Время – через кино – пробовало говорить другим языком. Кино стало фиксировать новые ритмы жизни. Новые скорости. Новые ракурсы. Новые смыслы.
Оживление литературы этих лет передавалось кино. Литература питала кино. Особенно «журнальная» проза. «Новый мир», «Знамя», «Юность»… Драматургия, перерабатывавшая эту прозу в кино, была вынуждена менять свой язык и свои приемы под напором реального времени.
Как будто советский кинематограф только и ждал, чтобы немного перевести дыхание и сразу же набрать нового воздуха в свои легкие.
В сентябре 1964 года начинаются съемки «Андрея Рублева», завершатся в ноябре 1965-го. Редактор фильма Л. Лазарев вспоминал о Тарковском:
«Я поражался неиссякаемому запасу физических и душевных сил у него… В нем был столь мощный заряд внутренней энергии, такая самозабвенная одержимость творчеством, что это не могло не заражать, не увлекать за собою работавших вместе с ним, под его началом людей»[102].
Андрей Тарковский и Анатолий Солоницын на съемках фильма «Андрей Рублев»
1966
[ГЦМК]
В искусстве вообще нужны вожди. Влияние идей Тарковского на молодых кинематографистов больше, конечно, связано с другими его картинами – «Зеркало» и «Сталкер». Но уже после «Рублева» было ясно – это и есть гребень «волны».
Волна – изменение некоторой совокупности физических величин, которое способно перемещаться, удаляясь от места своего возникновения, или колебаться внутри ограниченных областей пространства.
Схлынула новая советская волна, «удалилась от места своего возникновения», но влияние ее все равно было ощутимым.
Будут еще другие приливы, отливы и колебания. Но посмотрим, что же происходило в «ограниченной области» нашего кино сразу после перемены в руководстве страны. Когда кино из послесталинского перешло в послехрущевское. Когда до «эпохи застоя», условно говоря, оставалось еще несколько лет.
«Операция “Ы” и другие приключения Шурика», режиссер Леонид Гайдай. Тот самый, чьи фильмы, чьи сборы, как позже пошутил председатель Госкино Ермаш, позволяли Тарковскому переснимать свое кино.
1965 год. Абсолютный лидер проката – «Операция “Ы” и другие приключения Шурика». За первый год проката фильм посмотрели 69,6 миллиона зрителей.
69 миллионов! Как же это выражается в рублях? Итак…
Дневной сеанс: 20–25 копеек. Вечерний сеанс: 30–50 копеек (в зависимости от категории кинотеатра и места в зале).
Простая и, конечно, приблизительная арифметика! Возьмем среднюю стоимость билета и помножим на количество зрителей. Получится фантастическая цифра. 250 миллионов рублей! Похоже, что в шутке министра содержалась определенная доля истины.
Но скептик недоволен мной.
– Вы что же, всерьез считаете, что в комических приключениях трех клоунов, Труса, Балбеса и Бывалого, отразились какие-то перемены?
– Безусловно! – отвечаю я.
Именно комедия с наибольшей чуткостью реагирует на Время. И эти трое, вышедшие из короткометражек «Пес Барбос и необыкновенный кросс» и «Самогонщики», в короткий срок получили статус национальных антигероев. Зритель смеялся не только над ними, теперь он смеялся и над собой. Но, как сейчас говорят, фишка в том, что они были ему симпатичны.
В тени миллионов, заработанных для бюджета Вициным, Никулиным и Моргуновым, как-то теряются «скромные» 13 миллионов зрителей, посмотревших картину Одесской киностудии «Верность».
Первая работа для кино Булата Окуджавы. Первая самостоятельная режиссура Петра Тодоровского. И одна из первых – лирических – картин о войне.
Двое ровесников, двадцать четвертого и двадцать пятого года рождения, мальчишками попавшие на войну, вместе вспоминают ее и искренне делятся своими личными чувствами со зрителями. И уже это было ново для нашего кино. Такое личное, почти биографическое.
Справа налево: Юрий Никулин в роли Балбеса, Евгений Моргунов в роли Бывалого и Георгий Вицин в роли Труса в фильме «Самогонщики»
1962
[РИА Новости]
Сравнительно небольшое количество зрителей можно объяснить. Зритель, избалованный продукцией двух основных студий страны, «Мосфильма» и «Ленфильма», не торопился в кинотеатр, узнав про марку «провинциальной» студии.
«Мосфильм» и «Ленфильм» уже давно не те, что в 60-е. Но тогда мы все знали, что между двумя этими центральными студиями, как и между двумя «центральными городами», существует негласное противостояние.
Давно прошло то историческое время, когда «и перед младшею столицей померкла старая Москва…» Ленинград первенство нехотя уступил, но ленинградцы по-прежнему относились к столице с ревностью и хотели от нее отличиться.
Петр Тодоровский и Булат Окуджава
Фотограф И. Гневашев
1965
[ГЦМК]
Разница между продукцией «Мосфильма» и «Ленфильма» не интересовала зрителя, но была заметна опытным наблюдателям. Дело было не в качестве – на обеих студиях возникали замечательные произведения. Дело было в другом…
«На “Мосфильме” по большей части снималась идеологическая продукция, массовая продукция, а на “Ленфильме” человеческое кино, где человек был взят интимно, то есть в своих переживаниях, в своих частных чувствах» (Любовь Аркус)[103].
Утверждение не безусловное, но не лишено справедливости. Однако «Ленфильм» был неоднороден. И это можно в основном отнести к 1-му творческому объединению с его главным редактором Фрижеттой Гукасян и художественным руководителем Иосифом Хейфицем, а в последствии Виталием Мельниковым.
Даже вне зависимости от деления студии на объединения, там в те годы – в конце 60-х – начале 70-х – как бы существовали два центра, творческие и интеллектуальные. Глеб Панфилов и Илья Авербах.
Между ними не было вражды, как позже между Алексеем Германом и Александром Сокуровым, они были в хороших и уважительных отношениях. Но они были разные. И это так или иначе ощущалось в самом духе тогдашнего «Ленфильма».
«Мосфильм» был другим. И хотя ему нельзя совсем отказать в «человеческом кино», это как бы для него было не главным. Главными были зритель, экономика и конъюнктура, которая зависела от «центральной линии».
В 1967-м – «Ленфильм» дает «приют» Булату Окуджаве, несмотря на его тогдашнюю сомнительную официальную репутацию.
В 1961 году в альманахе «Тарусские страницы» (Калужское издательство) рядом со стихами Цветаевой, Заболоцкого, Слуцкого, прозой Паустовского и Казакова появляется повесть не очень еще известного писателя Б. Окуджавы «Будь здоров, школяр». Повествование от лица 18-летнего интеллигентного мальчика, попавшего на фронт. Очень личное, почти автобиографическое.
Илья Авербах
1969
[ГЦМК]
Олег Даль в роли Жени Колышкина в фильме «Женя, Женечка и “катюша”». Слева – Николай Мартон в роли немецкого офицера
1966
[РИА Новости]
Повесть читает не очень еще известный режиссер Владимир Мотыль, до этого снявший одну картину на студии «Таджикфильм». Они встречаются, работают над сценарием под названием «Женя, Женечка и “катюша”». В роли героя Жени Колышкина оба видят только одного актера из «Современника» – Олега Даля.
Даль блестяще прошел пробы, но на съемках случались неприятности.
«Во время работы над картиной у Даля произошел… срыв, и он получил административное наказание сроком на пятнадцать суток. Ежедневно актера под конвоем доставляли на съемочную площадку, в конце дня он возвращался в камеру. Согласно графику, именно в то время снималась сцена пребывания Жени Колышкина на гауптвахте, и внутреннее состояние артиста совпало с настроением его героя»[104].
Конечно, вовсе не только уважаемая марка «Ленфильма» привела в кинотеатры 20 миллионов зрителей. Лирический сюжет, который к финалу оборачивается трагедией, подкупал своей человечностью.
Правда, «открытые источники» утверждают, что в начале «прокат осуществляли только в сельских клубах и кинотеатрах на окраинах». Откуда же тогда 20 миллионов? И вот тут возникает легенда. Согласно ей, Владимир Мотыль отправил телеграмму в 300 слов самому Косыгину. И якобы Председатель Совета министров разрешил прокат без ограничений.
В абсолютной достоверности этого можно сомневаться. Хотя… Зная в свое время Владимира Яковлевича Мотыля, зная его характер, все-таки думаю, такую телеграмму он мог отбить…
А для так называемых «провинциальных» студий 1965-й оказался годом подлинного триумфа.
Рижская киностудия художественных и хроникально-документальных фильмов. Студия обеспечивала полный цикл кинопроизводства, начиная с процесса написания сценария до запуска фильма в прокат. В 1965 году студия выпустила четыре фильма: «“Тобаго” меняет курс», «Клятва Гиппократа», «Заговор послов», «Двое».
Однако в случае с четвертым фильмом, короткометражным «Двое», студия написание сценария не обеспечивала. Сценарий пришел со стороны. И это был поистине счастливый случай.
Михаил Богин в 1962 году заканчивал ВГИК в мастерской Л.В. Кулешова. В это время в Москве открылся Театр мимики и жеста, собравший талантливых, но неслышащих молодых артистов.
На одном из спектаклей Богин увидел актрису Светлану Сонину и узнал ее историю. Светлана когда-то слышала, но во время войны, еще девочкой, слух потеряла. Став взрослой, полюбила слышащего молодого человека…
Режиссер Михаил Богин, оператор Рихард Пикс, актриса Виктория Федорова, актер Валентин Смирнитский на съемочной площадке фильма «Двое»
1965
[ГЦМК]
Богин вместе с Юрием Чулюкиным, известным картиной «Девчата», пишет сценарий для своего диплома. Два года добивается постановки. Рассылает сценарий по разным студиям, всюду отказ. Героиня – глухая, немая? Инвалид? Да вы что, молодой человек? Молодежи нужны другие герои.