Немного такой частный вопрос. Почему в «Группе крови» Гурьянов играет не на акустике, а использует компьютер?
Потому что мы записывали ее дома.
То есть это была чисто «домашняя» работа?
Да.
И все остальные, наверное?
Да, конечно. Это раз. Во-вторых, понимаете, иногда лучше использовать компьютер в условиях наших студий. Потому что он, во всяком случае, как-то отстроен. А живые барабаны могут быть… Надо иметь такую материальную базу, чтобы это имело хоть какой-то вид…
Кто у вас сейчас звукорежиссер?
У нас нет звукорежиссера. Мы работаем если на студии, то с человеком, который знает, что где воткнуто и как сделать громче, тише и так далее, но продюсируем музыку мы сами.
Виктор, так или иначе, мы все заинтересованы, чтобы нашу рок-музыку знали везде. Вот вы сказали, что ваша поездка во Францию – своего рода пробное выступление там. Да? Есть ли какие-то перспективы, есть какие-то планы на дальнейшие ваши выступления именно за рубежом?
Знаете, планов много. Но я могу сказать, что я все-таки продолжаю отказываться от большинства предложений выступать где-нибудь за границей.
Можно ли сказать, что это происходит потому, что вы по не зависящим от вас обстоятельствам не хотите быть хуже, чем вы есть?
Я не хочу быть клоуном. Я не хочу быть таким вот: «Вон русские пришли, пошли посмотрим».
Понятно. Тогда такой вопрос. Как вы относитесь к английскому циклу Бориса, в частности к «Radio Silence»? Многие говорят о том, что, взяв для своих текстов английский язык, английскую речь, Борис очень многое потерял в своих песнях, и его музыка стала более стандартной, приближенной к каким-то общим мировым стандартам, потеряла самобытность?
Я согласен. Она действительно потеряла самобытность. Я не знаю, насколько эта пластинка будет интересна в Америке, но здесь, я думаю… Конечно, это немножко не то.
Вы говорите, что вы не хотите быть клоуном. Ну а поездки во Францию? В нашей прессе писалось, что Гаркуша показывал голую задницу. Стоило ли с голой задницей ехать туда, на Запад? Они ведь там это все видели.
Знаете, Гаркуша и я – это разные вещи. Я не отвечаю за группу «АукцЫон», а отвечаю за группу «Кино». Никто из группы «Кино» голой задницы не показывал.
Просто хотелось узнать ваше отношение.
Мы стараемся минимально использовать, вообще не использовать каких-то внешних эффектов, а просто играть и петь. Поэтому на фоне «голой задницы» мы прошли более незамеченными в концерте. Но сейчас, по-моему, начинают слушать эту пластинку.
«Моя жизнь – это группа „Кино“. Мы неразделимы»
Газета «Молодая гвардия»
(Пермь)
Август 1990 г.
ВСТУПЛЕНИЕ:
Сегодня на этом месте ты, дорогой читатель, должен был найти давно обещанный материал о «Ласковом мае», карате, выпуск «Магического спектра». Но… Вчера поклонники группы «Кино» отмечали печальную дату – девять дней гибели Виктора Цоя. Можно по-разному относиться к этому певцу. Можно сейчас недовольно ворчать на фанов, в горе расписавших стены домов, но нельзя не признать, что с уходом Цоя, следовательно, и группы «Кино» со сцены советский рок, как говорится, уже не тот. И нетрудно понять ребят-меломанов, ставших в эти дни как потерянные, ведь для многих из них 15 августа – не только день смерти любимого певца, но и день смерти единственного друга, кумира.
Мы уже публиковали интервью с Виктором Цоем, когда группа «Кино» гастролировала в Перми («МГ» от 28 апреля). Но по ряду причин тогда оно не увидело свет полностью. Что ж, пришло время отдавать долги, поэтому сейчас мы и прокручиваем эту затертую кассету. Кассету с голосом Цоя. Части вопросов из-за треска и шороха почти не слышно, их приходится восстанавливать по памяти. Прокручиваем мысленно и «видеоряд»: посреди комнаты кресло, в нем спиной к темному окну Виктор, чуть сбоку отдыхают Каспарян, Густав, на столе – гитара.
Виктор, говорят, ты решил променять «Кино» на кино? Это так?
Ничего подобного. Моя жизнь – это группа «Кино». Мы неразделимы.
Голос звучит глухо. В паузах между фраз слышны невнятные реплики: в комнате много народу – музыканты, администраторы, охрана.
Ты чувствуешь родство с землей своих предков?
Не знаю. Может быть. Но родиной считаю Ленинград.
Интересуешься ли ты политикой, в частности тем, что творится в Корее?
Ты знаешь, политика в последнее время стала мне скучна. Что же касается Кореи, то, по-моему, происходящее там уму непостижимо. Додуматься объединить две Кореи – два государства, несовместимые, как вода и огонь! Впрочем, это забота Ким Ир Сена и его дорогого сыночка. И хватит об этом.
Хорошо. Увлекаешься ли ты спортом?
Постольку поскольку. Сразу же отвечу и на следующий вопрос: восточными единоборствами уже не занимаюсь, бросил.
Виктор немногословен. Слова будто выдавливает из себя. То ли из-за того, что общение с журналистами ему в тягость, то ли характер такой.
Известно, что ты неплохо относишься к Кинчеву, уважаешь Б. Г. А нравится тебе «Наутилус»? Бутусов, например, признается, что его любимая группа – «Кино».
Мне нравятся отдельные композиции «Нау».
Ты не считаешь их творчество повторением «Кино»?
Нет, я так не считаю.
Часто пишут, что Цой – шаман. Использует колдовские приемы воздействия на публику.
Чушь пишут!
Твой любимый цвет – черный. Это символ жизни для тебя?
Нет, это просто мой любимый цвет. И все.
Ты долгое время занимался изобразительным искусством. Кого из художников ты наиболее ценишь?
Георгия Гурьянова.
Виктор, сколько лет ты себе отводишь еще для работы на сцене?
Я же сказал, что я не шаман и гаданием не занимаюсь.
Есть ли какие-нибудь планы?
Планы есть всегда.
Правда ли, что ты собираешься уехать в Японию?
Да, я хочу сделать там несколько песен.
Вдруг запись резко оборвалась. Конец интервью. Тишина. Слышно лишь шуршание пленки. Через минуту-другую – песни «Кино», записанные тогда же, прямо на концерте.
ЗАКЛЮЧЕНИЕ:
И неожиданно мы ловим себя на банальнейшем сравнении: вот так внезапно оборвалась жизнь Цоя, но не умерли песни и память о нем. Впрочем, сколько бы ни избито было сравнение, но так оно и есть. И от этого никуда не деться…
Что ж, остается поставить точку в этом последнем материале, посвященном Виктору Цою. Последнем, ибо, думаю, следует прислушаться к просьбе Артема Троицкого не поминать имя Виктора всуе… Он этого не любил. Да и ни к чему.
«Моя душа – в моих песнях…»
Журнал «Костер»
№ 8, август 1991 г.
ВСТУПЛЕНИЕ:
15 августа прошлого года трагически погиб поэт, певец, композитор, киноартист – Виктор Цой. Виктор Цой торопился жить и очень любил жизнь, хотя мало кому признавался, – образ «черного рыцаря» не позволял этого. Он всегда был таким угрюмым, каким его привыкли видеть в черно-белом ящике телевизора. Никогда не расставался с черным костюмом и гитарой-шестистрункой. С ним трудно было разговаривать. Он не любил говорить – он любил петь. По опросам всяческих хит-парадов он сам и его группа «Кино» занимали только первые места. Он был тем самым «последним героем», который нарисовал на рукаве группу крови и отправился в бой, потому что «тем, кто ложится спать, спокойного сна» и «мы хотели пить, но не было воды», и тогда он сказал, что «дальше действовать будем мы». Мы – это и беспечная восьмиклассница, и угрюмый бездельник, и ты, которая «так любишь эти фильмы». «Костер» печатает одно из последних интервью Виктора Цоя, которое он дал нашему корреспонденту Александру Игудину.
Виктор, что изменилось в твоей жизни за прошедший год?
Хвастаться нечем – все как обычно. Разве что жить стало труднее и опаснее. Я просыпаюсь утром и не знаю, что будет завтра, сегодня, чего мне ждать от жизни.
Чем вызвано такое беспокойство?
Состоянием нашего общества, которое я расцениваю как очень опасное. Вот уже четыре года, как вместо дел почти все занимаются болтовней, вместо перемен – тишина, вместо свободы – неизвестность. У меня такое впечатление, что мы все больны СПИДом, что скоро может случиться неповторимое.
А если говорить о музыке?
Здесь все взаимосвязано: дефицит мыла и дети, умирающие от СПИДа, национальные конфликты и запреты на творчество…
Что такое в твоем представлении популярность?
Трудно определить. Скорее всего, это то состояние, когда тебя не только обожают и превозносят, но и уважают как творческую личность…
У твоего подъезда дежурят поклонники…
К сожалению, да. Из-за них я стал домоседом, хотя раньше никогда им не был. Я не могу погулять по городу, не могу сходить в гости, к друзьям, потому что в меня все тыкают пальцем: «Смотри, Цой пошел».
Но может быть, дежурство у твоего подъезда – это единственная возможность для многих взглянуть в твои глаза, заглянуть в душу, узнать, чем ты живешь?
Моя душа – в моих песнях. А живу я надеждой на лучшее время.
«…Жизнь полна случайностей…»
Г. Зинченко
Газета «Московская правда»
5.12.1991 г.
Интервью с Виктором Цоем в перерыве одного из концертов в Питере весной 1990 года.
К какому музыкальному направлению относит себя рок-группа «Кино»?
Ни к какому. Я вообще против термина «рок» и не занимаюсь этим. Просто играю музыку, которая мне нравится.
И тем не менее в нашей стране действительно возникает очень много проблем. Вам никогда не хотелось эмигрировать?
Нет, никогда. Я считаю, что надо здесь жить. Конечно, гораздо труднее, но, побывав несколько раз за границей, я понял, что мне там будет скучнее. Говорю это не из каких-то там патриотических соображений, просто отношусь к этому вопросу несколько иначе. Я считаю, что человек живет на планете, а не в государстве.