Может, это всего лишь ракурс был тот же, но Женни ахнула.
– Женевьева предположила, что одна из картин в замке – портрет Мединоса, – пояснил кузине Бартоломью. – Он – просто копия этого молодого человека, только в доспехах. Рафаэль… Рафаэль – это мой брат.
– Слышала. Инвалид. Красивый. Необыкновенно умный, – усмехнулась кузина.
Барт кивнул.
– Рафаэль считает, что полотно написано незадолго до исчезновения кинжала и Глаза бури.
– Меня не интересуют старые сказки, – пожала плечами кузина.
– Меня тоже, – заверил ее Барт и скорчил снисходительную физиономию. – Но Рафаэль просто помешан на истории и легендах. Они с Женни нашли общий язык.
– Еще одно поколение сумасшедших, – вздохнула кузина. – Женин! Рано начинаешь, Мединосы с ума сходят от этой истории годам к шестидесяти.
Женни насупилась, однако промолчала. Барт заговорщицки подмигнул кузине, мол, мы с тобой взрослые люди, терпимо относимся к слабостям наших родных. Кузина то хмурилась, то не могла сдержать улыбки. Она изо всех сил противилась обаянию этого пройдохи. Хотя, почему пройдохи? Выглядел он вполне искренним.
Барт взял остальные фотографии. Он смотрел и детально расспрашивал, что сколько стоило, где кого разместили, как долго все планировали… Кузина с удовольствием перечисляла суммы, уточняя, за что платили они, а за что – родители жениха. Барт заметно помрачнел. Потер лоб.
– Я предполагал, что дорого, но чтобы столько!
Кузина самодовольно улыбнулась.
– Для меня и половина таких денег звучит страшно, – признался Барт. – Как много вы заплатили за платье?
– Не мы, а семья жениха. – И кузина назвала сколько.
– Оно того стоило, – одобрил Барт. – А драгоценности?
Кузина просто засветилась.
– Фамильные.
– Подходят. Как будто специально подобраны. Фотограф замечательный! – продолжал лить бальзам Барт.
Женни за его спиной слегка заскучала: ей хотелось распечатать книги, но вряд ли это сейчас удобно.
– Ой, – спохватилась кузина, – я на поезд опоздаю.
– Тебя проводить? – поднялся Барт.
– Что я, дороги не знаю? – хмыкнула она.
Ему полагалось предложить ей еще раз, и она бы согласилась. Но он, видимо, был из слишком простодушных, только пожал плечами.
– Приезжайте с мужем на нашу выставку и Рождественский бал. Я пришлю приглашения. – Барт заглянул кузине в глаза: – Нам с Женин нужна поддержка. С моей стороны – Рафаэль. С вашей – вы с мужем. Помирим стариков. Обязательно приезжайте!Она бы охотно с ним поболтала по дороге: парень простоватый, но интересный. Не очень догадливый. Любопытно, что они с Женни нашли друг в друге? Они же из разного теста. С Женевьевой понятно. Мечтательница. Красавца приняла за принца из сказки. А Бартоломью? Кузина смотрела в окно поезда на башню замка Медичесов. Его прельстил романтизм их вражды? Ромео новоиспеченный! Но почему бы и в самом деле Мединосам и Медичесам наконец не помириться?
– Ты! – не дала Барту обнять себя Женевьева. – Ты флиртовал с моей кузиной!
– Что? – Барт рассмеялся и сделал еще одну попытку, но Женни отскочила в сторону.
– Ты ревнуешь? К кузине? Меня? – возмутился он.
Они прыгали вокруг стола. Барт пытался приблизиться, Женни увертывалась от него.
– Ах, красавица-невеста, ах, какое платье! – злилась Женни.
– Да я вербовал ее в наш лагерь! Нужен же нам союзник в твоей семье! – возмущался несправедливостью Барт. – Я изо всех сил пытался завоевать доверие этой дамы с комплексом полноценности, а ты меня теперь обвиняешь?
– А вот Ллойд никому не пытался понравиться. Он внимания на нее не обратил, как будто ее тут и не было!
– Хорошо Ллойду… А что он здесь делал? – дошло до Барта. – Что он от тебя опять хотел?
– Ты ревнуешь? К Ллойду? Меня? – мстила ему Женин.
Закончилось все тем, что Бартоломью поймал потерявшую бдительность Женевьеву и обнял. Поцеловать не успел. Послышались шаги, и они отскочили друг от друга. Маленькая бабушка хотела что-то сказать, но удивленно уставилась на Барта.
– Кузина уже уехала. А Джек Смит заглянул в гости, – пришла ей на помощь Женин.
Прабабушка облегченно закивала головой.
– Джек, деточка, посмотри, почему форточка хлопает. У меня от нее голова разболелась.
– Бабушка! – возмутилась Женин. – Зачем ты сама ее открываешь? У тебя же я есть!Пока Барт возился с форточкой, Женин распечатала книги. Милый папа! Он догадался, какая тема ее интересует, и положил несколько томов на свой вкус. Женин развернула письмо и забыла обо всем на свете, купаясь в словах родительской любви. От перечитывания письма в сотый раз ее оторвал вернувшийся на кухню Барт. Он починил форточку.
– Папа пишет: он надеялся, что я фармакологией займусь. Но понял, что меня заинтересовала история костюма. И одобряет. Говорит, главное, что я нашла увлечение. Желает успеха, – с гордостью сказала Женевьева Бартоломью.
– Отлично! Все идет по плану! – прищелкнул пальцами Барт.
Хорошо, что Женин заранее пролистала книги и заложила нужные страницы. А то ведь Бартоломью поднял ее на смех, когда она выложила на их громадный кухонный стол все, что ей передали из Порт-Пьера.
– Это же книжки для детей! – взял Барт верхнюю из стопки. – Ты бы еще художественные романы принесла!
Его снисходительная улыбка разозлила Женевьеву. Любезничая с кузиной, он так же снисходительно улыбался в сторону Женин! Женевьева вспыхнула. Рафаэль посмотрел на нее и решил заступиться.
– Не все книги детские, – сказал он, перебирая их и открывая закладки. – Остальные – очень хорошая подборка.
– А чем вам не нравится детская литература? – Женин приободрилась. – Книги по истории для детей содержат только проверенные конкретные факты в удобочитаемой форме! И иллюстраторы таких книг лучшие из лучших! Рафаэль, подтверди.
– Ну, – Раф смутился. – Я давно не читал ничего подобного, не помню уже. К сожалению, на них невозможно сослаться, и авторы не указывают свои источники.
«Упрямцы твердолобые». Женин прищурилась.
– Вы нашли в ваших умных книгах, как сделать эннен или закрутить грилланду вокруг головы?
– Нет, – удрученно развел руками Рафаэль, – нигде не описано. Барт пытался поимпровизировать по репродукциям, но выходит плохо.
– А здесь есть! – Женни, торжествуя, ткнула им «Играем в жизнь в замке».
– «Средневековый костюм. Плащи: как сделать круг, как сделать полукруг», – насмешливо зачитал вслух оглавление Барт.
Женни отобрала книгу, открыла нужную страницу и протянула картинкой вверх.
– Хм… – Барт потер макушку. – Женни, должен признать, что ты гений.
Он попытался ее обнять, она его отпихнула сердито.
– Нет, что ты. Я маленькая глупая девочка.
– Ну все, признаю, был не прав. Ах, ты так!
Барт поймал ее и завязал узлом длинные рукава своего бывшего свитера.
– Попалась? Не сердись. Я просто очень серьезно отношусь к этой выставке.
Он обнял ее и прижал к себе. Женин сопела, пытаясь освободить руки.
– А как, ты думаешь, я отношусь?
Барт поцеловал ее надутые губы:
– Мир?
– Обитатели замка Кастельно, построенного в двенадцатом веке, платили арендную плату – одно яйцо в год! – Рафаэль сунул Барту под нос вторую детскую книгу. – Никогда не слышал об этом.
Барт с неохотой выпустил Женин и проворчал:
– Может, яйца были золотые в то время.Бартоломью поплатился за свое недоверие. Всякий раз, когда они сверялись с «Историей моды для детей» или «Историей одежды в картинках», он получал пинок в бок от Женевьевы. Даже если в книжках и не находился нужный им факт. Барт в долгу не остался и, когда Женин примерила их пробный эннен, высокий конусообразный головной убор, он взял карандаш и нарисовал ее в этом колпаке набекрень.
Поздно ночью Барта растормошил Рафаэль, оставшийся спать в его комнате:
– Женин не права. Какие же это конкретные факты? Когда именно, в какой период платили одно яйцо в год? Указана только дата постройки замка!
– В моем доме этой дряни не будет, – зевнул Барт.
– Яиц? – удивился Раф.
– Детских книжек!
– Почему?
– Чтобы мои дети по ночам спокойно спали, – заехал ему подушкой Барт.
Раф отмахнулся от подушки и неожиданно улыбнулся:
– А я помню, как отец читал нам стишки из детской книжки. Когда он объяснил тебе, почему лягушки в сказке спрятались от цапли – ты заревел. Не хотел верить, что цапля их съест.
– Ну, знаешь ли, для детской сказки это несправедливо!
Братья рассмеялись.Бартоломью отнюдь не развлекался в тот день. Он уехал в типографию забирать брошюры к их выставке. Это не помешало Женевьеве ворчать, что самая неблагодарная и сложная работа досталась ей, а Барт как всегда сбежал. Рафаэль поддакивал, чтобы задобрить Женни. Что ему еще оставалось делать: не самому же аккуратными печатными буквами писать пояснительные таблички к экспонатам.
Идею набить текст на машинке Бартоломью отверг, посчитав, что мелкий шрифт никто не станет читать. Зря что ли Рафаэль оттачивал каждое слово и перепроверял каждый упомянутый факт. Заказать подписи в той же типографии Барт поскупился. Он перебрал варианты подешевле. Отмачивал бумагу в воде, капал лимоном и чаем. И добился эффекта «под старину». Разграфил. На пожелтевших и даже побуревших от процедур поверхностях нарисовал заглавные первые буквы, украсив их затейливым орнаментом. Женевьеве осталось дописать черными чернилами текст.
Формат листов оказался очень неудобным, большим. Женевьева мучилась, мучилась, разулась и с ногами забралась на кухонный стол в замковой пристройке.
«Хорошо, что я в штанах, а то вдруг кто-нибудь нагрянет», – вообразила она, какое шокирующее зрелище сейчас представляет верхом на столе. Женни закусила губу и продолжила старательно выводить ровные квадратные буквы. Рафаэль проверял, зачищал помарки и откладывал готовые надписи на кресла и стулья.
– Никогда и в мыслях не было, – развлекал он Женевьеву разговором, – что детская книжка окажется такой удобной для быстрого исторического анализа.