Он поехал по проселочным дорогам, огрызнувшись, когда девушка забеспокоилась. Пол сказал, что он водитель и знает дорогу, но из-за этих слов девушка стала еще более подозрительной и враждебной. По дороге они спорили, и Пол никак не мог остудить свой гнев. Съехав на обочину, мужчина был готов просто крикнуть, чтобы она убиралась к черту из его машины и шла пешком, если знает дорогу лучше, но неожиданно для самого себя ударил ее и продолжил бить. Затем вытащил за волосы из машины и начал срывать одежду. Пока она пыталась освободиться, он повалил ее в грязь и начал насиловать. Она все еще продолжала сопротивляться, что-то кричать ему в лицо, но он делал то, что хотел. И это было лучшее, самое захватывающее чувство, которого он не испытывал раньше. Он был сильнее. Он был свободен и мог делать со своей жизнью все, что хотел, так же как и с этой девушкой. Ее жизнь в его руках, и он сомкнул их на ее горле на пике наслаждения. Умирая, она брыкалась и корчилась под ним, а он никогда не испытывал такого удовольствия.
Дорога привела его именно сюда – в место, где он мог убивать, когда ему заблагорассудится. И теперь, впервые за все время, он понял, что это доставляет ему огромное наслаждение. Убивать было приятно. Овладевать жертвой было приятно. Быть самым большим, сильным и лучшим – все это было просто потрясающе. Он почувствовал себя богом, когда тело под ним начало остывать.
В соответствии со своей новой философией Пол позаботился о том, чтобы должным образом спрятать труп, оттащив его подальше от проселочных дорог и бросив в зарослях, поглотивших эти дикие места. Он голыми руками лишил ее жизни, а затем спрятал так, чтобы никто никогда не нашел.
Поиски тела велись несколько месяцев, а разложение и падальщики затруднили его опознание. По сей день имя и истинная личность жертвы так и не установлены.
Воодушевленный этим опытом, Пол продолжил путь в лесную глушь Джорджии с новым взглядом.
С момента разработки своего жизненного плана Пол четко разделял дело и удовольствие, отделяя убийства от повседневной жизни. Теперь стало очевидно, что в этом разделении нет необходимости.
Каждая сфера жизни приносила особое удовольствие, и убийства не были исключением. Удаляясь от крупных населенных пунктов, где, как он подозревал, будет больше полиции, 23 августа Пол оказался в Мюзелле без денег, но с растущей жаждой крови.
Кэти Пирс, молодая мать трехлетнего сына, во многом отличалась от предыдущих жертв. Мальчик увлеченно болтал с ней на кухне, когда в середине дня женщина услышала стук в дверь. Тогда в этом тихом уголке Америки пойти и открыть дверь казалось совершенно обычным и безопасным делом. Женщина, вероятно, даже не подумала об опасности и просто открыла дверь, увидев на пороге незнакомца. Сначала она приняла его за коммивояжера – у него были те же непринужденные улыбка и харизма. И хотя он выглядел менее опрятно, чем большинство подобных торговцев, ей показалось, что эта небрежность только добавляла ему очарования.
Они обменялись приветствиями и любезностями, и она поняла, что на протяжении всего разговора он ждал приглашения войти в дом. Не предложив никакого товара, он сразу попросился внутрь.
Ее отказ он встретил с улыбкой, с ней же втолкнул ее обратно в дом и осторожно закрыл за собой дверь, услышав угрозы вызвать полицию, если он сейчас же не уберется из ее дома. Готовая выполнить свою угрозу, Кэти ворвалась в гостиную, схватила телефонную трубку и поднесла ее к уху, приготовившись набрать номер на вращающемся диске. У него был последний шанс поджать хвост и убежать.
Но Пол, не переставая улыбаться, в мгновение ока преодолел расстояние между ними, выхватил телефон у нее из рук и обмотал провод вокруг ее шеи. Точно так же, как задушил Марджори Хоу, он убил эту бедную женщину просто за то, что она есть.
Она боролась, как это свойственно всем живым существам перед лицом гибели, беспомощно цепляясь за его руки, за свою шею, за телефонный шнур. Из того места, где она оцарапала себе горло, потекла кровь, но это никак не помогло ослабить давление.
Ее глаза выпучились, лицо потемнело, а внимание Пола в какой-то момент переключилось на маленького мальчика, который стоял в дверях и наблюдал за происходящим. Он пристально смотрел на малыша, очарованный тем, что тот вообще ничего не сделал, пока его мать умирала в адских муках. Пол продолжал наблюдать за ним все это время, следя за растущим замешательством на его лице. Все происходящее настолько сильно выходило за пределы его опыта, что он даже не мог этого осознать, и, как ни странно, жестокость происходящего возбуждала Пола больше, чем само убийство.
Пол не просто убил женщину – он разрушил жизнь ее ребенка и его разум.
С этого дня он будет преследовать маленького мальчика в любую спокойную минуту. Насилуя и убивая, он, возможно, и чувствовал себя богом, но в глазах этого ребенка стал настоящим дьяволом. Навсегда. Кошмаром наяву, который никогда не закончится.
Пол жаждал расправиться с этой домохозяйкой, но выражение лица малыша, пытающегося осознать смерть, почему-то казалось более привлекательным. Даже после того как она умерла, безвольно повиснув на телефонном шнуре в его руках, Пол продолжал держать ее тело, наблюдая за мальчиком в ожидании того, что он будет делать дальше.
Но ребенок ничего не сделал, и в конце концов Полу стало скучно. Он бросил мертвую женщину и отправился грабить дом, переходя из комнаты в комнату в поисках ценных вещей, постоянно ожидая, что ребенок закричит, заплачет, побежит за помощью. Но он этого не сделал. Даже после того как Пол прочесал весь дом, малыш все еще стоял на том же самом месте, парализованный тем, что только что увидел.
Прежде чем уйти, Пол остановился перед мальчиком, взвешивая варианты. Он легко мог убить его, но на самом деле ему этого не хотелось. Он хотел, чтобы мальчик жил и помнил, как он забрал у него мать. Наличие свидетеля противоречило плану, но нарисовавшаяся перспектива была слишком соблазнительной. Он бросил на ребенка последний взгляд, чтобы навсегда запечатлеть его в своей памяти, и оставил стоять в запустении того, что когда-то было его домом.
Чуть позже, после того как отец семейства вернется домой и узнает, что произошло, приедет полиция. Проведут расследование, и мальчика будут допрашивать снова и снова в отчаянной попытке извлечь что-нибудь полезное из его душевной травмы. Каждый раз допрос заставит его заново переживать увиденное и погружаться в жуткую тишину.
В дальнейшем полиции удалось восстановить последовательность событий по тем немногим оставшимся зацепкам, часть из которых ребенок смог подтвердить. Но для описания преступника ничего полезного выяснить не удалось – малыш помнил только то, что плохой человек ему улыбался.
Что касается Пола, его кошелек снова разбух от наличных, и он опять пустился в путь и исчез задолго до того, как кто-то узнал о новом преступлении. В последующие дни он пересек границу другого штата, не высовывался, развлекался в местных барах, тщательно следя за тем, чтобы не выбрасывать на ветер слишком много денег и не напиваться так сильно, что могло возникнуть искушение плохо себя вести. Радость от убийства автостопщицы он списал на сексуальное удовлетворение. Но убив ту женщину на глазах у ее маленького сына, Пол получил еще большее удовольствие.
Автостопщица была вспышкой света, искоркой радости, вытащившей его из депрессивного состояния, но именно убийство домохозяйки станет воспоминанием, которым он будет дорожить до конца дней.
Улыбаясь своей кривой акульей ухмылкой, он допил пиво и направился к машине, ожидавшей на дороге.
Теплые воспоминания поддерживали его дольше ожидаемого, и прошло почти полторы недели, прежде чем он снова почувствовал желание ограбить или убить. 3 сентября, сидя в Scott’s Inn, придорожном баре в Лиме, штат Огайо, он начал действовать по той же схеме, что и в случае с Марджори Хоу: искать одинокую состоятельную женщину, крутиться около нее до конца вечера, чтобы очаровать, пойти к ней домой и сделать все, что сочтет нужным. Все прошло бы как по маслу, но на этот раз вокруг, похоже, не было ни одной подходящей богатой вдовы, слоняющейся без дела в ожидании молодого человека, способного ее очаровать. Вместо этого Пол сидел у стойки бара и разговаривал с бизнесменом по имени Уильям Бейтс.
В Бейтсе было что-то от коммивояжера, и он, казалось, распознал в Поле родственную душу: мужчины стали выпивать, как будто были старыми друзьями. В течение нескольких часов они говорили почти обо всем, что приходило им в голову – о мировой обстановке, о работе, о которой его дорогая жена и слышать не хотела, когда он возвращался домой, о ней самой и даже об остальных членах его большой семьи. Пол не проявил подобной откровенности, но дал понять, что любит путешествовать и имеет тягу к противоположному полу. Несколько удачно вставленных им анекдотов разнообразили общение, и Уильям взял их на заметку, чтобы потом представить как свои. Пол явно умел выпивать, и Уильям поймал себя на мысли, что за этот вечер он смеялся больше, чем за последние десять лет. Ему было почти грустно от того, что этот парень уйдет утром, ведь у него возникло такое чувство, будто он только что встретился со старым другом.
Эта грусть стала еще одной причиной провести остаток вечера на полную катушку. Они продолжали пить еще долго после того, как ему на самом деле следовало идти домой ужинать, но холодное тушеное мясо в горшочках не шло ни в какое сравнение с такими развлечениями. Уже давно стемнело, когда они вдвоем, пошатываясь, вышли на улицу, обняв друг друга за плечи, все еще смеясь над какой-то историей Пола о девушке, путешествующей автостопом, которая, похоже, не получила того, что хотела, от поездки во Флориду.
Ни одному из них не следовало садиться за руль, и они оба это знали, но каким-то образом вдвоем уселись на передние сиденья автомобиля Пола, поклявшись, что доедут до дома в целости и сохранности.