— Allright (олрайт — хорошо), я сейчас же приглашу этого знаменитого сыщика и, если он не занят, то надеюсь, что он откликнется на мой зов и явится тотчас.
Поля Эшленда снова увели в его камеру, а Рукэри, между тем, вызвал по телефону Вильсона и сообщил ему просьбу заключенного. Сыщик был дома и сразу же согласился приехать.
Джон Вильсон был не только энергичный и ловкий сыщик, но и добрый человек с благородной душой, который тотчас же поспешил на зов несчастного заключенного, взывающего к нему о помощи.
Как Джон Вильсон обещал, он был уже в назначенный час в главном полицейском управлении и велел доложить о себе Рукэри, который сообщил ему суть дела, улики против
Поля Эшлэнда и заявил, что он лично уверен в виновности молодого человека.
Но великий сыщик был, очевидно, другого мнения, хотя его не высказывал пока.
— Чем занимается этот Поль Эшлэнд? — спросил сыщик.
— Он владеет комиссионной конторой «Вильям Эшлэнд» уже пять лет после смерти своего отца и унаследовал его миллионы, которые он увеличил в семь-восемь раз. Говорят, что прежде он вел легкомысленный образ жизни, но с тех пор, как обручился с мисс Анной Кюстер, молодой убитой девушкой, он исправился. Еще из достоверных источников мне известно, что Поль Эшлэнд искренне любил свою невесту.
— И вы могли поверить, что он убил свою невесту, которую так сильно любил?
Начальник полиции пожал плечами.
— Ну, судя по характеру молодого человека и той искренности, которая существовала между молодыми людьми, можно было бы и усомниться в его виновности, но все говорит против него.
— Но, может быть, какой-нибудь заклятый враг Поля Эшлэнда выкрал у него портсигар и кинжал, чтобы превратить их в орудие своей мести. И я попытаюсь пролить свет на это дело.
Рукэри сообщил Вильсону, в каком положении нашли труп и насколько подвинулись до сих пор расследования.
Затем сыщик отправился в дом предварительного заключения и просил провести себя в камеру арестованного Поля Эшлэнд.
Молодой человек приветствовал сыщика с радостным волнением.
— От всей души благодарю вас, мистер Вильсон, что вы пришли! Теперь я могу надеяться, что с меня снимется это ужасное подозрение, и мое честное имя будет восстановлено.
Сыщик пожал руку молодого человека.
— Это пожатие руки, мистер Эшлэнд, скажет вам, что я не верю в вашу виновность, и обещаю вам, что употреблю все силы, чтобы освободить вас из вашего заточения. Пока же я попросил бы вас ответить мне на некоторые вопросы. Не имеете ли вы какого-нибудь смертельного врага, мужчину или женщину, кто бы мог совершить такое гнусное преступление?
— Нет! — ответил Эшлэнд. — Я положительно никого не знаю, кому бы понадобилось поступить так жестоко с моей невестой и со мной. Также нельзя предположить, что убийство совершено с целью грабежа, потому что у мисс Анни ничего не было. Удар же был рассчитан для меня, а мой портсигар и кинжал были украдены для того, чтобы навлечь подозрение на меня. И я знаю, когда дело дойдет до судебного разбирательства, скажут, что это прием всех преступников, сваливать свою вину на неизвестного злодея, и мне не поверят.
— Совершенно верно, мистер Эшлэнд. Я же лично верю в существование этого неизвестного злодея, и я хочу, и должен разыскать его.
— Сделайте это! Сделайте это как можно скорее! — вскричал Поль. — Позор сидеть в тюрьме невыносимо гнетет меня; вы не можете себе представить то отчаяние, что заставляет меня содрогаться при одном только воспоминании о гнусном преступлении, совершенном над моей бедной, дорогой Анной!
— Скажите мне пожалуйста, мистер Эшленд, где совершали вы вчера вечером вашу прогулку?
Молодой человек пересчитал все улицы, по которым он проходил, а сыщик заносил это в свою записную книжку.
Джон узнал еще от молодого человека, что Анна была бедна, но добра и очень честна. До своего обручения она занималась в одной из банкирских контор, и этим содержала свою старушку-мать.
Джон Вильсон простился с молодым человеком. Хотя сначала надежда закралась в душу Поля Эшлэнда, но, оставшись один, он снова предался отчаянию по утерянной возлюбленной, так зверски убитой рукой злодея.
Между тем, великий сыщик направился в канцелярию начальника полиции Рукэри и попросил показать ему оружие преступления; это был остро отточенный малайский кинжал, дорогая рукоятка которого была украшена инкрустацией.
— А ножны вы нашли в рабочем кабинете мистера Эшлэнда?
— Нет, их нигде не могли найти. Мы обыскали не только его квартиру, но и ту, в которой проживала убитая, но без всяких результатов!
— Это обстоятельство, может быть, величайшей важности! Я бы хотел осмотреть обе квартиры.
Великий сыщик вышел из полицейского управления и направился в свою квартиру в Иофферсонстрит 99.
Там он сообщил о случившемся своему брату Фреду и своим помощникам Бен Нильсу и Гольм Гаррисону. Он дал им указания доказать алиби[9] Эшлэнда.
Трое молодых людей должны были идти по той же дороге, по которой совершал свою прогулку Эшлэнд; быть может, они нашли бы людей, видевших миллионера и могущих подтвердить это под присягой.
Затем Джон Вильсон отправился в квартиру убитой.
Он скоро дошел до 58-й улицы и нашел там разбитую параличом мистрисс Кюстер. Она лежала без движения и не могла дать никаких объяснений сыщику; на следующее утро она тихо скончалась и нашла в смерти покой от своего ужасного горя.
Труп убитой Анны Кюстер, красивой молодой девушки, был унесен в покойницкую кладбища. Из слов посторонних Вильсон узнал, что убитая лежала на спине, в своей спальне, и кинжал был воткнут в сердце по самую рукоятку.
Но все его поиски оказались безуспешными, он не мог напасть на след, по которому можно было судить о личности убийцы.
Тогда он отправился в Оджен-авеню, где находился великолепный дворец миллионера.
В то время, как Джон Вильсон шел задумчивый по улицам, газетчики продавали листки, сообщавшие о зверском убийстве молодой девушки и аресте всем известного миллионера Эшлэнда. На улицах стояли группы народа, с волнением обсуждая происшествие, и собирались большими массами как перед домом, где было совершено преступление, так и перед дворцом Эшлэнда.
Великий сыщик наконец решил войти в дом незамеченным, с заднего крыльца, и начать свои наблюдения тайно.
Привести же в исполнение свое намерение он мог только при наступлении темноты.
До наступления вечера он наводил справки у своих помощников, которые нашли людей, видевших миллионера во время его прогулки.
Этим было доказано отсутствие миллионера на месте преступления, и Вильсон рассчитывал, что Эшленда отпустят на свободу под денежное обеспечение.
Было уже одиннадцать часов вечера, когда он вернулся на Оджен-авеню.
Перед домом уже никого не было, и полиция также удалилась.
Джон Вильсон проник во двор. Он легко взобрался на окно первого этажа, которое было наполовину открыто, а отюда он проник в какую-то комнатку, вроде кладовой, находящейся около кухни.
В доме царила мертвая тишина, часть прислуги ушла из дому, а оставшиеся уже спали. Бесшумно проскользнув через большие сени, он поднялся по лестнице, устланной ковром, в первый этаж, на площадку которого выходит несколько дверей.
Несколько мгновений спустя он очутился в кабинете аресстованного владельца дома и, так как с улицы проникал свет от электрических фонарей, ему не пришлось прибегнуть к помощи своего потайного фонаря.
Здесь он сделал важное открытие. Между задней стороной письменного стола и стеной Джон Вильсон нашел застрявший старый футляр для очков, на котором кожа была от времени потерта.
В футляре находились очки с довольно большими и сильными стеклами. Владелец их, следовательно, обладал очень плохим зрением и, видимо, нуждался в их помощи на улице.
Сыщик спрятал находку в карман. Он знал, что Поль Эшлэнд таких очков не носил и имел прекрасное зрение. Что слуги Эшлэнда носили подобные очки, было также маловероятно, да и место находки было довольно странно.
След на стене показал, что кинжал был прикреплен несколькими крючками и что преступнику стоило много труда, чтобы снять его.
Для этого он встал на стул перед письменным столом; во время работы очки выпали из наружного кармана; на футляре видны были полустершиеся золотые буквы «Д. К.».
Великий сыщик энергично продолжал свой осмотр, но вдруг остановился, прислушиваясь. Ему послышались чьи-то осторожные шаги, приближающиеся к кабинету, и в один момент Джон Вильсон спрятался за оконными портьерами.
Он только что успел скрыться, как дверь тихо отворилась.
В комнату проскользнула темная фигура, которую Джон Вильсон при достаточном свете мог хорошо разглядеть.
Это был человек очень высокого роста, худощавый, одетый в темный редингот. Некрасивые, отталкивающие черты его продолговатого, желтого лица внушали отвращение; особенно неприятно поражали его длинные, отвратительные уши.
На голове у него был одет низкий цилиндр, в правой руке был наготове револьвер, и сквозь сильные очки он зорко осматривал комнату.
Он проскользнул до середины комнаты и оглянулся, как бы стараясь убедиться, один ли он или нет. Не услышав ничего подозрительного, он прокрался к письменному столу и стал его тщательно обыскивать.
Очевидно, он чего-то искал и, как предполагал Джон Вильсон, предметом его поисков были очки.
— Они должны быть там, — пробормотал он про себя. — Не может быть, чтобы они пропали. Ищейкам может быть многое доступно, но какие-то старые очки ни к чему их не приведут и не помогут напасть на верный след.
Незнакомец лежал растянувшись на полу и шарил под диваном, как вдруг Вильсон тихо вышел из засады, моментально осветил полным светом своего карманного электрического фонаря комнату и, направив на него дуло своего револьвера, произнес негромко, но твердо: