– Завтра увидим, – обнадежила она Рафаэля.
– Не ожидал я от тебя, – с обидой выговаривал ей Барт ночью. – Жена – и не поддержала мужа.
– Я что, не имею права на свое собственное мнение? Или должна держать его при себе? – Женин отвернулась от него.
– Откуда у тебя иллюзии по поводу возможностей Рафаэля? Открой глаза пошире и посмотри на него!
Женин села в кровати.
– Смотрю! Рафаэль – необыкновенно умный и очень красивый. А ты хочешь, чтобы он всю жизнь провел взаперти. Да он, может, судьбу свою встретит! В него невозможно не влюбиться. Дай ему вылететь на свободу, и найдется девушка, которая увидит, какой он особенный.
Хотя спор у них был серьезный, Барт не мог не улыбнуться.
– Кто о чем, а Женевьева о любви. Иди сюда.
Он ее обнял, Женин прижалась к нему.
– А если с Рафаэлем что-то случится? – спросил Барт у ее макушки. – Врачи его вечно хоронят. Куда его отпускать в таком состоянии.
– Если ему суждено умереть – пусть это случится, где он хочет. Не отбирай у него мечту.
– Дурочка ты моя романтичная. Упрямица Мединос. Я лучше знаю.
Он поцеловал ее, и они не доспорили.День начался как обычно – волшебно. Солнечный луч разбудил Женевьеву, Женевьева нежно потормошила своего Бартоломью. Он распахнул глаза. Муж и жена улыбнулись друг другу.
– Доброе утро, Бартоломью!
– Привет. – Барт сжал Женин в объятиях.
Какое счастье! Какое счастье быть вместе!
Но за завтраком выяснилось, что Рафаэль не передумал отправляться в путешествие. Скандал разгорелся с новой силой.
– Рафаэль, тебе деньги оставили, чтобы ты наукой занимался, а не тратил их на развлечения, – взывал к здравому смыслу брата Барт.
– Неправда, – возразил тот. – Я совсем недавно выяснял у адвоката, включено ли условие, что деньги завещаны только на научные исследования. Он ответил, что я могу их тратить, как пожелаю!
Барту почудился скрытый намек на широкий жест Рафаэля – возвращение ему Кинжала. Он обиделся, сорвался, совсем не думая, справедливо ли он возмущен.
– Ты привык, что все твои желания мгновенно выполняются! «Рафаэль хочет это, неплохо бы Рафаэлю купить то и сделать вот это. Рафаэль не проживет без массажа, новой коляски, его книги – приоритет!» Спустись на землю. У нас, представь себе, есть и свои проблемы. Ты про нас думаешь? У меня Праздник цветов на носу, очень много еще не готово, если тебе интересно знать. От моего успеха зависит благосостояние всей семьи. А ты! Ты думаешь только о своих желаниях!
– А не наоборот ли? – Рафаэль тоже обиделся и сорвался в несправедливые обвинения. – Ты встретил Женевьеву. У тебя любовь! Я как последний дурак полгода только и делал, что искал кинжал и ножны, чтобы никаких препятствий не было для вашей женитьбы. И что?! Ты счастлив, ты получил все, о чем только можно мечтать, но продолжаешь требовать, чтобы все пеклись исключительно о твоих делах!
– Я считал, что мы одна семья! – Голос у Барта задрожал от возмущения. – И дела у нас общие.
– Я тоже так с-считал! – Раф стал заикаться, мама испуганно прижала руки к груди. – А на с-самом деле, ты центр Вселенной, весь мир обязан крутиться вокруг тебя и так, как тебе лично удобно. Ты с-счастлив? Так отстань от меня! Отпусти меня, Барт.
Барт ничего не ответил, развернулся и ушел в мэрию, хлопнув вместо прощания дверью. Рафаэль укатил к себе. Женевьева поспешила улизнуть из замка к Маленьким. Прошла полдороги и только, когда прогремел гром, сообразила, что идет под дождем. Она вернулась за зонтиком. В комнате зонта не было. В кладовку, что ли, Барт отнес? Свекры не закрыли дверь к себе.
– Бедный Рафаэль, – услышала Женин приглушенный голос.
«Неужели Медичесы решились его отпустить», – екнуло у нее внутри, и она непроизвольно прислушалась.
– Никогда еще мальчики так не ругались, – говорила свекровь. – Ну конечно, она молоденькая, хорошенькая. Глаза наивно распахнет, ресницами похлопает, улыбнется, и они голову теряют. Рафаэль то ли бежит от нее, то ли доказать ей что-то хочет.
«О ком это они?» – удивилась Женин.
– Бартоломью с ней счастлив. Добился своего, упрямец, – даже несколько одобрительно заметил свекор.
– А бедный Рафаэль завидует ему.
«Так это они меня обсуждают…» – Женин дернулась, стукнулась лбом о дверной косяк. Мединосы не подслушивают! Даже если речь о них! Женин затопала по коридору, загромыхала в кладовке.
– Женевьева? Ты вернулась? – выглянул свекор.
– На улице дождь! – выставила она наперевес зонт.
– Тебе мама звонила и не застала, перезвони, раз ты дома, – сообщил он и притворил за собой дверь.
– У меня все хорошо, мамочка, – голос у Женин дрожал. – Все прекрасно, ждем вас на Праздник цветов.
Женин быстро положила трубку. Как же ей хотелось пожаловаться, заплакать: «Мама, меня здесь не любят, они ко мне несправедливы, забери меня отсюда». Но как же Бартоломью? Женин вздернула подбородок воинственно и побежала вон из замка.Сдержалась и ничего не рассказала Маленьким. Зачем их тревожить. Как только ливень немного утих, отправилась в город. Просто так, без особой цели. Мысли преследовали ее. Одна-одинешенька в этом городе! Единственный ее друг Линда Оричес, наверное, тоже считает, что Женевьева – источник всех бед. Молодые люди просто пачками валят из города из-за нее.
– Женевьева!
Женин вздрогнула. Надо же встретить именно того, о ком думаешь.
– Что же ты в гости не заглядываешь? – улыбалась Линда. – Я сержусь.
Женин посмотрела испуганно.
– Конечно сержусь, милая. – Элегантная, пахнущая духами Линда смотрела ласково-внимательно. – Ллойд мне так вразумительно и не рассказал, понравился ли тебе мой подарок.
– Ах! Потрясающая вышивка! – воскликнула Женин. – Обе картинки – замок и рыцари – рядышком висят у нас над камином. Мне очень хотелось зайти поблагодарить, но я не решалась. После того, как Ллойд уехал…
Линда взяла Женин под руку.
– Пойдем попьем кофе, дорогая.
Они сидели в том самом кафе, где когда-то Ллойд проспорил Рафаэлю, а Бартоломью просил Женевьеву загадать число, и она понятия не имела, что загадывает сколько будет фейерверков, а значит, и поцелуев.
– Мужчина Оричес не будет уезжать только из-за женщины. Впрочем, как любой другой настоящий мужчина. Дорогая моя, они уезжают, когда одержимы идеей. – Линда задумалась, потом встрепенулась. – Ллойд бы все равно уехал, с тобой или без тебя.
– Как у него дела? – поинтересовалась Женин.
Ей послышался его голос: «Я умею проигрывать».
– Судя по тому, как редко он звонит, у него все хорошо, – с легкой грустью ответила Линда.
Женин наслаждалась беседой. Вот почему Линда умеет так тактично разрешить неудобную ситуацию? Как же приятно с ней разговаривать. Не то что с некоторыми!
– Я его сразу предупредила: «У тебя нет никаких шансов, Ллойд. Бартоломью рано повзрослел и потому гораздо привлекательнее». Он меня не понял.
– Ллойд – замечательный, – вставила Женин.
– Ллойд еще не раскрылся. Возможно, ссора с отцом пойдет ему на пользу и подтолкнет к решительным действиям. И отец задумается, стоит ли заставлять сына воплощать отцовские надежды, вместо того чтоб дать свободу. Ничего, они оба умные люди, рано или поздно помирятся.
– Конечно, – кивнула Женин.
– А ты как поживаешь, дорогая?
– Спасибо, хорошо. – Женни быстро запихнула в рот эклер целиком и принялась старательно жевать.
– Невесткой быть несколько сложнее чем свекровью, – заметила Линда. – У свекрови уже есть семья, которую она не потеряет. Муж и сын. Она может не захотеть потрудиться наладить отношения с новым членом семейства. А невестке обязательно нужно это делать, чтобы не потерять мужа или мир в семье.
Она говорила так непринужденно, как будто это была какая-то обыденная, само собой разумеющаяся тема.
– Очень непросто понять, что двое чужих людей уже не чужие, у них есть общий близкий, любимый человек. – Линда улыбнулась. – Я рада, что тебе понравились мои «Рыцари». Жду тебя в гости. Я задумала нечто грандиозное. Новую вышивку. Покажу тебе с удовольствием.
– Обязательно приду, – пообещала повеселевшая Женни.
Они уже собрались уходить, как вдруг Женни вспомнила:
– А почему Ллойд так нервно относился к упоминаниям о шотландских замках? Я даже подозревала, что он что-то знает о кинжале и ножнах.– Ах, кинжал и ножны! Весь город говорит о ваших находках. Я с нетерпением жду открытия новой экспозиции в замке, чтобы взглянуть на них.
После небольшой паузы Линда продолжила:
– Я всегда говорила Ллойду, что нам нечего стыдиться, у него замечательные родственники. Но он, как и все Оричесы, отличается щепетильностью и боится, что кто-нибудь раскопает эту историю. Моя мама – незаконнорожденная. Моя бабушка отдала ее в семью сестры, а сама так и осталась служить в замке. Мама очень на нее обижалась за это. А я любила бывать у бабушки в гостях в Шотландии, пока она была жива.
Женевьева по дороге домой завидовала будущей невестке Оричесов.
Женин застала Барта в позе Мыслителя на кровати перед камином.
– Я не буду ужинать, – заявил он жене. – Я с Рафаэлем за один стол не сяду после всего, что он наговорил.
– Тогда я не сяду за один стол с твоими родителями. После всего, что они наговорили, – пожала плечами Женин.
– Прекрати, – буркнул Барт.
– Почему? Мне прямо в лицо сказали, что они меня не любят. А я – не чужой человек. Да, я им не дочь, но я – жена их сына!
Женни завелась, вспомнив обиды.
– А как меня встретили? «Она беременна?» Невежливо начинать разговор с вопросов о беременности. Но если им так любопытно, то почему бы лично у меня не спросить? Моя мама меня в детстве всегда одергивала и объясняла, что это оскорбительно – говорить о присутствующем в третьем лице, как будто его здесь нет.
Барт слушал ее с затравленным видом, он явно устал, под глазами обозначились круги. Он молчал. А Женевьева распалилась.
– А знаешь, в чем я еще теперь виновата, кроме того, что вышла за тебя замуж? В том, что из-за меня уезжает Рафаэль! Он, оказывается, тебе завидует!