– Тогда я говорю ему: «Нет, сэр, я никогда не видел такой свиньи, как эта». И он говорит…
Мысли Мэри блуждали. Она продолжала кивать и улыбаться, но мысли были за миллион миль отсюда. Она мечтала встретить богатого банкира, который, очарованный обаянием, увез бы ее в роскошную жизнь.
– …Так вот, особенность такой свиньи в том, что…
Она слышала тихое тиканье настенных часов над ними, с болью осознавая, как утекают секунды. Она надеялась, что не будет такой, как он, в этом возрасте. Должен быть способ избежать такого утомительного времяпровождения – конечно, не все в старости вели себя так. Он затянулся сигаретой и хрипло закашлялся. Она слышала, как мокрота булькает у него в груди. Он наклонился к ней, и она почувствовала его прогорклое дыхание. Пахло, как в компостной куче.
Он усмехнулся и затушил сигарету.
– И тогда он как-то странно смотрит на меня, и…
Она терпеливо досидела до конца рассказа, думая, что их сеанс, должно быть, почти закончился.
– Извините меня, я отойду на минуту, – сказала она как раз в тот момент, когда он начал рассказывать очередной анекдот с участием козы и оползня. Она слышала его уже с полдюжины раз, и ей захотелось выйти на минутку подышать свежим воздухом. С каждым словом, слетавшим с его губ, она чувствовала, как у нее перехватывает дыхание, словно он высасывал весь воздух в комнате. – Я сейчас вернусь, – сказала она, торопливо проходя мимо горстки посетителей в переднем зале и выходя на улицу. Ей просто нужно было несколько минут тишины, свободной от его бесконечной болтовни.
На фермерском рынке Гансеворта, расположенном в квартале отсюда, кипела жизнь. Стук колес телег соперничал с криками торговцев, ржанием лошадей и смехом детей. Она глубоко вдохнула, почувствовав на языке привкус сажи из соседнего магазина на Девятой авеню. И все же это было зрелище получше, чем прокуренная атмосфера «устричного бара».
Ей отчаянно захотелось еще выпить. Окутанная легкой дымкой алкоголя, она, возможно, смогла бы лучше противостоять скуке. Когда девушка повернулась, чтобы вернуться внутрь, то почувствовала, что кто-то приближается сзади. Она обернулась и увидела хорошо одетого мужчину в цилиндре и отглаженном сюртуке. В руках у него была трость с перламутровым набалдашником и пара лайковых перчаток.
Он приподнял шляпу и улыбнулся.
– Добрый вечер. Хотите ли чего-нибудь выпить?
Она заглянула внутрь наполненного дымом заведения, затем снова посмотрела на него.
– Да, – сказала она, сверкнув своей самой обольстительной улыбкой. – Я бы очень хотела выпить.
Глава 39
Кеннет Фергюсон стоял у своего стола, уставившись на листок бумаги, который держал в руке. Он посмотрел на Элизабет, его лицо было серьезным.
– Осирис? Что за чушь?
– Он был египетским богом подземного мира.
– Откуда вы это знаете?
Она рассказала ему о книге, которую ей одолжил доктор Абернати, и о своей теории относительно смерти Салли.
– Получается, если мумия должна была символизировать Осириса, почему он не убил мужчину?
– Этот человек не заинтересован в убийстве мужчин.
Он поднял листок бумаги.
– Вы уверены, что это египетский символ воды?
Порывшись в своей сумочке, она достала набросок древнеегипетских символов, который нашла в книге, включая тот, что был на шее Салли.
Фергюсон с минуту изучал рисунок, прежде чем вернуть его ей.
– Откуда мы можем знать, что записка от человека или лиц, убивших Салли? Что, если она от самозванца? Возможно, кто-то хочет доставить нам лишние неприятности или просто ищет внимания?
– Только горстка людей видела символ у нее на шее. Фредди, я, коронер и его сотрудники, Виктор Новак.
Фергюсон нахмурился.
– Этот Виктор Новак – он служащий морга в Белвью?
– Да.
– У него хорошая репутация?
– Мне показалось, что да, но не могу сказать наверняка. Детектив-сержант О’Грейди, конечно, знает об этом. И детектив-инспектор Томас Бирнс – тоже.
Фергюсон схватил со стола окурок сигары и сунул его в рот.
– Продажный ублюдок! Он принадлежит Таммани-холлу, как и каждый полицейский в этом городе.
– Вы не намерены информировать его об этом развитии событий?
– С чего бы? Он настоял на том, чтобы мы сообщали ему, что нам можно печатать, а что – нет. Не вижу причин делиться с ним информацией.
– Разве это не помогло бы полиции найти преступника?
– Записка была адресована вам. Вы вольны поступать с ней как пожелаете. Что вы об этом думаете?
– В записке говорится о том, что следующая жертва будет найдена в водоеме или рядом с ним.
– Вряд ли это полезная информация. Манхэттен – это остров. Мы окружены водой.
– Не думаю, что она была отправлена с целью проинформировать нас. Я считаю, что это скорее насмешка.
Редактор протер глаза и опустился в свое рабочее кресло.
– Меня очень беспокоит, что эта записка была отправлена вам. Я боюсь, что вы в опасности.
Элизабет хранила молчание. Угроза, которой она боялась, таилась поблизости, но она знала, что лучше не говорить об этом.
– Не беспокойтесь обо мне.
Фергюсон вздохнул.
– Возможно, было бы лучше, если бы вы отошли от этого дела.
– Нет! Пожалуйста, умоляю вас, не надо.
– Я не хочу нести ответственность за то, что подвергну вас опасности.
– Тогда пошлите кого-нибудь со мной на задание… например, Фредди.
Фергюсон задумчиво пожевал окурок сигары.
– Фредди? А он хорошо сложенный парень. Выглядит достаточно сильным. Но сможет ли он справиться с собой в трудной ситуации?
– Он из лондонского Ист-Энда. Там ужасно опасно.
– Сомневаюсь, что в Лондоне есть место, которое можно сравниться с Файв-Пойнтс.
– Спросите Фредди – он любит рассказывать о своих подвигах на улицах Уайтчепела.
Фергюсон погладил бороду в знак того, что он готов сдаться.
– Хорошо, – сказал он. – Я поговорю с ним.
– Я обещаю, вы не пожалеете об этом.
– Я уже жалею об этом. Что, если с вами что-то случится? Как я объясню это вашему отцу?
– Просто скажите ему, что его своевольная дочь действовала без вашего разрешения.
– Ха, слабое утешение, если вас найдут задушенной где-нибудь в переулке.
– Думаю, вы преувеличиваете угрозу для моей персоны.
– Очень надеюсь, что вы правы. В противном случае вы очень глупая молодая девушка, а я – жалкое подобие редактора.
Он выглядел искренне огорченным, и Элизабет стало жаль его. Она решила быть предельно осторожной, если не ради себя, то ради него.
Она подняла записку.
– Что бы вы сделали на моем месте? Сообщили бы вы об этом инспектору Бирнсу?
– Сообщил ему о чем?
Они обернулись и увидели издателя газеты «Геральд» – Джеймса Гордона Беннетта-младшего, стоящего в дверях. Склонив голову набок, одетый в отделанный соболем сюртук модного парижского покроя, он был воплощением уравновешенности и элегантности.
Кеннет Фергюсон коротко вздохнул.
– Мистер Беннетт! Я… я думал, вы в Париже.
– Так и было, – сказал издатель, аккуратно складывая свои желтые лайковые перчатки, прежде чем положить их на ближайший стул вместе со своим цилиндром. – Но сейчас я здесь, и мне передали, что в газете происходят интересные события. – Он повернулся к Элизабет: – Добрый день, мисс…
– Позвольте мне представить мисс Элизабет ван ден Брук, моего звездного репортера.
– Ах да, я помню, что обещал вашему отцу, что мы найдем для вас здесь место. И, похоже, мы превзошли его ожидания, – сказал он, взглянув на Фергюсона.
– Сэр, она отлично справляется с работой…
Беннетт отпустил его взмахом руки.
– В городе уже поговаривают о том, что «Геральд» первыми наняли женщину – криминального репортера. Что еще более важно, ваша история продается в газетах. – Он грациозно развалился на одном из свободных стульев, выглядя очень ответственным.
Элизабет видела фотографии мистера Беннетта и всегда считала его довольно красивым, но во плоти он был еще более впечатляющим. У него было длинное лицо, чисто выбритая и мощная линия подбородка, высокий лоб и четко очерченные скулы. Нос у него был длинный и прямой, губы тонкие под несколько пышными усами. Но самыми поразительными чертами его лица были глаза. Хотя у его отца, как известно, были косые глаза, старший Беннетт не передал эту черту своему сыну. Глаза Джеймса Гордона Беннетта-младшего были большими, сияющими и необычного бледно-кораллового оттенка. Глубоко посаженные под тяжелыми веками, они, казалось, буравили взглядом того, с кем он разговаривал.
Он разгладил верх брюк и выдернул невидимую ворсинку из аккуратно выглаженной складки.
– Итак, мисс ван ден Брук, я прочел каждое слово в вашем рассказе. А теперь расскажите мне, чему еще вы научились. Будьте добры, ничего не опускайте.
Элизабет взглянула на Фергюсона, который кивнул.
– Хорошо, сэр, – сказала она. – Я расскажу вам все, что знаю.
Беннетт внимательно слушал, подперев подбородок рукой, время от времени кивая, пока она говорила.
– Вы храбрая девушка, – сказал он, когда она закончила. – Вы согласны? – спросил он редактора.
– Конечно, – отрезал Фергюсон, как будто его раздражал этот вопрос.
– Итак, что вы об этом думаете? – спросил Беннетт Элизабет, указывая на письмо.
– Я думаю, он насмехается над нами.
– И, возможно, заодно проверяет нас, – добавил Фергюсон.
– Как же?
– Он надеется, что мы это напечатаем.
Беннетт повернулся к Элизабет.
– Вы считаете также?
– Да. Он хочет получить признание за свои преступления.
– Но разве это не увеличило бы его шансы быть задержанным?
– Он не верит, что его поймают, – рискнула предположить она. – Он готов пойти на риск, потому что…
– Чувствует себя непобедимым?
– Да.
– Тогда мы должны спросить, почему он так уверен, что его не схватят, – заметил Фергюсон.
– Верно, – сказал Беннетт. – В этом-то и загвоздка. В самом деле, почему?