Вместо ответа один из злодеев встал около двери, другой встал на стол, подставил под ноги маленькую скамью, достал веревку, перекинул через имеющийся крюк в потолке и сделал из другого конца петлю.
— Встань на стол! — приказал Консэйн с дьявольской гримасой. — Время, назначенное тебе, скоро истекает.
— Нет, не будет этого! — вскричал несчастный Дэфт.
Но в тот же момент Консэйн ударил его кастетом, который он незаметно достал из кармана, с такой силой, что он без звука упал.
— А теперь скорее за дело! Скорее в петлю его, а то нам будет много хлопот с ним, когда он очнется!
Негодяи схватили бесчувственного Дэфта и подняли на стол, двое поставили его на скамью, поддерживая его, а Консэйн надел ему на шею петлю.
Гаррисон рвал на себе веревки в бессильной злобе, он вскочил и головой ударял преступников, но один из них оттащил его.
Все трое злодеев соскочили со стола.
Дэфт стоял с петлей на шее на столе.
— Оттолкни скамейку! — приказал Консейн.
Скамья отлетела далеко в сторону и Джон Дэфт повис на веревке. Должно быть, в последнюю минуту он пришел в себя, лицо его исказилось, глаза вышли из орбит и ужасный храп наполнил комнату.
Страшно было смотреть, как медленно выходил язык изо рта повешенного.
После нескольких конвульсий все стихло.
В этот момент Гаррисон с нечеловеческой силой вытолкнул изо рта кляп и с дикой яростью проревел:
— Ах, вы мерзавцы! Проклятье на вас всех! и горе вам, если здесь появится Джон Вильсон!
— Джон Вильсон?! — в один голос вскричали все трое, и голоса их звучали неподдельным ужасом.
— Да, Джон Вильсон! Он мой учитель! и не таким негодяям, как вы, тягаться с ним.
— А! Он Вильсоновский пес! — рычал Консэйн яростно. — Тогда не выпускайте его! В погреб его! Пусть там издыхает с голода!
Связанного снова схватили и понесли вниз по лестнице: на каменном полу сеней был люк, который подняли. Железная лестница вела вниз, но они не понесли связанного сыщика по ней, а бросили вниз.
Падение не обошлось сыщику без вывихов, но с этим злом можно было еще мириться; но последующие часы были настоящей пыткой для сыщика.
Страшная боль в суставах мучила его, из ран струилась кровь, и ему стоило больших усилий отогнать крыс, которые прыгали по нем в темноте. Но он твердо верил, что Вильсон спасет его.
По наступлении сумерек Вильсон и его помощники собрались в условленном месте.
Отсутствовал только Гаррисон.
Вильсон знал, что молодой сыщик мог опоздать по очень важным причинам, и сказал:
— Нет сомнения, что Гаррисон напал на след. Но, быть может, он в опасности, и наш долг спешить к нему на помощь. Дай Бог, чтобы нам это удалось.
И все трое двинулись к дому Эшлэнда в Оджен-авеню.
Вильсон вошел в дом один, а остальные остались вблизи дома и стали зорко следить за всем.
Эшлэнд радостно встретил сыщика.
При первых же словах можно было догадаться, из-за чего произошла такая перемена к лучшему.
— Теперь я благодарю вас не только как великого сыщика, но и как сердечного человека, который умел разъяснить всю неосновательность моей бесхарактерности. О своей невесте я сохраню священную память и утешение найду в усиленной работе.
— Верно, мистер Эшлэнд! — возразил сыщик. — Таким я желал вас видеть; и теперь я надеюсь, что с вашей помощью мы сегодня вечером нападем на след негодяев.
Он вынул часы:
— Теперь девять часов! — сказал он. — Пора идти. Ступайте впереди, я последую за вами, и не забудьте, что вы должны притворяться таким же, каким оставили злодеев вчера в клубе.
— Будьте уверены, — начал Эшлэнд, но сыщик быстрым движением руки остановил его. Приложив палец к губам, он исчез в соседней комнате. Сначала Эшлэнд удивился и не понял ничего.
Но в следующий же момент понял все. Острый слух сыщика уловил какой-то шорох в коридоре и тихие шаги.
Вдруг распахнулась дверь. Эшлэнд обернулся и увидел Консэйна, который стоял на пороге.
— Ну? — спросил он.
Эшленд скоро нашелся.
— Что вам, мистер Консэйн?
— Разве вы забыли вашу клятву?
— Что вы?! Я ни минуты не забывал ее!
Консэйн указал на стенные часы.
— Уже девять часов — пора. Не найдя вас на условленном месте, я зашел за вами.
— Хорошо, идем!
— Кажется, вы говорили с кем-то, когда я входил?
— Нет! Впрочем, я говорил сам с собой.
Консэйн посмотрел за занавесью, открыл даже дверь в соседнюю комнату, но ничего подозрительного не нашел.
— А ваше обещание вы сдержали относительно духовного завещания?
— Все в порядке, мистер Консэйн.
— И никому не говорили о том?
— Никому!
— Идем же! Со вчерашнего вечера, когда мне снова досталась белая пуля, жизнь еще более опостылела мне; быть может, сегодня мне удастся, наконец, вытащить черную пулю!
— Но я надеюсь, что мне достанется черная пуля, — ответил Эшлэнд. — Теперь, когда я покончил все дела, мне остается только умереть. Я купил себе даже место на кладбище возле своей невесты.
Оба пошли, но на этот раз пешком; за ними же последовало трое сыщиков.
Им отворил тот же негр и впустил их.
Эшлэнд и Консэйн вошли в комнату, где находился алтарь. Их уже ожидали остальные члены.
Все молча сели.
Дрожащим голосом Эшлэнд спросил:
— А Джон Дефт уже покончил с собой?
Все ответили наклонением головы.
— Да, он умер и сам выбрал себе способ смерти; после вы его увидите сами.
— Он застрелился?
— Нет, он выбрал смерть через повешение. А вы что изберете? — спросил он почти злорадно.
— Пулю!
— Бензер, подай сюда ящичек. Не надо терять времени.
Человек с жирным красным лицом медленными шагами подошел к алтарю и принес ящичек с пулями.
Вынимали жребий, но всем доставались белые пули.
Когда очередь дошла до Эшлэнда, он вынул черную пулю.
С подавленным криком смотрел он на маленькую пулю, решающую его участь.
Джим Консэйн ударил рукой по столу, воскликнул:
— Опять не то! Два года я жду, как счастья, черную пулю — и опять ждать!
Следуя внезапной мысли, Эшлэнд положил свою пулю перед Консэйном на стол и сказал:
— Вчера вечером вы просили у Дэфта пулю, которую он вам не дал. Но я не могу видеть ваших мучений — уступаю вам свою пулю, берите ее и умрите сегодня вместо меня.
Этого Консэйн не ожидал.
Наконец, покачав отрицательно головой, он сказал:
— Нет, этой жертвы от вас я не приму. Ваша рана так свежа, что вам более всех нужен вечный покой… Ваше горе превышает мое, итак, оставьте вашу пулю у себя.
— Вы замечательный человек, — сказал Эшлэнд, по-видимому, взволнованно. — Хорошо, я оставлю пулю у себя!
Он поднялся и пошел к двери соседней комнаты.
— Прощайте! Я исполню свое решение в этой комнатке. Я устрою все дела, дайте мне времени один час — и все будет кончено.
— А где находится завещание? — спросил Консэйн.
— В моем письменном столе, в нижнем ящике налево.
— Так идите же! — возразил Консэйн. — А я помолюсь за вашу бедную душу!
Эшлэнд подходил уже к двери, но в ужасе отпрянул назад: на крюке, над столом висело бездыханное тело Дэфта.
Придя в ужасный дом, Вильсон и его помощники узнали по оставленным Гаррисоном знакам, что он находился здесь и в опасности.
— Без сомнения, он вошел, но это было очень рискованно с его стороны, — пояснил сыщик, — будем надеяться, что он еще жив!
Он точно так же стукнул в дверь, как и Консэйн.
— Кто там? — раздался голос негра.
— Друзья Джима Консэйна!
Черный негодяй приоткрыл дверь и осторожно выглянул.
Но Вильсон не дал ему времени повторить вопроса. Сильным толчком ноги он открыл дверь, с быстротой молнии схватил негра за горло и одним ударом кулака лишил его чувств.
Вильсон же пошел наверх в комнату с алтарем, по описанному Эшлэндом плану.
— Я должен проникнуть туда! — тихо проговорил сыщик.
Взгляд его упал на выключатель электрического освещения, и блестящая идея осенила его.
— Фред, оставайся здесь. Я проберусь наверх; когда я тебе дам тихий сигнал, то ты моментально потуши свет, но не более как на десять секунд. Я хочу воспользоваться темнотой, чтобы через алтарную комнату пробраться в соседнюю комнату. А вы оба станьте за дверью алтарной комнаты и, как только услышите мой зов или выстрел, — сейчас же ворвитесь в комнату.
Фред и Нильс кивнули утвердительно головой.
Сыщик же бесшумно побежал по устланной ковром лестнице наверх и остановился у двери алтарной комнаты, в которой послышался говор.
Когда Эшлэнд подошел к двери, сыщик подал сигнал Нильсу, тот передал Фреду — и свет погас.
В это мгновенье сыщик бесшумно открыл дверь, проскользнул в маленькую комнату, и снова появился свет. Вильсон спрятался под стол. Он видел мертвое тело Дефта, но не очень опасался, что его откроют, так как в комнате царил полумрак.
Он насторожился. Дверь открылась. Поль Эшлэнд появился на пороге и в испуге вскрикнул при виде висевшего.
Но молодой человек вошел; тяжело опустился он в кресло и с ужасом поднял глаза к мертвецу.
Позади него появился Консэйн, остальные по его знаку остались в соседней комнате.
Он закрыл дверь и сказал:
— Смотрите, мистер Эшлэнд, как покончил Дэфт свои расчеты с жизнью.
— Но это ужасно! — лепетал Эшлэнд. — И он сам повесился?
— Конечно! Я тоже не избрал бы этот способ смерти, напоминающий смерть преступника. Но, очевидно, он страшился пули.
Эшлэнд схватился обеими руками за голову.
— Бедняга! — прошептал он. — О, зачем мы не помешали ему?
— Как вы можете говорить так? — воскликнул Консэйн. — Вы знаете же, что он сам жаждал смерти и исполнил устав клуба.
Поль Эшлэнд с содроганием покачал головой.
— Теперь мне смерть страшна!
— Вы должны преодолеть этот страх, — сказал Консэйн. — Помните данную клятву!