– Нет, спасибо.
– Оставь его в покое, – сказала Бетти. – Он просто маленький мальчик.
Женщины налили себе еще виски и молча выпили, пока за грязными кухонными окнами тускнел свет. Хотя квартира была маленькой и темной, как и большинство в многоквартирных домах, их находилась в передней части здания. В задней части домов было темнее, сырее и душнее, чем в передней. И им повезло, что на кухне было окно, даже два. Какой бы несчастной ни была жизнь некоторых жителей Нью-Йорка, казалось, всегда найдется кто-то, кому еще хуже, о чем его мать не уставала ему напоминать.
Однако сейчас она тихонько похрапывала, склонив голову набок, из уголка ее рта свисало немного слюны.
– Значит, – сказала Сэди, глядя на него здоровым глазом, – тебе только что исполнилось тринадцать.
Он кивнул, с каждой минутой его взгляд затуманивался еще больше.
– Ты же знаешь, что на самом деле сделало бы тебя мужчиной, – сказала она. Это было скорее утверждение, чем вопрос.
Бетти посмотрела на нее.
– О, ты не…
– А почему бы и нет? – спросила она. – Рано или поздно он должен это сделать, так почему не сейчас?
– Ему всего тринадцать.
– Думаю, если он достаточно взрослый для виски, то он достаточно взрослый и для этого.
Тонкая струйка ужаса пробежала по его спине, когда он понял, о чем они говорили. Он замер. Его мать все еще спала в кресле, теперь громко храпя, поджав ноги. Когда она так спала, не было особого смысла пытаться разбудить ее – она редко реагировала даже на то, что ее трясли.
– Нет, – твердо сказала Бетти Сэди. – Я не буду иметь к этому никакого отношения, и ты тоже.
– Но…
– Я сказала «нет», и это окончательно!
Сэди пожала плечами и закурила сигарету.
– Хорошо, будь по-твоему.
Чувство облегчения окутало его тело, и он сделал глубокий вдох. Но, как только он это сделал, его желудок скрутило, и его вырвало. Рвота была желтого цвета, с зелеными вкраплениями салата, который он съел с коркой хлеба на обед.
Две женщины посмотрели на это с удивлением, а затем, к его ужасу, разразились смехом.
– Неужто ты страдаешь морской болезнью? – спросила Сэди, ее худощавое тело сотрясалось от смеха.
– Не обращай внимания, милок, – сказала Бетти, вытирая слезы от смеха. – Это случается со всеми нами.
Он не ответил. Его лицо горело от стыда и отвращения. Оставив двух женщин, он направился к своему алькову в стене. Приподняв занавеску, он забрался под одеяло и зарылся головой в подушку, чтобы заглушить ужасный издевательский звук их смеха.
Глава 21
Элизабет зашагала по коридору, стараясь излучать уверенность, которой не чувствовала. Подходя к редакционному отделу, она увидела очередь людей, собравшихся у офиса Кеннета Фергюсона. Казалось, они были выходцами из всех слоев общества. Здесь были торговцы и матросы, кузнецы в кожаных фартуках, клерки, бухгалтеры с «зеленой» призмой, грузчики в сапогах и комбинезонах.
Она стояла, уставившись на них, когда увидела спешащего к ней Фредди Эванса.
– Что все это значит? – спросила она. – Что происходит?
– Они пришли из-за статьи в утренней газете. Люди приходят толпами, чтобы помочь нам опознать бедную молодую девушку.
– Полагаю, они хотят получить денежное вознаграждение, – сказала Элизабет, когда они проходили мимо толпы людей.
– Я не знаю ее, – сказала высокая жилистая женщина. На переносице у нее держалось пенсне, а в руках она держала небольшую дорожную сумку, которая, судя по всему, была набита книгами. Элизабет приняла ее за библиотекаря. Женщина сморщила свой длинный тонкий нос. – Но я пришла исполнить свой гражданский долг.
Элизабет последовала за Фредди в кабинет Кеннета Фергюсона, чувствуя странное оцепенение.
– Удивительно, не правда ли? Так много людей отпросились с работы, чтобы помочь прессе, – сказал редактор, когда они вошли. – Закройте за собой дверь.
– Какую сумму они получат в качестве вознаграждения? – спросил Фредди.
– Это еще предстоит определить. Все зависит от того, окажется ли их «зацепка» полезной. Кстати, поздравляю, – сказал он Элизабет. – Газета продается как горячие пирожки.
Она открыла рот, чтобы ответить, но у нее перехватило дыхание, и она подавилась. Фергюсон пристально посмотрел на нее, зажав в зубах вездесущий окурок сигары.
– С вами все в порядке?
Она кивнула.
– Да, – ее голос звучал ржаво, как шарнир, нуждающийся в смазке. Она сделала глубокий вдох, чтобы унять звон в ушах.
– Хорошо. Потому что с этими людьми нужно провести собеседование.
– Со всеми, сэр? – спросил Фредди.
– Со всеми без исключения. Вы готовы к этому? – спросил он Элизабет.
– Я, сэр?
– Это ведь ваша история, верно?
– Конечно, сэр. Спасибо вам, сэр, – ее голос звучал откуда-то издалека, как будто исходил не из ее тела, а откуда-то еще.
– Тогда идите, – сказал Фергюсон. – Дайте мне знать, если что-нибудь выясните.
– А я, сэр? – спросил Фредди.
– Вы можете помочь мисс ван ден Брук. Ей понадобится помощник.
– Но я…
– Фотограф, я знаю. Тебя повысили в должности. А теперь приступайте к делу вы оба.
– Где мы будем… – начала Элизабет.
– Воспользуйся моим кабинетом.
– Но где вы будете…
– Где ваш стол? – спросил он Элизабет.
– В задней части комнаты для репортеров, рядом с окном.
– Я найду его.
– Но…
– Позовите меня, когда закончите. И не забывайте делать заметки.
– Да, сэр, – сказала она, пока он собирал бумаги со своего стола в папку. Даже приводя в порядок бумаги, его жилистое тело излучало энергию. Его уверенность в себе и целеустремленность странно успокаивали.
– Тогда отлично, – сказал он, быстрыми шагами выходя из комнаты, зажав папку под мышкой и горсть заточенных карандашей в другой руке.
Несколько секунд они с Фредди стояли не двигаясь. Складывалось ощущение, что по комнате прошел торнадо, весь воздух будто был высосан после его ухода.
– Итак, – наконец сказала она. – Ну что, начнем?
Собеседования стали приятным отвлечением. На какое-то время Элизабет смогла забыть о том, что с ней произошло, и переключить свое внимание на что-то другое. Большинство людей, казалось, горели желанием помочь. Многие из них заговорили о денежном вознаграждении, на что Элизабет повторила то, что сказал Фергюсон, – что оно зависит от полезности их информации. Некоторые, казалось, были разочарованы этим, некоторые разозлились, но большинство восприняли это как должное. Живя в Нью-Йорке, вы быстро понимаете, что не все так радужно, как кажется на первый взгляд. Всегда приходится платить определенную цену, и чем раньше вы научитесь терпению, тем лучше.
Они с Фредди сидели, разговаривая с людьми и делая пометки, больше часа, который затем превратился в два, пока в очереди не остались всего несколько человек. Большинство наводок, которые они получали, были достаточно расплывчатыми, чтобы оказаться полезными. Подсказки вроде: «Я видел девушку, похожую на нее, на Бродвее на прошлой неделе» – были обычным делом. Казалось, никто не знал ни ее имени, ни даже того, в каком районе она жила. Некоторые люди не видели ее фотографии и даже не читали утренний выпуск «Геральд». Они оказались в редакции по наводке друга или коллеги, который утверждал, что газета заплатит за информацию, каким-то образом не обращая внимания на тот факт, что они такой информацией не располагают. Худая женщина в пенсне оказалась самопровозглашенной «ясновидящей». Она утверждала, что мертвая девушка явилась ей во сне и показала, что ее убийца – не кто иной, как призрак Босса Твида.
– Присаживайтесь здесь, мисс, – сказал Фредди, когда в комнату нерешительно вошла бледная девушка. Она была аккуратно, но просто одета, выглядя как настоящая скромница. Ее чисто вымытое лицо было миловидным, но не красивым. Она чем-то напоминала монашку. Ее светло-каштановые волосы были собраны в аккуратный и незаметный шиньон на затылке, перевязанный простой черной лентой. Ее карие глаза были большими и простодушными, а кожа такой бледной, что казалась почти болезненной. Хотя они были примерно одного возраста, она пробудила в Элизабет материнский инстинкт защиты.
Усевшись в предложенное Фредди кресло, девушка спокойно сложила руки на коленях и пристально смотрела на него и Элизабет, ожидая, когда кто-нибудь из них заговорит. Ее поведение привлекло внимание Элизабет – большинство других людей едва могли сдерживаться, порываясь выпалить то, что они хотели сказать.
Элизабет придвинула свой стул поближе к девушке, так что их колени почти соприкоснулись.
– Меня зовут Элизабет ван ден Брук, – мягко представилась она. – А это Фредди Эванс.
– Меня зовут Мэдди – сокращенно от Мэделин. Мэдди Тирни.
– Спасибо, что нашли время зайти, мисс Тирни. У вас есть для нас какая-то информация?
– Ох, видите ли, мисс, я работаю в миссионерской организации Бауэри.
– Это очень похвально, – сказала Элизабет. Основанная в 1879 году миссионерская организация Бауэри стала вторым благотворительным местом для помощи жителям Нью-Йорка. Основанная преподобным и его женой. Он принимал нуждающихся людей всех вероисповеданий и происхождений.
– Итак, мисс Тирни, эта молодая женщина работала с вами? – спросила Элизабет, поднимая первую страницу «Геральд».
– Нет, мисс… она была, эм, клиенткой. Видите ли, преподобный Рулиффсон велел нам называть их так, – застенчиво добавила она. – Он говорит, что это свидетельствует об уважении.
– Полностью согласна, – сказала Элизабет. – Когда она пришла к вам?
– Она появилась около недели назад.
– Какова была причина, по которой она нуждалась в вашей помощи? Она пила?
– Я так не думаю. Она не была похожа на пьяницу.
– Она сказала, зачем пришла к вам? – спросил Фредди.
– По правде говоря, она говорила об этом немного расплывчато. Но мы никому не отказываем, независимо от причины.
– Она назвала свое имя? – спросила Элизабет.