни дворца застонали. Махишасура оскалил зубы.
– Что ты сделала?
Я наблюдала, как постепенно до него доходит, что его перехитрили. Он был совершенно уверен и счел вполне правдоподобным, что я всего лишь испуганная маленькая девочка, которая потребовала драки, а потом, бросив меч, убежала в слезах. Он так сильно недооценил меня, что без раздумий последовал во дворец, придуманный МНОЮ, где только Я знала, как из него выйти.
– Ты думаешь, что заманила меня в ловушку, – прорычал он, его шерсть стала горячей от жара и ярости. – Ты думаешь, что ты сильная и умная, но это не так. Ты испуганная, потерянная маленькая девочка, Кики Каллира, и ты никогда не станешь другой.
Я попятилась еще немного, пока не наткнулась на стену позади меня.
– Если все, что ты говоришь, правда, то почему ты до сих пор не победил меня? Я думаю, это потому, что ты всегда знал, как и я знаю сейчас: у меня больше власти в этом мире, чем у тебя когда-либо будет.
– Я – правитель этого мира! – взревел Махишасура. – Ты никогда не победишь меня. Если я здесь, в ловушке, то и ты тоже. Ты никогда не избавишься от меня!
– Моя настоящая битва была не с тобой, – ответила я. – И ты помог мне увидеть это. Моя настоящая битва была с той версией меня, что боялась самой себя. С той, которая позволяла таким, как ты, заставлять ее чувствовать себя маленькой и слабой. И как видишь, я уже выиграла эту битву.
А затем, с огромным удовлетворением от того, что последнее слово осталось за мной, я нарисовала на стене новую дверь, скользнула в нее и закрыла ее за собой.
Глава тридцатая
Я побежала. Мне нужно было выбраться. Чтобы быть абсолютно уверенной, что никто никогда не выпустит Махишасуру из его заточения, я оставила все эти трещины в стенах и полу. Дворец вот-вот должен рухнуть.
– Быстрее, – прошептал дворец, когда я неслась через бальный зал.
Позади меня раздался грохот, похожий на гром, и сама земля содрогнулась. Я не оглядывалась. Протиснулась через лабиринт: деревья и живые изгороди расступались за мгновение до того, как я достигала их. Я нырнула под арки перед дворцом, увернулась от падающих колонн и побежала по заросшей тернистой тропинке, пока не добралась до ворот.
Запыхавшись и держась за ворота, чтобы не упасть, я обернулась. Раздался финальный треск, и дворец обрушился, как карточный домик. Пыль вырывалась наружу, колонны ломались, башни рушились, и я заткнула уши, чтобы не слышать этого жуткого грохота.
Когда пыль осела, я увидела, что дворец не разрушился – он преобразился! Мрамор и камень слились в единую высокую колонну. Один купол остался цел и теперь покоился на самом верху, являя собой новый насест для Гандаберунды, чтобы тот мог следить за Майсуром. Дворца больше не было – на его месте стоял памятник. Цвета меда и заката, он знаменовал собой окончательную гибель Махишасуры.
– Ты все еще здесь, – прошептала я. – Ты по-прежнему остаешься собой.
Дворец не ответил, но я могла бы поклясться, что почувствовала, как что-то коснулось моей щеки, будто со мной попрощалась любящая бабушка.
Несколько минут я была не в силах пошевелиться. Мое сердце все еще колотилось так сильно, что меня била дрожь. Я не могла до конца поверить в то, что сделала.
Мой план сработал.
Я победила Махишасуру.
Я спасла свое золотое королевство.
По мере того как тишина ползла по опустевшей земле, а минуты шли, я начала различать звуки и движения в укромных уголках и тенях города вокруг меня. Шепот голосов, осторожные шаги.
Один за другим люди выбирались на улицы и с опаской ступали на площадь. Их взгляды были прикованы к памятнику, рты раскрыты от удивления, а лица полны страха и потрясения. Но в глазах собравшихся уже начала теплиться надежда. Медленно их взоры обратились на меня.
Какая-то женщина робко шагнула вперед:
– Это ты сделала?
Я кивнула, не в силах вымолвить и слова.
– Он ушел?
Я прочистила горло и заставила свой голос заработать:
– Да.
Наступила ошеломленная тишина.
Затем, прежде чем кто-либо успел среагировать, из ближайшей улицы выскочила Шуки и бросилась ко мне, ее лицо светилось ликованием.
– Кики! – взвизгнула она. – Кики, ты сделала это! Ты не поверишь, что произошло на поле боя! Демоны побеждали, но потом дворец рухнул, и все стихло. Похоже, что в тот момент Махишасура умер; каждый асура почувствовал это, и битва просто прекратилась. А потом появился Вишну, и асуры разбежались, потому что, я думаю, они знали, что с уходом короля демонов некому будет защитить их от божественной силы. Некоторые из них убежали в лес, а остальных Вишну изгнал в междумирье. Потом он сказал нам, что ты победила, а Майсур спасен; и мы побежали.
– Кики! – ахнула запыхавшаяся Самара, появляясь из-за плеча Шуки. – Ты ранена?
– Нет, не думаю, – ответила я с облегчением – от того, что вижу их. – А вы? Кто-нибудь ранен?
– Мы все в порядке, – сказала Шуки. – Симха, Чамундешвари, Добрая ведьма и Гандаберунда защитили нас от роя асуров, так что нам действительно повезло. Лей и Джоджо скоро будут, – она обняла меня. – Спасибо!
– Не надо меня благодарить.
– Нет, надо, – настаивала Самара.
– А я должен перед тобой извиниться, – произнес чей-то голос.
Я подпрыгнула. Вишну появился из ниоткуда, высокий, суровый и сильный, его темные глаза сверкали в лучах заходящего солнца. При виде его толпа вокруг нас дружно ахнула.
– Я сомневался в тебе, – сказал мне Вишну, что было, мягко говоря, преуменьшением. – Я принизил тебя. И ошибся. И хотя ты уже не раз доказала, что не нуждаешься ни в моем уважении, ни в моем одобрении, но тем не менее знай, что у тебя есть и то, и другое. Это конец Махишасуры и начало лучшего будущего для всех миров, и мы обязаны этим тебе. Отлично сработано!
А затем, с едва заметной улыбкой на суровом лице, он наклонил голову и исчез.
Глава тридцать первая
Если я надеялась, что победа над чудовищем и спасение королевства – это конец, меня ждало разочарование, потому что, как оказалось, после победы в войне остается еще масса разных дел. Множество людей хотело, чтобы я стала новой королевой Майсура, но другие, более разумные, считали, что ею должна стать Чамундешвари, которая была взрослой женщиной и богиней и не собиралась возвращаться домой в Лондон.
Конечно, казалось немного обидным упустить шанс заставить Лея обращаться ко мне «Ваше Величество», но в конце концов все согласились, что Чамундешвари была лучшим выбором.
Симха решил, что навсегда останется жить в доме Воронов, чтобы кто-то старше двенадцати лет мог присматривать за детьми, но прежде Шуки взяла с него обещание, что он никогда больше не будет готовить. Добрая ведьма превратила моих оловянных солдатиков обратно в игрушки. А Гандаберунда занял свое место на самом верху башни и снова стал просто статуей.
Нет, не просто статуей: он остался защитником Майсура, всегда ждущий, всегда наблюдающий, готовый проснуться, когда город больше всего будет в этом нуждаться.
Никто из нас не говорил об Ашвини. Ее предательство сокрушило меня, но я была знакома с ней всего несколько дней, поэтому понимала, что другие, те кто любил ее и зависел от нее половину своей жизни, чувствовали себя намного хуже. И я не хотела думать, что она совсем одна где-то там, в этом королевстве чернил, монстров и магии. Сожалела ли она о прошлом? Хотела ли вернуться домой? Все ли с ней в порядке? Я не знала, смогу ли когда-нибудь простить Ашвини, но знала, что даже сейчас чересчур сильно беспокоюсь о ней, о том, где она и будет ли когда-нибудь счастлива.
У меня больше не было причин оставаться в Майсуре, но я не хотела его покидать. Еще не хотела. Пока я не увижу счастливый конец.
Я знала, что не смогу заставить исчезнуть всю боль и страх только потому, что монстры ушли, и понимала, что горожанам потребуется время, чтобы оправиться и построить новую, лучшую жизнь. Но несколько вещей я все-таки могла сделать.
Поэтому я отправилась в город с карандашами и заклинаниями Доброй ведьмы. Я чинила сломанные дома, окрашивая их в новые яркие цвета, которые заказывали хозяева. Я восстановила поезд. Стерла обугленную землю, где раньше стояли фермы, которые сжег Махишасура, и нарисовала новые, с посевами и садами, чтобы у всех всегда была еда. Вернула городу цирк.
И мало-помалу звуки, радость и волшебство вернулись в карманную вселенную, надежно спрятанную в альбоме маленькой девочки.
Что касается Воронов, то я нарисовала для них всех подарки. Новые фигурки и карты для игры в «Гоблинов и гаргулий», большую библиотеку для Самары, теплицу для Шуки, швейную машинку для Джоджо, огромную чайную чашу для Симхи, чтобы ему больше не приходилось пить из крошечных человеческих чашечек. А для Лея я создала его собственную пижаму с радужными единорогами.
Когда он открыл подарок, который я аккуратно завернула и украсила бантом, то издал хлюпающий звук. А потом на его лице появилась улыбка.
– Она великолепна, – сказал Лей.
– Знаю, – кивнула я и улыбнулась в ответ.
– Ты мне все равно не нравишься, – предупредил он. – Ну, во всяком случае, не слишком.
– Не волнуйся, это взаимно.
С другой стороны двора, где Шуки восторженно изучала свою новую солнечную оранжерею, раздался крик:
– В конце концов ты спасла нас!
– Без тебя я бы не справилась, – сказала я. – Без всех вас. А чтобы вы поверили, давайте я расскажу вам, как добиралась до вершины Майсурского дворца…
И я поведала им о волшебной куртке Джоджо, яблоке Самары, замораживающем зелье Шуки и вонючей бомбе Пипа.
– Вот видите? – промолвила я, когда закончила.
Лей одарил нас ироничной улыбкой.