– А! – дошло до Медичеса, что сложившаяся ситуация не так уж плоха для пополнения экспозиции замка таким экспонатом, о котором он и мечтать не мог еше несколько дней назад.
– Женевьева, как это – одна семья? – обрел дар речи онемевший было Мединос.
Ответил ему Бартоломью.
– Отец Валентин из церкви Всех Святых подтвердит. Давайте на скорую руку отметим в семейном кругу. Мы торопимся.
– Н-да, – с горечью произнес куда-то в сторону Мединос. – Не ожидал я, что моя дочь живет по чужой указке, выполняет чужие распоряжения и рта раскрыть не смеет, чтобы ответить родному отцу.
Женни вспыхнула. Барту хотелось заорать: «А я не муж, я никто этой самой дочери? Да что ты вообще знаешь о наших отношениях, о нашей любви», но он сдержался, уж очень трагически завздыхала Женни.
– Прошу! – продолжил Мединос, уже обращаясь к Медичесам и показывая на дверь. – Обсудим сложившуюся ситуацию у нас дома, так сказать, в семейном кругу, как выразился этот молодой человек, не имею чести знать его имени.
– Бартоломью, – вытолкнула Барта в центр Женни. – А это его брат Рафаэль.
Раф лучезарно улыбнулся. Барт тоже приятственно оскалился.
– Прости, папа, что все так по-дурацки вышло. Но вы же сами виноваты, с вашей многовековой враждой, правда? Интересно, что мама скажет, – впрочем, испугалась Женевьева.
– Мама будет в шоке, – печально изрек Мединос и прошел вперед.
Барт следовал за ним, разглядывая сутулую спину, и размышлял, одной ли свадьбой недоволен тесть. Может, ему дележ не понравился? Он что, не понимает: восстановлена честь не только Медичесов, с которых снято подозрение в воровстве, но и честь лгунов Мединосов! А кинжал и ножны будут выставлены в замке во славу ОБОИХ семейств, никуда не денутся, любуйся, сколько хочешь, зато за них будут получены денежки! Тьфу, индюк надутый!У крутых ступенек дома на набережной Мединос остановился. Раф с тоской посмотрел наверх. Наверняка семья занимает второй этаж. Не в книжном же магазине на первом этаже они будут «обсуждать ситуацию». Он почувствовал себя обузой. Женевьева проследила его взгляд.
– Нам сюда! За угол, – показала она. – Литературный салон Мединосов!
«Просто порожек, невелика помеха», – почувствовал облегчение Рафаэль.
«Бедный парень», – Мединос понял свою дочь, посмотрел с жалостью на Рафаэля.
– Хорошая идея, Женин, – сказал вслух. – Покажем, заодно, новую выставку. Графика молодого, но подающего надежды голландского художника. Уже известного в определенных кругах. Располагайтесь. Осматривайтесь. Я позову жену.
Барт подошел к одной картине, к другой, обернулся и заявил:
– Интересная техника. Я тоже так могу.
Мединос застыл у внутренней двери. Посмотрел – его зять самонадеянно улыбался. А Женин сияла и кивала, мол, да, можешь.
– А это что за циферки? – ткнул Барт пальцем.
– Цена, – язвительно ответил Мединос.
Барт присвистнул и почесал затылок.
– Женин, не заделаться ли мне художником? Если эта чепуха стоит так дорого, то мы не помрем с голоду.
Мединос глазам своим не поверил. Его умная, с исключительным, по общему мнению, художественным вкусом девочка говорила этому лохматому самоуверенному наглецу:
– У тебя получится, Бартоломью.
– Где я могу увидеть готовые работы? – поинтересовался Мединос.
Барт развел руками:
– Не знаю, у Рафа или Женин наверняка валяются какие-нибудь обрывки.
Мединос поскорее вышел, чтобы не взорваться прилюдно. Постоял за дверью, успокоился и только потом пошел к жене.
Мама Женевьевы не удивилась. Она, конечно, всплеснула руками и заахала, но в обморок не упала.
– Ах, девочка. Вся в нас. Упрямая, как ты, и романтичная, как я. Что же ты стоишь? Иди, доставай то вино, что бережешь для специальной оказии. Это она и есть! Ох, надеюсь наша Женни сделала правильный выбор. Сейчас я накрою на стол.
– Гости в Литературном салоне, – буркнул отец и пошел за заветной бутылкой.
Мединос разлил красное сухое вино по бокалам, не преминув сообщить, что бутылка – подарок одного известного французского поэта, завсегдатая его Литературного салона. Он взял бокал в руки и медлил, не зная, с чего начать.
– Будьте счастливы! – не выдержала мама.
Барту не понравился оттенок какой-то грусти в ее голосе. Поэтому он вскочил и провозгласил:
– За нас, Женни! За наших родителей! За наши семьи! За кинжал с ножнами, в конце концов!
Присутствующие заулыбались. То-то же.
– Покажите наконец мне этот кинжал! – попросила мама.
Медичес с достоинством развернул бархат и выслушал восклицания. Он принялся объяснять, как были организованы поиски. Мединос вставлял в его рассказ ценные исторические замечания.
– А где камень? – удивилась мама, поворачивая ножны то одной стороной, то другой.
Ей объяснили.
– А его не украдут из пустующего замка? – забеспокоилась она.
– О, нет, – заверил ее Медичес. – Посторонние так просто не войдут в замок, сработает сигнализация, приедет полиция.
– А какая у вас сигнализация? – тут же проявил интерес Мединос.
Отцы углубились в обсуждение достоинств и недостатков мер безопасности и защиты от воров. Мединос открыл еще одну бутылку.
Барт охмелел. Пара бокалов вина на пустой со вчерашнего обеда желудок – скудный завтрак не в счет – возымела действие. Мир окрасился в радужные тона, он возлюбил окружающих и хотел от них того же. Набрал себе полную тарелку еды и недовольно покосившегося на него Мединоса фамильярно ткнул локтем в бок. Давясь от смеха прошептал громко:
– Лучше Бартоломью Медичес в мужья, чем монастырь. Это точно!
Мединос посмотрел на него круглыми глазами.
Вот индюк! Веселый не в меру Барт вынул карандаш и зачиркал по салфетке. Он тщательно прорисовывал последнее перышко на хвосте, когда Женни выдернула у него картинку.
– Ах, ты… – Она узнала на кого это шарж.
Мединос, тоже слегка охмелевший, протянул руку и взял рисунок. Индюк, важный, прямо в этой гостинной, возле окна, в которое виднелось здание напротив. Графика.
– Недурно, молодой человек. Явно есть способности. Но я бы не советовал начинать с сюрреализма.
Рот у Барта расплылся до ушей. Пунцовая Женни выхватила салфетку и скомкала. И показала Барту кулак. Барт схватил следующую. Карандаш замелькал.
– Ой, наша Женни, когда она сердится. Похоже! – восхитилась мама.
Бартоломью заискивающе посмотрел на Женевьеву.Медичесы спешили на поезд. Женни собрала свой саквояж. На уговоры не торопиться с отъездом у нее был дополнительный козырь. «Барт сказал, что Биорн плохо ухаживает за Маленькими. Я нужна им в Меланьи». Мединосы не смогли ее задержать.
– Ничего, – утешила мама отца, – уж лучше этот Бартоломью, чем монастырь.
Она не заметила, каким ошалелым взглядом посмотрел на нее муж.
– Они любят друг друга, а это главное. И отец у него очень приятный интеллигентный человек. И брат – красавец и умница.
Она испуганно взглянула на мужа.
– Как ты думаешь, у брата это не наследственная болезнь?
Мединос обнял жену и тяжело вздохнул.В поезде Бартоломью всех заражал своим хорошим настроением. Он то дурачился с Женевьевой, то обсуждал с отцом грядущие изменения в экспозиции, то комментировал картинки в книге, которую выпросил из личной библиотеки Мединосов Рафаэль.
Отец был озабочен, как лучше оформить историю с ножнами и кинжалом. Стоит ли расширять дыру и показывать интересующимся туристам «колодец», откуда достали кинжал, или это слишком хлопотно.
Женин тормошила Барта, ей хотелось поскорее достать Глаз бури, она переживала, что он отложит поиски.
– Конечно поищем, – целовал он ее.
– Сегодня же! – требовала Женевьева.
Рафаэль поднял свою книгу повыше, чтобы спрятать улыбку.
Барт машинально прочитал название на обложке и завздыхал совсем о другой книге.
– Эх, такой случай упустил. Собрание всех Мединосов. Они бы точно сообща придумали, как побыстрее и подороже продать «Путеводитель по шотландским замкам с привидениями».
– А может, оставим книжку? Она удачно дополнит стенд с ножнами и кинжалом, – предложил отец.
– Ты представляешь, сколько она стоит? – застонал Барт, не выдержал, поддел Женин: – И зачем нам книга? Мы что, библиофилы какие-то?
Женин успела вспыхнуть, но не успела обидеться как следует. Барт погрустнел.
– Не выкупить мне Кинжала до Праздника цветов. Шотландское историческое общество очень неспешно оформляет документы.
«Я получу тебя обратно, рано или поздно. Как ты там без меня, дружище?»
Женин обняла его.
– Папа поможет, не переживай.
– Хорошая будет надпись… – Барт тряхнул головой, прогоняя печальные мысли: – «Страница книги о шотландских привидениях. На чертеже идентичного замку Медичесов строения отчетливо видно мостик, с которого уронили знаменитые кинжал Мединосов и ножны Медичесов».
– Тебе не удастся получить большие деньги за книгу с выдернутыми страницами, – с сомнением протянула Женни.
– Я изготовлю муляж книги, сделаю точную копию разворота с чертежом. И совсем не обязательно писать, что это копия!
Все рассмеялись. В таком приподнятом расположении духа сошли с поезда. И до замка добрались, не растеряв его.
– Мама! Мы дома! – заорал Барт, первым ворвавшись в пристройку. – Ничего не произошло?
– А что должно было случиться? – испуганно вышла им навстречу мама и увидела Женни. – У нас гости?
– Нет, это не гости. – Барт хохотнул. – Это моя жена. Я вчера женился.
– Ты вчера ЧТО? – не поверила мама, вечно Бартоломью шутит.
– Наш паршивец вчера сбежал от нас всех и женился, – подтвердил отец.
– Она беременна? – упавшим голосом спросила мама.
Женни покраснела. А Барт веселился.
– Нет еще, но мы постараемся. Я тебе обещаю.
Мама уставилась на растерянную Женни. Та самая девушка с выставки, что по-хозяйски держала Бартоломью за руку. Добилась-таки своего. Получила, что хотела.
– Как тебя зовут? – Мама тем не менее попыталась улыбнуться.