ед ней падать. Этого я не сделаю. Перед Варей упал бы, но не перед ней.
Не говоря ни слова, я повернул назад и быстрым шагом поспешил прочь.
— Подожди! — окликнула меня Валя.
И я моментально обернулся.
Со слишком, слишком явной готовностью.
99
Она, конечно, не подошла ко мне, а стала ждать, пока я подойду.
И я подошел.
— Ты сказал, что готов выполнить любые мои условия? — с какой-то насмешливостью произнесла она.
— Ну, да, — подтвердил я, хотя уже и не с такой запальчивостью, как минуту назад.
— Хорошо, тогда слушай, — веско сказала Валя. — Во-первых, я не хочу больше приходить на твою чертову съемку, когда она отменена…
— Я уже пообещал, что этого не повторится, — кивнул я.
— Во-вторых, — продолжала Валя, — я не хочу больше ничего слышать о твоей покойнице…
Я с досадой поморщился, но вновь кивнул.
— В-третьих, — закончила Валя, — если мне придет в голову еще какое-то условие, ты и его выполнишь.
Это она ловко, конечно. Напоминает детскую игру про то, кто хочет обладать каким сказочным предметом. Тот, кто самый хитрый, скажет, что хочет волшебную палочку. С ее помощью можно приобрести и все остальные предметы… Кажется, это даже не игра, а из носовского «Незнайки в Солнечном городе»…
Я кивнул в третий раз. Что мне еще оставалось делать?
— Ладно, — сказала Валя. — Посмотрим, как у тебя это получится выполнить.
В этих словах мне почудилась почти явная угроза того, что не сегодня завтра она вновь к чему-то прицепится и тогда уже уйдет от меня окончательно.
— Посмотрим, — сухо отозвался я.
— Только сегодня, надеюсь, уже не будет съемки?
— Сегодня — нет.
— Отлично, — обрадовалась Валя. — Тогда к тебе?
— Конечно, — мгновенно обрадовался и я.
Все дело в проклятой физиологии. Я ее так хочу, что прощу ей все, что угодно. За обладание ею.
Действительно ли все? Интересный вопрос…
Мы дошли до моей машины, почти не разговаривая. Все-таки после этой ссоры между нами возникла какая-то преграда. Нелегко ее будет преодолеть.
Валя, несомненно, это чувствовала и попыталась разрушить эту преграду по-своему. Весьма пикантным и, чего греха таить, восхитившим меня способом.
Как только я тронулся с места, Валя плотоядно улыбнулась и потянулась к моей ширинке.
— Что такое? — не понял я, бросив на нее недоуменный взгляд.
— Следи за дорогой, — приказным тоном сказала она.
— Слушаюсь, — усмехнулся я.
Валя же медленно расстегнула мне ремень, затем пуговицы на ширинке… Я сглотнул, уже поняв, что меня сейчас ждет… И моя реакция на это понимание не заставила себя ждать.
— Ого! — одобрительно произнесла Валя. — Уже и полная боеготовность.
— Всегда готов, — улыбнулся я.
— Помолчи, — эротически прошептала Валя.
Она отогнула край моих плавок и позволила члену выпростаться наружу. Медленно наклоняясь, она, в конце концов, прикоснулась губами к головке. Меня как током пронзило. Я застонал.
— Я что сказала? — Валя бросила на меня взгляд снизу. — Тишина.
Я терял контроль над собой — увеличивал скорость движения в унисон с ускоряющимися манипуляциями Вали…
Когда все закончилось, мы уже гнали сто тридцать в час. Нарушив Валину просьбу о тишине, я все-таки громко, с облегчением простонал. Затем переключил скорость и медленно отпустил педаль газа.
100
Валя вернулась в вертикальное положение.
— Понравилось? — озорно спросила она, облизывая губы.
— Еще как! — выдохнул я. — Фантастика…
— Ну давай быстрее домой, — поторопила она. — Я и сама изрядно распалилась.
Дома я едва успел запереть за нами дверь, как Валя повисла на мне, жарко целуя лицо и забираясь обеими руками под мою одежду. Я повалил ее прямо на пол в прихожей…
А потом на кровати…
И на кухонном столе…
Ночью я долго лежал с открытыми глазами, прислушиваясь к тому, как сладко посапывает Валя. Она уткнулась мне под мышку и закинула руку на живот.
Как прекрасно… Какая она хорошая, когда спит. Вот только в остальном…
Ну, а что в остальном? Никто не совершенен. И я, пожалуй, готов терпеть любые ее выходки ради вот этих минут и часов ее нежности, ласки, страсти и похоти…
Еще недавно у меня была мысль наведаться к ней в училище, когда ее там не будет. Порасспрашивать про нее у однокурсников, преподавателей. Только как это осуществить? Если она не на учебе, она со мной. На съемках или у меня дома. Если я вдруг уйду из дома днем и попрошу остаться, то она, конечно, не согласится. Она пойдет на учебу…
Да и даже если бы мне удалось наведаться к однокашникам Вали в ее отсутствие… Они ведь ей неминуемо все расскажут. И она устроит очередной скандал. Я так и слышу ее презрительно-раздраженную отповедь: «Значит, ты за мной шпионишь? Что-то там у кого-то выведываешь за моей спиной? В таком случае между нами все кончено! Никакого фильма — и никакого секса!»
Нет, лучше не рисковать. Да и что бы я узнал у этих однокашников? Ничуть не больше того, что мне уже известно. Неужто я рассчитываю, что кто-то там в «Щуке» отведет меня в сторонку и доверительно поделится: мол, Валя — на самом деле не Валя, а Варя. Она, видите ли, свою смерть инсценировала…
Ну и бред… Сколько уже можно бредить? Она — не Варя: усвой это наконец! Этого не может быть, потому что не может быть никогда. Успокойся. Тебе досталась подлинная секс-бомба в качестве актрисы и сожительницы. Так радуйся же!
И при этом она еще и как две капли воды похожа на любовь всей моей жизни…
Как две капли? А если Вера права — и это совсем не так? Всего лишь мое разыгравшееся воображение? Галлюцинация…
Галлюцинация, которая длится сутками напролет?! Когда бы я ни смотрел на Валю, я неминуемо вижу в ней Варю! И неужели же вижу только я?..
Надо заставить себя перестать об этом думать, иначе это сведет меня с ума, а то и в могилу.
Но легко сказать — заставить! Здесь придется проявить такую силищу воли, что… Чувствую, мне даже бросить курить было бы легче…
Кстати, о курении. Сколько я уже не сплю? И с тех пор как лег, не выкурил ни сигареты! Надо сказать, до Вари и Вали ни одна девушка — и вообще никто и ничто — не могла заставить меня забывать о сигаретах. А они — эти две В. — то и дело заставляют. Сначала одна, потом другая…
Ну вот я их уже и объединил. В одно, так сказать, целое.
От этой мысли я похолодел. Аккуратно, чтобы не разбудить Валю, я встал с кровати и отправился в ванную. Сел там на закрытый унитаз и с удовольствием зажег сигарету.
Тотчас вошла Валя. Прислонилась к стене и протянула руку. Я вложил в нее сигарету. Она вставила ее в рот и наклонилась. Я щелкнул зажигалкой и поднес ей.
— Можешь сесть мне на колени, — предложил я.
Она села и выдохнула мне дым прямо в лицо. Это немедленно подействовало на меня определенным образом.
Вернее, не это. А просто то, что она рядом. Ее близость. Ее нежная кожа. Ее аромат.
Я бросил сигарету в раковину, впился губами в Валину грудь — и полез ей рукой в трусики…
Она вновь проявила самую похвальную отзывчивость.
101
В наших с Валей отношениях наконец наступила какая-то идиллия. Почти такая же, как в лучшие мои дни, проведенные с Варей…
Одна только разница — в Варю я был страстно влюблен, любил ее больше жизни, ежесекундно обожал, восхищался и восторгался ею… С Валей не так. Я чувствую к ней многое, но не то, что чувствовал к Варе. И совсем не в такой степени. Быть может, полюбить с такой силой возможно только раз в жизни — и поэтому…
Самое главное: это убедительнее чего бы то ни было доказывает, что Валя — не Варя. Можно не верить своим глазам, но нельзя не верить своему сердцу…
Ужасная, признаться, фраза. Если б я услышал такое в фильме, закричал бы на весь зал: «Осторожно, пошлость!»
Так называлась дебютная короткометражка моего доброго приятеля Климова. Блестящее название, кстати.
Осторожно, Валя! Почему-то иногда мне хочется… пусть не прокричать, но прошептать эти слова. Не потому что я считаю Валю пошлой. Нет, ничего такого в ней нет. Но есть что-то… что-то неуловимо отталкивающее. Пусть и в самой малой степени. И это чувствуется даже в те моменты, когда она максимально (для себя) добра и ласкова…
Зато, воспользовавшись ее затянувшимся хорошим настроением, я погрузился в работу. Мне нравилось снимать Валю. Не так, как Варю, конечно, но… Но в особо удачные моменты я, чего греха таить, вновь начинал путать их. И вновь забывал, что моя актриса умерла — и теперь я снимаю ее дублершу…
Вера смирилась с тем, что в фильме все-таки будет играть Валя.
После устроенного Валей самовольного перерыва в съемках я сначала пришел на работу один. Позволил своей сожительнице подольше поспать после бурной ночи.
Увидев издали Веру, я поморщился. Сейчас подбежит и вновь начнет предлагать кого ни попадя… А если б я был с Валей, может, и не посмела бы.
Однако я быстро понял, что Вера пребывает в некой озадаченности. Что ж, надо этим воспользоваться.
Она подошла ко мне и негромко, точно доверяя государственную тайну, заговорила:
— Ты как-то спрашивал про Ларису Кадочникову, так вот…
— Про кого? — перебил я, искренне удивившись.
— Ну как же, — удивилась и Вера, — это ведь Маричка из «Теней забытых предков».
— Ах да, — неохотно вспомнил я давний разговор. Чего доброго, Вера уже притащила ее сюда. Хотя нет, она ведь озадачена. А когда Вера озадачена, это значит, что ей что-то не удалось…
— Так вот, Кадочникову не получится снять, — подтвердила Вера мои ожидания.
— Да что ты! — изобразил я огорчение.
— Да, она сейчас в Киеве снимается. Пидорку играет.
— Кого? — поразился я.
— Это же из Гоголя, — укоризненно посмотрела на меня Вера. — «Вечер накануне Ивана Купала». Уж такие-то вещи можно знать.
— Каюсь, — повинился я, — запамятовал.