– Подойди и скажи, что мы хотим отпраздновать успех «Баллады», – приказали мне старшие товарищи. – Отдадим с первой же стипендии. Он поймет, тоже ведь вгиковец, свой брат.
– Но почему я?
– Потому что ты самый молодой, – резонно ответили старшие товарищи.
Возразить было нечего, и я пошел.
– Старик! – сказал Ежов очень доброжелательно. – Веришь? Последняя трешка осталась. На такси до Кремля доехать, Ленинскую премию получить.
Щукина и Ежова привел к нам Храбровицкий, и не просто так, а с предложением. Идея, которую они принесли, была интересна и серьезна. Судьба бывшей женщины-летчицы в наши дни. Военное прошлое героини было не случайным. Щукин – штурман авиации во время Отечественной войны, Ежов с октября 1941 – командир отделения радистов в штабе ВВС Тихоокеанского флота.
Ради чего они пришли к нам? Как ни странно, в поисках сценариста, соавтора для Ежова. Что же, он сам не смог бы справиться со сценарием?
Он был полон такой живительной творческой энергии, в его голове одновременно роилось такое количество идей, сюжетов, образов, что ему было просто невыносимо и скучно одиноко сидеть за пишущей машинкой. Он или диктовал своей постоянной машинистке, или выплескивал все в потрясающем словоизвержении.
Посмотрите его фильмографию. Из пятидесяти картин, снятых по его сценариям, ровно половина написана в соавторстве.
К тому же в то время, кажется, он был занят еще одной работой. И тоже в соавторстве. Вместе с писателем Виктором Конецким и режиссером Георгием Данелия они весело придумывали сценарий комедии в жанре «ненаучной фантастики», известной как «Тридцать три». Про некоего Травкина, у которого во рту, вопреки анатомии, оказалось тридцать три зуба…
Майя Булгакова в роли Надежды Петрухиной в фильме «Крылья»
1967
[РИА Новости]
Сейчас не смогу восстановить подробности всех сложных перипетий, в результате которых соавтором фильма «Крылья», а скорее все-таки полноправным автором, стала Рязанцева.
В начале Щукин почему-то собирался ставить это кино на Тбилисской студии. Потом грузины почему-то отказались от этого проекта, а режиссер, как говорится, «перегорел», и сценарий на «Мосфильме» дали снимать Ларисе Шепитько. При большой поддержке Ежова. Да и с Рязанцевой они были близкими подругами.
Во всяком случае это стало большим успехом нашего Объединения.
У Ларисы это была вторая полнометражная художественная картина.
Первая – диплом «Зной» по мотивам повести Чингиза Айтматова «Верблюжий глаз», снятый в 1963 году на студии «Киргизфильм». Замечен прессой и удостоен премии за дебют на Кинофестивале в Карловых Варах и премии 1-го Всесоюзного кинофестиваля за режиссуру.
Толомуш Океев и актрисы киргизского кино. 1984
[РИА Новости]
Когда она начинала снимать эту картину, я, командированный Молодежной редакцией Центрального телевидения в го-род Фрунзе, жил по соседству с ней в гостинице. Встречал членов ее киногруппы и приходивших для актерских проб прелестную Клару Юсупжанову и студента ВГИКа Болота Шамшиева, в будущем Народного артиста СССР.
Мы все тогда дружили. Иногда узкими глиняными улочками пробирались в прокуренное жилье звукооператора картины. Мы звали его Толик. Через несколько лет он станет Толомушем Океевым, выдающимся режиссером, снявшим фильм «Лютый», по силе не уступающий, на мой взгляд, фильмам Куросавы.
С именем трех кинорежиссеров – Океева, Шамшиева, Видугириса связывают феномен «киргизского чуда» – период расцвета киностудии «Киргизфильм». В настоящее время киностудия «Киргизфильм» названа в честь кинорежиссера Толомуша Океева.
Рабочий момент съемок фильма «Чужие письма» Ирина Купченко и Илья Авербах
1975
[ГЦМК]
Для сценаристки из нашего Объединения Натальи Рязанцевой вторая картина ее подруги Ларисы Шепитько «Крылья» была дебютом. Мы еще встретим на этих страницах эту замечательную сценаристку, лучшую из нашего – да и не только из нашего – поколения.
Наша сценарная профессия, скажем грубее – ремесло, не требует постоянной приверженности к одной теме. Настоящий профессионал должен быть всеяден, должен уметь перерабатывать в киноязык любой жизненный, психологический и социальный материал, найденный и в настоящем, и в прошлом.
Начиная со сценария «Крылья», с образа летчицы Петрухиной, которая не чувствует себя своей в новой для нее послевоенной жизни, главной и постоянной темой Рязанцевой была и оставалась – Женщина.
Вот они – ее женщины…
Летчица Петрухина. Первая и единственно главная роль замечательной актрисы Майи Булгаковой, в основном появлявшейся на экране во вторых ролях, эпизодах. Она из той плеяды советских драматических киноактрис, русских баб, которая связана с именами Нонны Мордюковой и Людмилы Зайцевой…
Елена Васильевна Устинова в «Долгих проводах» Киры Муратовой, удивительно сыгранная Зинаидой Шарко. Учительница Вера Ивановна в замечательном исполнении Ирины Купченко из фильма Ильи Авербаха «Чужие письма», который, по-моему, стал вершиной мастерства Рязанцевой. Умирающая актриса Юлия Мартынова из последнего фильма Авербаха «Голос» – Наталья Сайко…
Шутя называли Рязанцеву главной феминисткой советской кинодраматургии.
Феминизм – движение за равные права женщин и мужчин, за борьбу с сексизмом и любыми проявлениями гендерной дискриминации, а также противодействие насилию против женщин.
Выделим из этой сухой справки только понятие «насилие». Это же ведь не обязательно побои и оскорбления. Насилие гораздо разнообразней и сложней, а иногда, как ни странно, тоньше.
Рязанцева писала о том, что женская судьба со всеми ее радостями, горестями, рефлексиями – это постоянная борьба с видимым и невидимым насилием.
И не обязательно, чтобы насилие исходило от начальства или каких-то злых людей. Насилие может быть и в отношениях с самими близкими и любимыми. Источником насилия может быть само Время. В добавок еще такой парадокс – любовь – это тоже своего рода насилие. И потому часто женская судьба пусть даже, в общем, благополучная, все равно тайно драматична… Говорить об этом талантливо, точно и, главное, правдиво было делом всей жизни Натальи Рязанцевой в кино.
Стараясь разобраться в происходящем в мире и в нашей жизни, мы все тогда, в своем большинстве, вслед за нашими старшими друзьями, стремились говорить правду. Надо признаться, не у всех и не всегда это получалось…
Объединение поколений в работе Рязанцевой и Шепитько с Ежовым было не случайным, как это часто бывает в кино, а, скорее, даже символичным.
Климов на первой картине сотрудничает с Ильей Нусиновым, вторая картина «Похождения зубного врача» – сценарист Александр Володин. Туров снимает «Войну под крышами» по сценарию Олеся Адамовича. Смирнов и Яшин – «Пядь земли», диплом на «Мосфильме», по мотивам повести Григория Бакланова…
Обратим внимание на такую важную подробность. Все перечисленные сценаристы – участники Отечественной войны. Нусинов с третьего курса МГУ ушел добровольцем на фронт. Володин – связист и сапер. Адамович в возрасте 16 лет – связной и боец партизанского отряда. Бакланов закончил войну начальником разведки артиллерийского дивизиона…
Добавим к этому списку фронтовиков еще и их ровесников режиссеров. Чухрай, Сегель, Ростоцкий, Тодоровский… Их первые картины стали основой того, что можно по аналогии с «прозой лейтенантов» назвать «кино лейтенантов».
Как пробивались они в кино, еще не совсем пришедшее в себя от недавнего «малокартинья», как утверждали на экране свою правду и свой киноязык – это поистине одни из самых волнующих страниц истории нашего кино.
«Однако в полной мере реализовать свои потенциальные возможности нашей кинематографии не представилось возможности…»[101]
Судьба, как писал философ Кьеркегор, это единство необходимости и случайности. И вот в марте 65-го у меня зазвонил телефон. Наташа Рязанцева. «Паша, не хочешь пойти поработать? Какой-то такой журнальчик появился, временный – “Спутник кинофестиваля”. Московского, который летом. Кино будешь смотреть».
Я недоверчиво: «А меня возьмут?»
Наташа: «Там ленинградец Саша Шлепянов – заместитель главного редактора. Есть место».
Временная редакция «Спутника кинофестиваля» помещалась в Гнездниковском переулке, на втором этаже Госкино. Главным редактором там был известный кинодеятель Владимир Петрович Вайншток, он же В. Владимиров, автор сценария фильма «Перед судом истории».
Меня взяли. Это было хорошее время. Новых дружб, встреч, просмотров. Оперативной журналистской работы. Журнал ведь был ежедневный. Рецензии на фестивальные фильмы писались сразу в номер.
Закончился IV Московский фестиваль, закрылся и «Спутник». Но журналистская моя работа продолжалась и как-то так даже хорошо пошла. Я ездил в командировки от журнала «Смена», писал очерки, они нравились.
Я уже даже стал понемногу забывать о кино. Но судьба упорно добивалась своего. И снова телефонный звонок. На этот раз звонит сам Вайншток. Он снова главный редактор журнала-спутника уже V Московского кинофестиваля 1967 года. Предлагает работать с ним. Я не выдержал и соблазнился…
Конец фестиваля. Вайншток, уже расставшийся с Александром Шлепяновым, его соавтором по «Мертвому сезону», дождался, пока в кабинете кроме нас с ним никого не было, протянул несколько машинописных листков и сказал: «Посмотрите на всякий случай».
Это была заявка на сценарий «Двадцать шесть дней из жизни Достоевского».
Глава 7Квалификация кинодраматург
«Сценарий – основа фильма!»
Так нас учили на нашем сценарном факультете во ВГИКе.
И, между прочим, это правильно…
В 1960-е годы кино постепенно менялось. Сказывалось это в более свободной камере, в большей свободе и естественности диалогов, в новом человеческом типе, выраженном в новых актерских лицах.