Женевьева подумала, что она сама, кажется, логически перестала соображать. Выхода из ситуации она не видит. При таких обстоятельствах Мединосы с Медичесами перессорятся сильнее, чем триста лет назад. Но при чем тут свадьба?
– Можешь действовать по плану «Бэ», – подвел итог Рафаэль. – Они проспорят всю ночь.
– А вдруг они все-таки предпримут какие-нибудь действия, – забеспокоился Барт, – а я буду отсутствовать. Может, план «А», может, надо войти и вмешаться?
– Рано, они не дозрели еще, не зашли окончательно в тупик. И не будут тебя слушать.
Барт потоптался, не решаясь уходить.
– Говорю тебе – план «Бэ»! Сторожа вон пришлю, в случае чего. У меня есть немного наличных, уговорю его сбегать за тобой. – Рафаэль обжег Женин взглядом своих лучистых глаз и резко крутанул колеса в сторону двери.
Барт не успел возразить. Или не захотел.
– Что там у нас по плану «Бэ»? – поинтересовалась Женин. – Давай быстрее, уже темнеет, можем не успеть.
– Это мы всегда успеем, – заверил он ее. – По плану у нас – «Глаз бури».
Женин простила ему игривую ухмылочку.
– Глаз бури? Вы его нашли? Я так и не поняла, почему на ножнах нет камня. И вообще, где и как вы разыскали оружие?!
Женин вспомнилось, почему она ничего не знает о поисках, и ее захлестнула обида.
– Это было ужасно, низко, подло – не звонить почти три месяца!
– Как обычно говорит священник, который нас обвенчал: «Дети мои, сегодня вас уже за все простили, не нужно упорствовать и чувствовать себя самыми плохими»! Тебя уже простили, Женин, за твое трехмесячное молчание. Не будем об этом. Но обещай больше так не делать! – парировал Барт и сам рассмеялся своей собственной шутке.
«Ах ты!» Женин сжала кулаки и почувствовала кольцо на пальце. Замужем! Вот за этим задирой и насмешником! Женин окинула его взглядом и растаяла от любви. Тот самый Джек Смит из поезда, ни капли не изменился. Палец в рот не клади – засмущает. И тут же развеселит. И что-нибудь придумает. И плевать ему, что в кармане пусто, что костюм помят и испачкан. Ах, ну да, он же сегодня лазил куда-то, доставал утерянные фамильные награды.
Барт нетерпеливо потянул ее вниз, в сторону причалов. По дороге рассказывал, как Рафаэль вычислил местоположение кинжала и ножен. На самых волнующих моментах его истории Женни останавливалась, и они целовались. Потом Барт продолжал.– Не может быть, – удивилась Женни. – Маленький дедушка знал про тебя с самого начала, а мы так боялись его расстроить. Так вот где рисунок розы.
Они расхохотались и обнялись.
– Смотри, афиши меняют, – освободилась из его рук Женни и показала на здание театра. – Спорим, что «Ромео и Джульетта»?
– Спорим! «Отелло»!
– «Гамлет»? – прочитали они и прыснули от смеха.
– Для полноты картины не хватает, чтобы кровать сейчас пронесли в театр! – сказала Женни.
Они опять расхохотались. И было тронулись дальше.
– Стой, – вдруг вспомнила что-то Женни и нахмурилась.
Барт вопросительно посмотрел на нее. Женни обняла его одной рукой, а вторую запустила в кудри за ухом. Поиграла локоном.
– Все, – сказала злорадно, – можем идти! Отомстила!
– Кому? – не понял Барт.
– Той девушке у театра!
– Какой девушке, у какого театра? – лихорадочно вспоминал Барт. Да он как аскет себя вел в этом году, что она придумывает?
– Той девице, что прекрасно видела, что ты мой. Мой! И так нагло теребила твои волосы! В Южной Америке, возле театра, когда ты рисовал декорации на улице! – заявила она недоумевающему Барту.
– А! – Он слегка опешил. – Той…
И поинтересовался:
– И что, я теперь могу подстричься?
– Теперь – можешь! – милостиво разрешила Женин. – Так уж и быть, сегодня тебя уже простили!
Женин сделала шаг за Бартом и опять остановила его.
– Мне нужно тебе кое-что сказать.
Она опустила глаза.
– Приезжал Ллойд.
О! Бартоломью прекрасно знал о неудавшемся сватовстве Оричеса, но не отказывать же себе в удовольствии послушать про него еще раз. Заодно полюбоваться, как краска заливает лицо Женни. Он кивнул.
– Ллойд… – Женевьева замялась. – Ллойд меня обнимал.
Совсем все не так. Правда, так правда. Но как же тяжело это произнести.
– Я ему позволила себя обнять, – прошептала она.
Да, так оно и было. Она позволила, ей было приятно.
И удержало ее от поцелуя только то, что это значило бы обнадежить Ллойда.
Барт вспылил:
– Убью, как вернется! Его счастье, что уехал! Я прекрасно знаю, что за тип Ллойд Оричес. Удивительно, что только обниматься полез!
«Как же вы двое прекрасно друг друга знаете», – подумала с иронией Женни. Но улыбка у нее вышла грустная. Уж не из-за нее ли бывшие приятели так рассорились, что слышать друг про друга не могут и Ллойд уехал.
– Где он сейчас?
Барт громко фыркнул:
– Старик Оричес отказался вложить деньги в его затею, и Ллойд болтается по Европе в поисках инвесторов среди папочкиных знакомых.
Они шли по набережной в сторону Восточного порта, Барт возбужденно жестикулировал, пугая гуляющие парочки.
– Старик Оричес еще не сошел с ума, чтобы заняться производством игрушек!
– Нет! Ты не переживай, – саркастически успокоил он Женни, – твой Ллойд сейчас в теплой компании очень комфортно за папин счет и-зу-ча-ет бизнес!Женни пропустила «твой», ей вообще даже немного нравилось, что Барт ревнует.
– Игрушки? Ну конечно! – Женни догадалась, в конце концов, что ведь изначально это она подала мысль, а Ллойд подхватил. – Только какие же это игрушки – модели автомобилей!
– А что же это? Дорогие игрушки для кучки богатых бездельников. Да они им и не нужны. Захотят – купят настоящую машину.
Женни горячо вступилась.
– Не скажи, люди с ума сходят от автомобилей. Все машины не скупишь. А тут маленькая точная копия, со всеми этими двигателями… – Она вспомнила: – И с вынесенными подфарниками!
– Пришли! – перебил ее Барт. – Подожди, я сторожу скажу, что мы здесь.
Женни облокотилась на поручни и задумчиво смотрела, как за морской горизонт медленно проваливается солнце. Барт примчался обратно.
– Удачи Ллойду! – твердо сказала Женни.
– Мне все равно. Как хочешь, – великодушно разрешил Барт. – Нам до него нет дела.
Он обнял ее за плечи и повернул лицом к причалу.
– «Глаз бури»!
– Камень что, на яхте? – удивилась Женни.
– Камень я не достал. Не нашел. Там столько мусора надо перебрать, а я спешил к тебе.
Женин благодарно прижалась к нему.
– Раф «Глазом бури» назвал эту старую калошу. Помнишь легенду? Каменный Глаз бури якобы исцеляет все болезни. Рафаэлю действительно лучше в море на яхте. Ну идем же, – потянул он ее к кораблю.
– Давай руку.
Женин сама запрыгнула на борт и с любопытством рассматривала все вокруг.
– Куда плывем? – она терялась в догадках, паруса были еще в чехлах.
– Никуда! Яхта не готова. Всего пару дней как спустили на воду. Рафаэлю пришла в голову счастливая идея начать навигацию пораньше в этом году. – Барт рассмеялся. – Каюта здесь. Осторожно!
Он спустился первым. Возился, зажигая керосиновую лампу. Женевьева ринулась вслед за ним и чуть не свалилась.
– Не ушиблась? – обернулся к ней Барт и пошутил: – Если будут синяки, то Мединосы решат, что я силой тащил тебя под венец.
– Так оно и было! – сердито ответила Женин. Потерла коленку. – А помнишь, как я дернула за канат в театре и взлетела вверх?
– Конечно, помню! Как мне хотелось тебя тогда поцеловать!
– А вместо этого ты целовался с какой-то дев…
– Женин, не будем! – но Барт сам продолжил, смеясь: – Мне что, охота было получить оплеуху?
– Подумаешь! Ну дала бы пощечину. Разочек. Зато поцеловались бы. А ты помнишь наш первый поцелуй? Фейерверки над нами. Мне эта ночь часто снилась.
Барт спрятал довольную улыбку.
– Мне тоже.
Он раздвинул одну из коек и достал одеяла.
– Мне еще одна ночь снилась, не менее чудесная… – Он жестом позвал Женни к себе.
– А я старалась ее не вспоминать, – вздохнула она, обнимая его.
– Почему?
Тени от лампы плясали в такт с плеском воды за бортом.
– Потому что мне казалось, что она единственная и последняя. Что я тебя больше никогда не увижу. Что я тебе не нужна. – Женни чуть не расплакалась от горьких воспоминаний. – Я собиралась уйти в монастырь. Я была в монастыре. Несколько раз. И не решилась. Понимаешь, туда уходят совсем по другим причинам. Это нечестно. Там было бы неуместно думать еще и о тебе. А забыть тебя я не могла. Как дальше жить – не знала.
Барт обнял ее и погладил по мягким как шелк волосам.
– Что же ты не позвонила?
Женни прижалась к его груди.
– А ты?
– Гордость не давала и обида. Но как же мне тебя не хватало! Так одиноко было без тебя… Все. Забудем. – Он поцеловал ее в макушку.
Женни подняла к нему лицо.
– И не будем больше ссориться. Никогда!
– Никогда, – пообещал Барт, целуя ее глаза, нос, губы.
– Ах, Бартоломью. Совсем непохоже на прошлый раз, – пробормотала Женни, нежась в его объятиях чуть попозже.
– Что не так? – Барт чуть не подпрыгнул от огорчения.
Женни потянула его к себе.
– Мне жить хочется, а не умирать!
Барт улыбнулся.
– Ты – замечательный! Ты все здорово придумал. Наше чудесное венчание, и эта волшебная ночь! Разве может быть лучше?
Барт тяжело вздохнул. Приподнялся.
– Не такую свадьбу я собирался устроить! Я хотел собрать всех Медичесов и Мединосов, напоить весь Меланьи. То ли дело твоя кузина. У нее получилась свадьба, достойная наших семей.
Женни хмыкнула.
– Подумаешь! Обычная свадьба, как у всех. А вот у нас – особенная! Неповторимая! Ни у кого в целом мире не было подобной!
«Да уж». Барт подавил очередной вздох, обнял свою Женевьеву, погладил ее по голове. Тонкие, мягкие волосы. С ума можно сойти от их нежности. Он тихонько начал напевать Женевьеве в самое ухо, она даже не сразу поняла, что это песня.