— Так, — подтвердил я.
— И как там тебя? — поморщилась Валя, припоминая. — В смысле — по имени. Фамилию-то сразу запомнила, потому что она смешная. Дикобразов… А имя?
— Аркадий.
— Как длинно… — протянула она. — А уменьшительное есть?
— Нет.
— Ну как же нет? А Аркаша?
— А вот так меня не надо называть, — привычно попросил я. — Я как раз люблю только свое полное имя.
— Странно, — пожала плечами Валя. — А мне кажется, это так мило: Аркаша. Ну поняла, поняла — ты, видно, хочешь быть как Аркадий Райкин.
— Ну да, как Аркадий, так сразу Райкин, — столь же привычно посетовал я. — А ведь есть еще, например, Аркадий Гайдар…
— Угу, писака такой детский, читала, — отозвалась Валя.
— Почему сразу «писака»? — почти оскорбился я за тезку.
— Потому что скучный. То ли дело — «Витя Малеев в школе и дома».
— Да, это лучше, конечно, — согласился я. — И кино такое было.
— Кино мне как раз не очень — я тоже видела, — сообщила Валя. — Как-то там все ненатурально. А в книжке — очень здорово…
66
Тут в буфете возникла вездесущая Вера. Не говоря ни слова, она деловито прошествовала к нашему столику, положила на него заполненный бланк договора и столь же бесшумно удалилась.
— Вам остается только поставить свою подпись, — обратился я к Вале, не глядя на документ.
— Тебе, — поправила она.
— Что «тебе»?.. А, да, прости, — тебе!
Валя придвинула к себе договор. Я вытащил из кармана авторучку и протянул ей. Не вчитываясь, она расписалась в нужном месте.
— Даже не прочла, — прокомментировал я.
— Я уверена, что все так и подписывают, — посмотрела на меня Валя. — В смысле — все актрисы. Да и актеры, наверно.
— Так и есть, — сказал я, слегка пораженный ее проницательностью. И опять то же чувство, как с Варей, — что она слишком умна для актрисы. Слишком умна, слишком красива… Одно лицо… Варя — Валя… Нет, я все-таки колеблюсь: это она или не она? Как же мне узнать об этом наверняка?.. Дозвониться до Волнистого — это во‐первых. Во-вторых, сейчас в ресторане хорошенько ее напоить и все выведать…
— Ты где? — вдруг помахала Валя рукой перед моим носом.
— Я здесь, — очнулся я.
— Непохоже, — хмыкнула она.
— Здесь, здесь… Ну что, договор подписан — мы можем ехать.
— В ресторан? Так рано?
— Можем посидеть здесь. Но там, по-моему, будет лучше.
— Да, пожалуй, — согласилась Валя. — Тогда надо туда. На чем поедем?
— На авто, — небрежно ответил я.
— На твоем?
— Конечно.
— Это я одобряю, — уважительно сказала Валя. Чуть ли не впервые я услышал в ее голосе такую интонацию. Неужели возможно так сыграть?
Когда же мы подошли к моему «Москвичу», Валя вздохнула:
— А вот это я не одобряю. Почему у тебя не «Волга»?
И снова вздох разочарования. Какая тонкая игра!
Так все-таки игра?!
Я молча распахнул перед ней дверцу. Валя, колеблясь и словно раздумывая над тем, стоит ли ей вообще садиться в какой-то «Москвич», все-таки проникла в салон. Медленно. Нехотя. С выражением глубочайшего скепсиса на лице.
Нет-нет, это, конечно, игра. И очень преувеличенная. Девочка явно изображает себя более меркантильной и пошлой, чем есть на самом деле. Но зачем? И даже если изображает, то это вовсе не говорит о том, что она выдает себя за другого человека…
Я захлопнул за ней дверцу, сел за руль и закурил. Валя выразительно посмотрела на меня. Я спохватился и протянул ей сигарету.
— Эх, — снова вздохнула Валя, сделав первую затяжку. И, не глядя на меня, поделилась: — Я думала, раз куришь «Мальборо», то ездишь как минимум на «Мерседесе»…
— Как минимум? — почти рассмеялся я. — А как максимум тогда что?
Валя задумалась, сделала еще затяжку и наконец посмотрела на меня. Теперь в ее глазах уже мелькали смутные лукавые огоньки.
— Да, ты прав, — произнесла она с полуулыбкой. — Действительно, здесь уместнее сказать: «как максимум».
— Ну вот, — отозвался я. — А «как минимум» — это как раз то, что у меня: «Москвич».
— Справедливо, — кивнула Валя. — Только я почему-то подумала, что ты максималист.
— Безусловно, — повернул я ключ зажигания. — Но не в материальном смысле.
И мы дернулись с места.
67
В «Праге» Валя заказала едва ли не половину меню, хотя только что очень плотно поела на «Мосфильме».
— Ты все это съешь? — с недоумением спросил я, когда отошел официант.
— Даже если и не все, — пожала она плечами. — Тебе жалко?
— Нет, — ответил я. И зачем-то добавил: — Для тебя ничего не жалко.
— Что так? — иронически посмотрела на меня Валя.
— Ну вот так, — немного смутился я.
— Влюбился, что ли? — невозмутимо продолжала Валя.
— Думаю, в тебя все влюбляются, — искренне заметил я.
— Но у всех это ненадолго, — неожиданно вздохнула девушка.
— Что так? — спросил я, подражая ей.
— Все очень быстро понимают, что я не подарок.
— Девушка и не должна быть подарком, — высказался я. — Зачем такое потребительское отношение…
Валя недоверчиво хмыкнула:
— Скажи еще, что каждого человека надо принимать таким, какой он есть.
— Как бы банально это ни звучало, но это правда, — развел я руками.
— А если человек ужасен?
— Ну, к тебе-то это не относится…
— Зря ты так думаешь, — серьезно ответила Валя.
— А что в тебе такого ужасного?
— Много чего… А знаешь, что в тебе? — вдруг быстро спросила она.
— Что во мне ужасного? Не знаю…
— То, как ты взглядом прожигаешь, — пояснила Валя. — И даже не моргнешь. Прямо жутко…
— Будто бы? — отозвался я, продолжая смотреть ей в глаза.
— Ладно уж, пялься. — Девушка махнула рукой в мою сторону. — Видно, все вы режиссеры такие…
— Ты, кажется, забыла, что очень похожа на… покойную актрису, — с трудом выговорил я.
— А, значит, твое сверление глазами надо объяснить так?
— Это напрашивается.
— Ты любил ее, что ли? — беспардонно спросила Валя.
— Да, — зачем-то сознался я.
— Ну так, значит, и меня полюбишь, — это прозвучало без всякой полувопросительной интонации, как констатация факта.
— Зачем же такой цинизм? — процедил я сквозь зубы.
— Уж лучше цинизм, чем садизм, — немедленно парировала Валя.
— Какой садизм? — вздрогнул я.
— Я все про твой взгляд. Это самый настоящий психологический садизм. Только на меня он не действует, так что можешь не стараться.
— Почему же он на тебя не действует? — машинально спросил я. В действительности именно я чувствовал себя загипнотизированным, поскольку не в силах был оторвать от нее взгляда. Ее же это и впрямь не смущало — разве что немного раздражало.
— Потому что мне всегда подчиняются люди, а не наоборот, — самоуверенно заявила Валя.
— Даже если и так, тебе лучше об этом не говорить. Иначе людям немедленно захочется перестать тебе подчиняться.
— Тебе не захочется, — усмехнулась Валя.
— А я, выходит, уже подчиняюсь? — всерьез удивился я.
— А разве нет? — рассмеялась Валя.
Я вконец смутился. К счастью, в этот момент к столику подбежали сразу несколько официантов с горячими и холодными блюдами, а также напитками.
«Надо будет сменить тему разговора!» — сказал я себе, опасаясь непонятно чего.
68
Один из официантов очень вовремя спросил у меня:
— Не желаете вина, шампанского?
— Желаем, — опередила Валя, — но начнем с пива.
— Будет сделано, — кивнул официант и испарился.
— Ого! — воскликнул я, во все глаза смотря на девушку.
— Прага славится своим пивом, не правда ли? — сказала она.
— Ты там бывала?
— Нет, но хотела бы. Хоть в каком-нибудь зарубежье. Даже пусть в соцстране. А ты где был?
— Я как раз только в соцстранах и был. В частности, на фестивале в Карловых Варах.
— Что-то выиграл? — невнятно спросила Валя, уже снова с набитым ртом.
— Нет, но…
— Главное — не победа, а участие, да? — отчетливо выговорила Валя, прожевав кусок. — А в капстраны тебя, значит, не пускают? — тут же спросила она.
— Почему сразу не пускают? — оскорбился я. — Я просто сам не особо рвусь.
— Ну, уж не ври, — сделала недоверчивую гримасу Валя. — Кто ж туда не рвется?
— Да очень многие…
— Вот что-то я таких не знаю.
— Ни за что не поверю, — отозвался я. — Хотя бы даже в вашем комсомоле мало таких, что ли?
— Я сама комсомолка, — хмыкнула Валя. — И что теперь?.. Ладно, не огорчайся, побываешь еще где-нибудь в нормальной Европе, — утешила она меня. — А может, и в Америке.
— Что я там забыл? — устало выдохнул я. — Мне и здесь неплохо. Да и вообще, объективно говоря, кому здесь плохо? Может, тебе… Валя? — Впервые, кажется, назвал я ее уменьшительным именем по собственной воле.
— Да мне-то везде неплохо.
— Я почему-то был уверен, что это и услышу.
— Но! — Валя выразительно подняла руку с вилкой. — Думаю, там мне было бы еще лучше.
— «Там» — это где?
— В Европе, в Америке.
— Мы сейчас почти что в настоящей Праге. Наслаждайся. Ах, ну да, Чехословакия — это ведь для тебя ненормальная Европа…
— А ты тоже умеешь язвить, — одобрительно заметила Валя. — Да нет, все правильно: ресторан «Прага» — это почти настоящая Прага, а настоящая Прага — это почти Европа… Жаль, что в Москве нет ресторанов «Париж», «Лондон», «Рим», «Берлин»… Ведь нет таких?
— Нет, — покачал я головой. — Не исключаю, что появится «Восточный Берлин», но для тебя, насколько я понимаю, было бы разочарованием, что не Западный…
— Как сказать, — задумалась Валя и даже перестала жевать. — За неимением лучшего…
Официант поставил нам на стол две огромные кружки золотистого пенистого пива. Валя сразу отхлебнула большой глоток, а я полез за сигаретами. Курение всегда привлекало меня больше любого алкоголя.
— За неимением лучшего, — попытался я развить Валину мысль, — можно и на «Москвиче» покататься, и в социалистическую Прагу съездить, так ведь?..