Пол переложил вещи в только что подобранную спортивную сумку: положил наличные на дно, надел кое-что из одежды, засунул револьвер за пояс джинсов. Затем он снова пустился в путь, двигаясь тем же неторопливым шагом, что и раньше. Он никуда не спешил, в нем не было ничего подозрительного. Просто очередной горожанин, разъезжающий на своей машине прекрасным ясным утром.
Пока Пол оставался незнакомцем, у него не было проблем. Неприятности могли начаться, только если его заметят.
Примерно в это же время произошло несколько событий. Побег Пола из тюрьмы наконец заметили, и розыск медленно перешел в активную фазу – хотя даже по довольно скромным стандартам того времени все происходило с черепашьей скоростью. Многие вообще не верили в то, что Полу удалось сбежать, считая все большим недоразумением; скорее всего, его просто перевели в другое место, не указав это в отчетах. Он ни на кого не производил впечатления отъявленного преступника, а благодаря истории его преступлений никто не верил, что он способен договориться о побеге с кем-то извне. Мысли о том, что заключенный может просто вскрыть замки и самостоятельно выйти из тюрьмы, вообще ни у кого не возникало. Глупое решение такой сложной проблемы! Кому вообще под силу вскрыть камеру сильным ударом, когда здесь нужна хирургическая точность? Поэтому к тому времени, как Пол избавился от машины, связывающей его с новым преступлением, его даже не начали искать.
Одновременно разворачивались и другие события. Сын Элис Кертис пришел навестить ее и обнаружил мертвое тело, все еще привязанное к стулу. Понятия не имея, что он вот-вот наследит на месте преступления, мужчина бросился к матери, чтобы освободить ее от пут, даже не понимая, что она уже мертва. Развязав ее, он наконец понял, что она не дышит. Думая только о ней, он немедленно вызвал скорую и попытался привести ее в чувство, вытирая засохшую рвоту вокруг рта и отчаянно стараясь вдохнуть жизнь в уже давно остывшее тело. Он продолжал в том же духе, пока не прибыли медики скорой помощи. И только после того, как они сделали все, что могли, и объявили время смерти, о произошедшем, наконец, сообщили в полицию.
Как выяснилось, Кертис умерла из-за того, что носила зубные протезы. Из-за кляпа, туго завязанного вокруг ее головы, они сдвинулись с места, задняя пластина надавила ей на горло, и она неизбежно начала давиться ими, затем ее вырвало, и она задохнулась. То, что она вставила их обратно в рот, прежде чем прислушаться к странным звукам внизу, оказалось чистой воды невезением.
Если бы любое из дюжины различных событий произошло чуть-чуть иначе, она пережила бы встречу с Полом Ноулзом, повернув историю совсем по-другому.
Когда установили причину смерти, полиция стала рассматривать дело не как несчастный случай, а как непредумышленное убийство, каковым оно и было. Бригады судебно-медицинских экспертов прочесали дом в поисках улик, указывающих на убийцу, но приезд сотрудников скорой помощи и вмешательство сына убитой слишком загрязнили место преступления. Отсутствие каких-либо отпечатков пальцев навело на мысль, что они имеют дело с неудачной кражей со взломом, совершенной непревзойденным профессионалом.
Это было полной противоположностью любому представлению о Поле Ноулзе, к которому по-прежнему относились как к некомпетентному человеку, пробивающему себе дорогу в жизни, тем самым создавая проблемы. Хуже того, связь с Ноулзом вообще не удалось установить. К тому же время его побега из тюрьмы было совершенно неизвестно. Тюремное заключение вполне могло обеспечить ему алиби на время совершения преступления, к тому же все связанные с делом детали разительно отличались от его прошлых преступлений. Система была не готова признать свою оплошность, поэтому он ускользнул. Пол даже поверить не мог своей удаче. Все, что ему нужно, чтобы улизнуть безнаказанным, – это найти новую машину и уехать из города.
Лилиан и Милетт Андерсон были соседками его матери. Точнее, дочерьми одной из соседок. Лилиан было одиннадцать, и она очень серьезно относилась к своей обязанности присматривать за семилетней Милетт, и когда они вместе играли на улице, не спускала с нее глаз. Обычная рутина жилых районов – играющие на улице дети. До сих пор непонятно, что заставило их так рано покинуть дом и отправиться в совершенно другой район. Им нравилось проводить время на улице, к тому же город считался достаточно безопасным: никаких случаев насилия или похищения. В 70-е годы дети играли на улице одни, и это было обычным делом.
Пол проехал прямо мимо них. Девочки даже не посмотрели в его сторону. Они, вероятно, не узнали бы ни его, ни машину, но он узнал их. Он знал их и понимал, что они – потенциальные свидетели, способные связать его с краденой машиной и убийством старухи.
Девочки стали одним из препятствий на пути к свободе, с которыми не мог мириться его новый образ мыслей.
Все, что от них требовалось, – это сказать матери, что они видели его в городе, вспомнить цвет машины или марку. Любой мелочи было бы достаточно, чтобы связать все воедино, когда копы наконец приедут, чтобы задать вопросы его семье и их соседям.
О том, как сильно и быстро изменился Пол, свидетельствовало то, что он спокойно следовал своему первоначальному плану: бросил украденную машину, прошел пешком несколько кварталов, прежде чем нашел новую, а затем тихо вскрыл ее, завел автомобиль и двинулся дальше. На тот момент первоначальный план состоял в том, чтобы выехать в необычном направлении, направиться за город и проехать по менее известным дорогам в стороне от шоссе, обогнуть все населенные пункты и направиться к границе штата. Однако обстоятельства изменились, и он приспосабливался к ним постепенно. Теперь, вместо того чтобы упрямо пробиваться дальше, игнорируя препятствия, его планы менялись в соответствии с тем, что происходило вокруг.
Свернув с дороги, ведущей прямо из города, он поехал обратно по улицам к брошенной машине, а затем к тому месту, где заметил играющих девочек. К этому времени они уже ушли оттуда, но он не придал этому значения. Маленькие девочки не могли далеко уйти. Ему просто нужно было поступить как полицейские в погоне: установить периметр и прочесать его. Если тупые копы смогли это провернуть, то не было никаких сомнений, что и у него получится.
Стараясь идти медленно и уверенно, он бесшумно скользил по улицам спального района. Здесь его никто не знал, бояться было нечего. Нужно просто смотреть в оба. Если ему придется вернуться к дому матери, риск может перевесить выгоду от того, что он догонит девочек. Еще несколько свидетелей, и все выйдет из-под контроля, и ему придется туго. Новая машина помогала избежать связи с последним убийством, но когда копы узнают, что он сбежал из тюрьмы, лишние свидетели только помешают.
Ему не стоило беспокоиться. Девочки двигались медленно, ничего не зная о преследовании. Поэтому Пол нашел их всего в нескольких кварталах: они топтались в тени деревьев, играли в какую-то игру и пели. Все оказалось даже слишком просто.
На этот раз девочки действительно узнали его. Пол был знаком им как сын соседей, смутно узнаваемое взрослое лицо, которое иногда мелькало на периферии их жизни. Поэтому, когда он сказал им, что родители очень беспокоятся, разыскивая их, и что он должен немедленно отвезти их домой, девочки поверили. В конце концов, это был не какой-то незнакомец, от которого следовало держаться подальше. Это был Пол из соседнего дома, и гнев родителей пугал их гораздо больше. Услышав, что у них неприятности, девочки практически запрыгнули на заднее сиденье машины, начав громкий спор о том, слышала ли мама об их планах погулять утром на улице.
Они были так поглощены своей внутренней драмой, так малы и плохо знакомы с миром за пределами своего маленького домика в пригороде, что даже не заметили, что движутся совершенно не в том направлении. Даже когда минуты превратились почти в час, они ничего не заподозрили.
Время в высшей степени податливо для детей, растягиваясь и ускоряясь, когда они этого не замечают. Часы игры могли казаться минутами, а моменты страха перед предстоящим наказанием и ссорами – растягиваться на часы. Только когда девочки наконец выглянули в окно и поняли, что город остался далеко позади, их объял страх. Но, несмотря на это, в них воспитывали уважение к старшим, поэтому им потребовалось гораздо больше времени, чем следовало, чтобы спросить водителя о том, куда они направляются.
Он, конечно, солгал им, сказав, что их родители уехали навестить кого-то в глуши – вот почему они послали его, вместо того чтобы самим приехать за девочками. Он должен привезти их туда. Как будто это совершенно нормально, что любой родитель уехал бы из города без детей, и все это не было настоящим безумием.
Если быть честным, Пол не ожидал, что они ему поверят, несмотря на то что считал всех детей глупыми. Однако на тот момент у них не оставалось другого выбора, кроме как сидеть смирно. Это происходило задолго до появления мобильных телефонов. Если бы их выбросили из машины где-нибудь в глуши, у них не было бы возможности вернуться в город, в безопасное место. Он знал, что справится с ними, даже если они попытаются бороться с ним за управление машиной. Даже если у них получится – разве они умеют водить?
Девочки были беззащитны с самого начала, но только сейчас начали осознавать это и беспокоиться о том, что это значит для их ближайшего будущего.
Ни одна из сестер не была достаточно взрослой, чтобы узнать о по-настоящему ужасных вещах, которые могут случиться с маленькой девочкой в глуши. Максимум их знаний составляла информация о том, как вести себя при виде бездомной собаки, как перейти оживленный перекресток и что делать, если ты потерялся. Невинность стала их проклятьем.
Посреди какого-то богом забытого болота, так далеко от цивилизации, что на мили вокруг не было ни одного человека, Пол наконец остановил машину. К тому времени только Лилиан набралась смелости заговорить. Она спросила, почему они остановились и оказались здесь, у черта на куличках, и где их родители. Может быть, именно поэтому, выйдя из машины, он сначала подошел к ней.