Сигнализация не сработала, что было хорошо, но не совсем.
Одинокие пожилые дамы обычно пользуются сигнализацией, так что отсутствие предупреждающего писка значило лишь одно: старушка сейчас дома.
У него были определенные цели. Ключи от машины должны лежать где-то в холле. Ценные вещи – в выдвижных ящиках. Одежда – в шкафу. Хотелось бы надеяться, что у старухи когда-то был муж и она достаточно сентиментальна, чтобы сохранить несколько его рубашек. Появление в соседнем городе в сарафане с оборками, вероятно, не поможет ему затеряться в толпе. Он ухмыльнулся в темноте при мысли об этом. Пол уже потянулся, чтобы открыть дверь, ведущую в холл, когда она неожиданно распахнулась и щелкнул выключатель.
Элис Кертис услышала шум внизу. Ничего особенного, просто грохот, как будто разбилась тарелка. Скорее всего, одна из соседских кошек снова прокралась в дом. Это случалось каждое лето. Двери были открыты весь день, чтобы внутрь проникал воздух, и какое-нибудь животное всегда пробиралось в дом в поисках прохладного и уютного местечка для сна. Элис считала, что ей повезло жить подальше от залива, где местные встречали на пороге аллигаторов чаще, чем котов.
Итак, вы можете себе представить ее удивление, когда она открыла кухонную дверь, включила свет и столкнулась лицом к лицу с самим дьяволом – как в детективных журналах, которые она любила читать. Сбежавший преступник улыбался ей, как старому другу. Элис было всего шестьдесят пять лет, и сердце ее все еще билось уверенно, но ноги слегка подкосились при виде незнакомца. Она начала падать, и тогда он оказался на ней, прыгнув вперед, как пума, подхватив ее и аккуратно опустив на пол, как будто она была смущенной невестой, которую укладывают на кровать. Элис открыла рот, чтобы закричать, когда подумала, что вот-вот подвергнется насилию со стороны кошмарного существа, которое каким-то образом появилось в ее доме.
Потребовалось несколько минут, чтобы осознать тот факт, что он нежно обнимал и баюкал ее. Он все время шептал, что не причинит ей вреда, даже не прикоснется к ней. Ему просто нужно раздобыть немного денег и сменить одежду. Он пообещал, что с ней все будет в порядке, и в воскресенье в церкви она расскажет это как забавную историю. Все будет хорошо при условии, что она закроет свой чертов рот и перестанет сопротивляться.
Женщина никак не отреагировала на его нежные слова, но когда прозвучала угроза насилия и его голос стал резким, она словно превратилась в идеальную податливую пленницу. У нее было два варианта, и она выбрала самый простой. Он улыбнулся ей, когда она перестала извиваться и сопротивляться. «Вот так. Все будет как нельзя лучше. Просто успокойся».
Он был на удивление осторожен, помогая ей подняться на ноги, и даже отпустил ее, пока рылся в шкафу под раковиной в поисках бельевой веревки, чтобы связать. «Бояться нечего, просто я не могу позволить тебе бегать по дому, пока не закончу. Тут есть наличные? Помни, что страховка все покроет. На самом деле ты ничего не теряешь».
С веревкой в руке он позволил ей провести себя к обеденному столу в гостиной. Он усадил ее на один из стульев и наклонился, чтобы связать ей запястья, проверяя, не слишком ли сильно затянул веревку.
Пол все еще воспринимал ситуацию так, словно был героем, сбежавшим из несправедливого тюремного заключения.
Как будто это не он пырнул человека из-за пары кружек пива. Как будто он вовсе не чудовище, вопреки ее первому впечатлению.
Игра Пола в порядочного мужчину облегчала жизнь им обоим. Он не сделает ничего, к чему не готов, а ей не придется переживать ничего страшнее, чем ограбление в собственном доме.
В конце концов она указала ему, где лежит ее сумочка, и он самостоятельно обнаружил в ней ключи от машины. Покончив с первым делом, он снова повернулся с ободряющей улыбкой, от которой у нее по спине побежал холодок; она напряглась и закрыла глаза, чтобы не видеть его, – вот почему она так удивилась, когда почувствовала, как он схватил ее за голову. Ее глаза распахнулись. Она принялась вырываться. Это не помогло. Ей ни за что не удалось бы сбежать от него – силы были слишком неравны. Он развернул ее лицом к себе и, когда она открыла рот, чтобы закричать, засунул ей в рот тряпку из-под раковины и обмотал веревкой ее лицо, фиксируя так, что двигаться стало невозможно. «Мне просто нужно, чтобы ты вела себя тихо. Я отлучусь на пару минут, и мне не нужно, чтобы ты кричала в поисках помощи. Помощь будет утром, но сейчас тебе нужно вести себя прилично, если хочешь, чтобы все прошло хорошо и гладко. Ты меня понимаешь?»
С кляпом во рту и зафиксированной головой Элис не могла кивнуть, но он воспринял ее молчание как согласие, повернулся и, не сказав больше ни слова, отправился на поиски одежды.
В маленьком домике было больше комнат, чем он предполагал, и везде находилась мебель, в которой стоило покопаться. Это было гнетущее место, маленькое, но наполненное воспоминаниями, от которых нормальные люди предпочли бы избавиться. Фотоальбомы, коллекции монет, старая косметика. Полу приходилось разгребать слои чьей-то длинной жизни. Кое-что из этого чего-то да стоило, но будь он проклят, если знает, как можно продать большую часть этого барахла. Ему нужно было раздобыть деньги быстро и без проблем. Наличных, которые были у нее на руках, хватит надолго, но не на весь путь.
В хозяйской спальне он сорвал джекпот – нашел шкатулку для драгоценностей, полную старинных безделушек. Некоторые из них должны были чего-то стоить, а драгоценности всегда легче всего заложить. По крайней мере, он получит за золотые украшения приличную сумму денег. У него не было времени копаться в шкатулке, поэтому он просто запихал туда все, что успел рассмотреть.
Осталась только одежда, и поскольку старая летучая мышь явно хранила все, что когда-то попало в ее жизнь, а на ее пальце Пол заметил обручальное кольцо, он был уверен, что где-то лежат коробки с одеждой ее покойного муженька. Его не волновало, что она старая и пахнет нафталином. Ему нравилась классическая одежда, а открытые окна в машине помогут быстро избавиться от стариковского запаха.
В гостевой спальне не было ничего из одежды или ценных вещей. Это было не совсем правдой – он колебался из-за некоторых старых безделушек, вполне уверенный, что они стоят немалых денег. Но, опять же, у него не было ни знаний, ни связей, чтобы продать подобные вещи, поэтому он оставил их. Нет смысла отбирать у старушки памятные вещицы, если он не получит за них наличные.
Он же не чудовище. Пол продолжал твердить себе это, оправдываясь перед самим собой за все, что делал.
Он ведь поступал так не потому, что был плохим человеком. Он находился в бегах, спасаясь от несправедливого приговора, который вынесен из-за того, что все свидетели сговорились и решили солгать о произошедшем. Ему ведь совсем не нравится грабить старушек и перебирать хлам в очередной комнате, полной пыльных коробок, в поисках слишком тесного костюма, который выглядел так, словно не видел дневного света со времен Второй мировой войны.
Он делал это, чтобы выжить. Никто не мог упрекнуть его в этом. Даже старушка внизу все понимала. Она не возражала, когда он попросил у нее вещи, не сопротивлялась, когда он ее связывал. Черт возьми, она даже проглотила кляп как миленькая.
Уходя, он почти ожидал услышать ее жалкие попытки закричать сквозь кляп, но в доме стояла тишина, если не считать звука его шагов, поэтому он выбросил ее из головы. Если она согласилась на правила игры, он не собирался к ней приставать.
Наконец ему удалось откопать что-то вроде пригодной одежды, и он прокрался в ванную, чтобы переодеться. Он посмеялся про себя. Какой вежливый! Идет переодеваться в отдельную комнату, хотя в этом доме его никто не может увидеть. Только если муж вдруг окажется здесь, запертый в одной из коробок или шкафов, до которых Пол еще не добрался. Он осмотрел себя в зеркале и счел вид вполне приемлемым, затем воспользовался ванной по прямому назначению, а после забрал драгоценности, наличные и ключи от машины и направился к входной двери. По его подсчетам, прошло чуть больше часа с тех пор, как он появился в этом районе. Он справился быстро, учитывая, как сложно было найти что-то ценное в этом беспорядке.
Он уже почти вышел за дверь, когда почувствовал еще один укол совести. Старая леди. Он мог бы по крайней мере попрощаться с ней, немного подбодрить. Убедиться, что ей не больно. Конечно, это не компенсировало ограбление. Он не настолько погряз в самообмане, чтобы поверить, что она когда-нибудь воспримет это иначе, чем ужасное насилие. Но это помогло бы ему избавиться от растущего беспокойства о том, что он плохой человек, поэтому Пол пошел обратно по коридору пружинистой походкой.
Старушка сидела, сильно подавшись вперед в путах, и на этот раз Пол действительно громко рассмеялся. Он беспокоится, что ей неудобно, а она уже заснула! Это было удивительно, он недавно ушел, а она настолько успокоилась, что сразу же отключилась.
Он опустился на корточки рядом с пожилой женщиной, чтобы в последний раз взглянуть на нее, прежде чем уйти. Именно тогда он увидел зеленовато-желтую струйку, сочащуюся с краев ее кляпа.
«Что?»
Он схватил ее за плечи и встряхнул. Когда она не пошевелилась, он попробовал еще раз, а затем, когда она все еще не пришла в себя, дал ей пощечину – она ослабила кляп настолько, что часть рвотных масс смогла вырваться наружу, выскользнув через кляп, и потекла по ее груди, наполняя комнату едким зловонием.
Пол упал навзничь, отползая от нее на четвереньках. Она умерла. Он же не сделал ничего плохого. Он действовал, как и в прошлый раз. С чего бы ей помирать? В этом не было никакого смысла. Он ничего ей не сделал. Почему она умерла?
Пятясь назад, он ударился о стену, резко осел, и смотрел на мертвую женщину, пытаясь понять, как же это могло произойти. Как все могло обернуться таким ужасом, когда он все делал правильно?