Бартоломью с недоумением уставился на ножны.
– Раф, – позвал он. – Раф, нет Глаза бури! Обшарить дно еще раз?
Барт опять полез в колодец. Ощупал камни, распадавшиеся в руках песчаные комья, переворошил трехсотлетнюю пыль. Время поджимало. Он поднялся наверх. Без камня.Биорн вела вниз Маленького дедушку, который прижимал к груди кинжал и ножны. Бартоломью подсадил на спину Рафаэля. Один из журналистов спускал складную коляску Рафа. Отец нес прадедушкин стул. Замыкал процессию фотограф с аппаратурой.
– Все запереть, никого никуда не пускать, мы вернемся через пару дней, – велел Барт маме, выбежавшей к центральному входу в замок. – Папа, ты не забыл включить сигнализацию?
– Включил-включил, – заверил его отец и восторженно спросил у мамы: – Нет, ты это видела?
Мама только головой покачала.Маленький дедушка с большой неохотой отстранил от себя оружие, вздохнул, но мужественно протянул его Бартоломью Медичесу.
– Давай, внучек.
Барт взял клинок, завернул в бархат с вышитым гербом Медичесов. Отдал отцу, пока усаживал Рафа в такси.
В машине отец не удержался, развернул сверток.
– А можно мне наконец подержать в руках? – звонко попросил Раф.
– Все как я думал! – воскликнул он, вынимая кинжал из ножен. – Кинжал точно из Кашмира! Твое мнение, папа?
– Ну, я не специалист, возможно, что из Персии, – важно сказал Медичес. – Одно могу утверждать – не европейская работа.
– А ножны! Ты только посмотри!
– Да, – встрял Барт, – мастер обладал большим вкусом. Ножны идеально подходят к кинжалу. Они не просто в том же стиле, они подчеркивают его стиль. Теперь понятно, почему Мединосы торговали их у Медичесов и никак не могли договориться. Вторых таких не подберешь и не сделаешь.
– А где же Глаз бури? – спросил отец.
– Потом найдем. Остался в замке на дне лестничного колодца, – выдвинул предположение Раф и пояснил: – Ясно, что ножны изготовил художник, а не оружейных дел мастер. Камень мог вставить вообще не он, а ювелир. Уже после того, как ножны были готовы. Видимо, не очень надежно вставил, потому что при падении Глаз бури отвалился. Надо будет рассмотреть гнездо от него под лупой. Но и так видно, что две лапки-держалки сломаны…
– Почему ножны с кинжалом были грубо сброшены с перехода? И почему вор не забрал их позже? – возбужденно перебил его отец.
– Потому что вора не было, – улыбнулся Рафаэль, – и специально их туда никто не бросал. Джек, то есть валет – паж, сын сестры хозяина замка – нес оружие из Большого зала от Медичесов к выходу, где его ждал Мединос. Он, как и любой мальчишка на его месте, хотел рассмотреть награды, о которых столько говорили, которыми восхищались, а ему не показывали.
– Т-а-а-к, – недоверчиво произнес отец. – И?..
– На переходе под факелом место хорошо освещенное и уединенное. Там, где его бы не заметили, не помешали, не отругали, паж вынул кинжал из ножен и… выронил! Судя по отзывам, он был неуклюжим. Признаться в содеянном он побоялся. Промолчал или наплел небылиц, в которые не поверили!
Барт просиял и втихаря показал Рафу большой палец, мол, хорошо придумываешь.
– Кинжал сразу упал на дно, а ножны, видимо, зацепились за что-то и застряли.
– Все так, – подтвердил Барт. – Ножны повисли, зацепившись за выступ.
Отец задумался. Потом удивленно спросил:
– А куда мы, собственно, едем?
– Мы едем в Порт-Пьер. – Барт посмотрел в окно.
Они отъехали от Меланьи недалеко, а отец уже забеспокоился. Не сорвались бы их планы.
– Зачем? – удивился отец.
– Предъявить кинжал Мединосам. Пусть знают, что Медичесы не были ворами, – тянул время Барт.
– Они и так узнают, – заерзал на сидении отец. – Из публикации в газете. Мы им непременно вышлем.
– Папа, – вмешался Рафаэль. – Ты же обещал сосватать Барту Женевьеву! Кинжал и ножны мы нашли. Никто в их пропаже не виноват…
– Нет, постойте… – Для отца это был гром с ясного неба.
– Медичесы держат слово, – куда-то в потолок машины сказал Барт.
– Да, но… А где доказательства? – пытался выкрутиться отец.
Главное, не шумел и не требовал развернуть машину!
– Ты сам все видел. Своими глазами. Кинжал и ножны у-ро-ни-ли. – Рафаэль не сводил с отца лучистых глаз. – Подробности мы рассмотрим на фотографиях через пару дней!
– Кхе-кхе, – откашлялся ошеломленный натиском отец. – Хорошо хоть, что Медичесы нашли кинжал и ножны. Ненавистные Мединосы не принимали участия в поисках.
Дети благоразумно промолчали, надеясь, что он не будет развивать эту скользкую тему. Увы, именно молчание показалось отцу подозрительным.
– Бартоломью! А кто этот старик? Сегодня. В замке. Это…
– Мединос, – признался вместо Барта Рафаэль. – Старший Мединос. Единственный из них всех, кто верил в успех поисков. Не считая Женин, конечно.
– И в непричастность обоих семейств к исчезновению, – добавил Бартоломью.
Неважно, насколько это правда, но отцу сейчас нужно показать все в «правильном» свете.
– Маленький дедушка, Мединос, любезно предоставил нам с Рафаэлем семейный архив, – продолжил Барт.
– Да! – подхватил Раф. – Только благодаря документам из этого архива мы смогли составить полную картину произошедшего в замке, связать концы с концами и вычислить местонахождение ножен и кинжала.
– А подробнее? – В Медичесе проснулся историк.
Рафаэль начал пересказывать наизусть письма. Барт в который раз позавидовал такой памяти. И умению расставить акценты. Раф упомянул о чертеже и перешел к книге о шотландских привидениях. Барт вздохнул. «Ах, Кинжал, Кинжал, что ты сейчас делаешь, скучаешь ли по хозяину?»Им удалось заговорить отца до самого Порт-Пьера. Но, выйдя из машины, он опять заколебался.
– Бартоломью! Такой серьезный шаг, как создание семьи, необдуманно и скоропалительно не делают!
– Это всего лишь сватовство, – буркнул Барт, доставая из багажника коляску Рафаэля.
Он бегом отнес ее наверх, по широким полукруглым ступеням местной центральной библиотеки. Поставил у массивных дверей и сбежал вниз за Рафаэлем. Отцу ничего не оставалось делать, как последовать за сыновьями.
– Сейчас здесь заседает попечительский совет местной библиотеки, – объяснил ему Барт, прежде чем открыть дверь. – Практически все собравшиеся – Мединосы. Председательствует отец Женевьевы.
Это был решающий момент. Если отец сейчас пойдет на попятную, заартачится – все пропало!
– Ох, как мы утрем Мединосам нос! – воскликнул Рафаэль.
Отец важно расправил плечи. Барт подавил улыбку и распахнул дверь.
Отец чинно вошел внутрь, держа перед собой драгоценный сверток. Рафаэль ехал рядом. Барт задержался в дверях, вроде как стряхнуть пыль с одежды.Женни скучала. Ничего нет зануднее, чем слушать отчеты и дебаты, по большей части финансовые. Можно уснуть. Но ей позвонила Биорн и передала просьбу Маленького дедушки непременно присутствовать на собрании. Интересно, зачем? Женни с жалостью посмотрела на отца. Не потому, что он слегка запутался в бюджете, а потому, что рано или поздно его любимая единственная дочь сообщит ему ужасную новость. Она собралась в монастырь, и это не подлежит обсуждению! Она уже несколько раз намекала родителям на такую возможность, но они не понимали или делали вид, что не понимают. А это серьезно!
Со скрипом отворилась дверь. Члены совета замолчали и недовольно оглянулись. Кто им посмел мешать? Мединос узнал человека, который шел с таким достоинством. Тот самый заносчивый Медичес из Меланьи. Что он там такое несет, завернутое в яркий расшитый бархат? Сопровождающий врага парень в инвалидной коляске вертел головой и приветливо всем улыбался. Женни вскрикнула и подскочила на ноги. Рафаэль нашел ее взглядом.
– Чем могу служить господам, гм, Медичесам? – Отец Женевьевы поджал губы.
Старший Медичес почувствовал себя в роли циркового мага. Публика замерла в нетерпеливом ожидании. Не хватает лишь барабанной дроби. Он усмехнулся, положил сверток на стол, развернул его и медленно вынул кинжал из ножен. Зрители ахнули.
– К-как? Т-тот самый? – Отец Женевьевы, похоже, начал заикаться.
Насладившись триумфом, отец Бартоломью стал витиевато объяснять, что да, тот самый. Медичесы обнаружили неоспоримые доказательства непричастности их семьи к пропаже кинжала и ножен. («Обеих семей», – вставил Рафаэль.) А также другие важные документы, которые привели их к местонахождению утерянных сокровищ. Они благодарят старшего Мединоса за предоставленный архив. («Маленького дедушку», – пояснил Рафаэль.) И…
Медичес запнулся, не зная, чем бы эффектным закончить речь.
– Барт и Женин, – прошептал ему Раф.
– Мой старший сын Бартоломью Медичес просит руки Женевьевы Мединос. – Отец поморщился, но произнес это.
– А? – Мединос оглянулся на дочь растерянно. – Гм, ну, э… ей самой решать.
– Папочка! – Женин бросилась отцу на шею и чмокнула в щеку.
Собрание изумленно молчало.
– Мы предполагаем, что кинжал работы кашмирских мастеров, – бодро заговорил Рафаэль. – Хотя есть разные мнения…
Все ринулись к столу рассматривать утраченные когда-то награды. Рафаэль с заговорщицким видом поманил Женин, показал на выход. Женин схватила свой плащ и, натягивая его на ходу, побежала на улицу. Рафаэль покатил за ней следом.Бартоломью! Ее Барт собственной персоной топтался снаружи у дверей. Женин от счастья потеряла дар речи. Смотрела и глупо улыбалась. Бартоломью!
– Ну? – Барт поднял голову и уставился на Рафа.
– Все по плану. – Раф со смехом показал брату два больших пальца.
– Женин! – наконец повернулся Барт к Женевьеве, оглянулся на Рафа и, схватив Женин за руку, увлек на несколько ступеней вниз.
Остановился и спросил шепотом:
– Ты беременна?
– Я что? – улыбка сползла с ее лица.
Она ждала от него других слов. Объяснений, признаний в любви. Нет, сначала заверений в вечной любви, потом объяснений. Но это! Да это как ведро холодной воды на голову.
– Нет… – пробормотала Женин растерянно.