Или, точнее, эту цену заплатит Марджори Хоуи.
С развитием способностей Пола к планированию менялись и варианты совершения преступлений. Раньше все его аресты происходили из-за свидетелей, дававших показания полиции. Если устранить этот фактор, можно свести на нет и риск. Оказавшись внутри дома, он становился практически невидимым для внешнего мира, поэтому все, что нужно, – это найти способ проникнуть в дом так, чтобы не вызвать подозрений у прохожих.
Требовалось полностью переосмыслить подход к преступлениям, но с момента прибытия в Атлантик Бич было время подумать. Несмотря на унизительный отказ невесты, Пол извлек из их отношений достаточно уроков общения с женщинами. Он всегда пользовался значительным успехом у дам: в плохом парне есть что-то привлекательное. Но он никогда не считал, что этот аспект жизни и его криминальная «работа» могут быть связаны друг с другом.
Полу никогда не приходило в голову, что навыки, с помощью которых он заманивал девушек в постель, могут иметь и другое применение.
Он решил, что не будет никуда вламываться; вместо этого жертва сама откроет ему дверь.
Избегая привычных пивнушек, Пол провел два вечера, посещая фешенебельные заведения города. Не слишком дорогие, чтобы не выделяться как нищий, но и не дешевые. Как ни странно, он почти не пил – выпил за вечер две банки пива, хотя в кармане у него лежало достаточно наличных, чтобы пить виски. Цель состояла не в том, чтобы напиться или хорошо провести время. Ему было необходимо присмотреться к толпе, дожидаясь, когда кто-то слабый отделится от стада. В течение вечера гости постепенно рассасывались; разбивались на пары и отправлялись немного поразвлечься. Несколько раз к Полу проявляли интерес – свежее лицо всегда привлекательнее знакомых, – но он быстро отсекал желающих познакомиться. Время еще не пришло, и ему нужно было другое. Сегодня молодые красивые девушки не были его целью, ведь Пол искал взрослую женщину. Такую, у которой есть нужные активы.
Приближалось время закрытия, когда он остановился на подходящей особе. Марджори Хоуи было 49 лет, она была старше почти всех в баре и изо всех сил пыталась добиться внимания одиноких мужчин своего возраста. Когда Пол заговорил с ней, она, возможно, приняла это скорее за жалость, чем за интерес, а его приставания несколько сбили ее с толку. Ему потребовалось некоторое время, чтобы убедить ее в том, что он действительно хочет ее, а она – его. Вторая задача казалась заметно проще, учитывая, что он был молод, великолепен и явно предлагал себя на блюдечке с голубой каемочкой. Он сказал, что здесь проездом, так что ему некуда ее отвести, кроме как в свой гостиничный номер на другом конце города. Но отправиться туда было бы равносильно согласию переспать. Марджори не была настолько отчаянной, чтобы решиться на это. У нее имелись принципы. Он может поехать к ней домой, чтобы продолжить разговор или пропустить стаканчик на ночь, а если она все-таки решит затащить его в постель, это никого не касается. В любом случае ее дом всего в нескольких кварталах от бара. Может быть, прохладный ночной воздух поможет ей прочистить мозги. От выпитого у нее кружилась голова, и она раскраснелась от возбуждения. Ей следовало охладить свой пыл как можно скорее.
Казалось, этот молодой джентльмен не хотел или не мог долго держать свои руки при себе. Как только они отошли от освещенного бара, он поцеловал ее; его большие ладони скользили по ее рукам, напоминая обо всем, чего ей так долго не хватало.
К моменту, когда они дошли до входной двери, в голове у нее так и не прояснилось. Марджори едва помнила, как прошла путь от бара. На самом деле она была почти уверена, что часть пути он нес ее на руках: она чувствовала, как он обхватил ее бедра и скользнул под подол юбки, проводя по краю ее нейлоновых чулок. Они вошли в дом, и ей пришлось пинком захлопнуть дверь – руки были слишком заняты, теребя пуговицы на его рубашке. Почему они были такими маленькими и неудобными, когда ей прямо сейчас нужно прикоснуться к его обнаженной коже? На секунду он отпустил ее, и она услышала, как щелкнул замок. Слава богу, хоть у одного из них осталось немного здравого смысла.
Они ни за что не доберутся до спальни, ведь казалось, что весь мир трещит по швам. Все, что она знала, – это жар и страсть. Его руки снова забрались ей под подол, стягивая чулки, пока она пыталась снять туфли. Ее дыхание прерывисто касалось его губ в те моменты, когда она отстранялась, чтобы глотнуть воздуха, но он, казалось, совсем не был пьян. Должно быть, молодость придавала ему сил.
Ей не терпелось узнать, что будет дальше.
В гостиной она уперлась ногами в подлокотник дивана и, не удержав равновесие, упала вниз, на мгновение оторвавшись от Пола. Теперь он стоял неподвижно и спокойно, глядя на нее сверху вниз с легкой ухмылкой, украшенной ее размазавшейся помадой. Он точно знал, что делает, и наслаждался этим. С почти болезненной медлительностью он провел пальцами по всей длине ее ног, пока не зацепился за чулки, чтобы окончательно их стянуть; теперь она лежала перед ним полностью открытая.
Медленно, о-о-очень медленно, он проследил глазами по всему ее телу, поднимаясь от ног к лицу. Марджори ощущала жар этого взгляда и тяжесть, которая накрыла ее целиком. Когда их взгляды встретились, она почувствовала, что застыла на месте, как газель, пойманная львом. Все ее тело дрожало от предвкушения.
Он бросился на нее.
В одно мгновение Пол оказался сверху, ее предвкушение перелилось через край, и наступил момент, когда все должно произойти. Она опустила руки, пытаясь расстегнуть его ремень, когда он прижался губами к ее губам, изо всех сил попыталась пошевелить ими, но вес его тела прижал их друг к другу. Она потеряла всякий контроль над ситуацией, и ей было все равно: она разрешает ему быть главным. Пусть делает все, что хочет, ведь это лучше всех ее желаний.
Марджори снова замерла в предвкушении. Его руки лежали по обе стороны от ее головы. Он приподнялся и отодвинулся от нее подальше. Дурацкие нейлоновые чулки все еще путались у него в руках. Она попыталась дотянуться, чтобы выбросить их, но ее руки все еще были зажаты их телами. Дурацкие чулки, натянутые между его ладонями, давили ей на подбородок, и, хотя она смеялась, ей было неудобно. Он немного отстранился, давая ей пространство для маневра, но как только ей удалось поднять голову, захватил чулками ее шею.
Тогда, в баре, он казался таким ловким, но теперь она поняла, что ей придется иметь дело с неуклюжим юнцом. Она улыбнулась ему, чтобы заверить: позже все это станет забавной историей, из-за которой не стоит смущаться или расстраиваться. Но когда она встретилась с ним взглядом, по ее телу пробежал холодок, не имевший ничего общего с возбуждением: его глаза показались ей мертвыми.
Мужчина, который только что желал затащить ее в постель, исчез, а на его месте оказался манекен с пустым лицом и мертвыми темными глазами, как у акулы.
Она открыла рот, чтобы заговорить, может быть, закричать, но не смогла издать ни звука. Именно тогда она наконец почувствовала давление. Нейлоновые чулки обмотались вокруг ее шеи, и теперь Пол туго натягивал их изо всех сил, в то время как его тело все еще прижимало жертву к дивану. Марджори попыталась высвободиться из его объятий или оттолкнуть, но у нее перехватило дыхание еще до того, как петля чулок затянулась вокруг ее горла, а легкие начали гореть. Силы покинули ее так же быстро, как и возбуждение. Если это была какая-то игра, она не хотела в нее играть. Он пугал ее. Мертвое выражение, с которым он смотрел на нее сверху вниз, слишком ясно говорило ей, что это не игра, но она все еще цеплялась за ложную надежду на то, что они просто не договорились о своих предпочтениях в постели.
Тем временем Полу надоело ждать, когда она умрет. Он начал осматривать комнату в поисках чего-нибудь стоящего, чтобы забрать с собой, когда она перестанет дышать.
Именно так в дальнейшем будут совершаться все его кражи со взломом. Убийство показалось логичным способом устранить любые зацепки, которые прежние владельцы его неправедно нажитого имущества могли предоставить полиции. Теперь он делал все так, чтобы не оставлять никаких следов. Пол исключил даже оружие, намереваясь убивать голыми руками, как поступил с девочками на болоте, или использовать маленькую удавку, которая значительно упрощала дело.
Телевизор точно должен что-то стоить. Остальные безделушки вряд ли стоят больше двух долларов, а вот в спальне должны быть ювелирные украшения. Видит бог, на Марджори надето достаточно побрякушек, как будто блестящие украшения вокруг обвисшего лица могли отвлечь кого-то от старости и непривлекательности. Он снимет их с нее вместе с одеждой, которую уничтожит, чтобы замести следы. Даже если украшения не из чистого золота, они всегда имели ценность при перепродаже.
Когда он снова взглянул на нее, на фоне пурпурной кожи золото засияло еще ярче. Кровь сочилась из места, где нейлон впился в шею, но до этой разграничительной линии она все еще выглядела такой же нормальной, как и тогда, когда он встретил ее. Ожерелье все еще было на теле, даже если в ложбинке между грудями и были какие-то морщинки, которые ему не хотелось видеть. Она выглядела живой и мертвой одновременно, в зависимости от того, куда он смотрел.
В разгар борьбы она потеряла сознание, но он этого не заметил, ведь в тот момент его мысли уже перешли на новый план: как получше обыскать дом, забрать все вещи и убраться восвояси. Несмотря на рассеявшееся внимание, его тело все еще выполняло последнюю команду: скрученный нейлон больно впивался в руки, но Пол не ослаблял хватки, оставаясь совершенно неподвижным.
Наконец он решил, что женщина мертва, ослабил хватку и бросил на нее последний взгляд, чтобы точно в этом убедиться. Он выбрал ее только из-за денег, но на самом деле она была довольно симпатичной. Для него не было проблемы в том, чтобы целовать ее, обнимать и испытывать ответное желание.