— А что стряслось? — Райшед сел на край стола, настороженно глядя на наемницу. Он знал цену дисциплине среди солдат и не раз намекал Д'Алсеннену, что пора ему создать свой отряд присягнувших на манер милиции мессира Д'Олбриота. Темар упорно избегал этой темы, заявляя, что не понимает обычаев, придуманных в смутные времена Хаоса.
Я опустилась на оставленный табурет Райшеда и, достав свой нож, начала лениво чистить ногти, пока Хэлис объясняла ситуацию с Дегом и Катрис. Д'Алсеннен собрался с мыслями и предложил возродить некоторые из древних обычаев, принятых в доме его деда. Райшед посоветовал кое-что изменить в свете большей независимости, которую предоставляют своим арендаторам нынешние тормалинские принцы. Хэлис нехотя одобрила предложенное им послабление тем крутым и скорым мерам, посредством которых она держит наемников в строю. Даже Аллин осмелилась высказать несколько нерешительных замечаний по параллельным системам влияния и власти Хадрумала.
Я никогда не интересовалась правосудием и всю жизнь предпочитала не связываться с ним. В одних городках я наказывала себе играть честно, следить за манерами и полагаться на Халкарион, оберегающую мою удачу. В других местах это означало идти на риск и самой заботиться о своем везении. А иногда приходилось надеяться на быструю лошадь, чтобы она унесла тебя от погони, когда какой-то дурак с пустым кошельком побежит жаловаться страже.
Я подрезала ногти и подумала, не интереснее ли будет пойти домой и заняться стиркой.
Глава вторая
Кадану Ленчу, декану и ментору Университета Кола,
От Оста Джилдомена, регистратора в магистрате Релшаза
Дорогой Кад,
Ты просил меня следить за интересными новостями, касающимися эфирной магии. Не уверен, что это интересно, но я подумал, тебе захочется узнать, как могут разгораться страсти у некоторых людей.
Предостережение всем разумным людям от товарищества рационалистов города Релшаза перед лицом нового суеверия
Каждый ясно мыслящий человек радуется тому, что нынешнее поколение поднялось над ложью и мифами, которые так сковывали наших предков. Пагубное влияние магии на робких и запуганных наконец подавлено, и коварная попытка религии одурманить умы доверчивых разбита. Теперь мы обязаны дать отпор новым вредным небылицам, ибо нас атакует ложь, сочетающая худшие элементы магии и догмы.
Эфирная магия, называемая также Высшим Искусством, широко превозносится как ответ на любое несчастье, постигающее нерадивых. Она даст хлеб ленивым, поможет тем, кто страдает из-за собственной распущенности, и одарит незаслуженным богатством недостойных. Если верить половине тех рассказов о могуществе, какое приписывается этому древнему знанию, Высшее Искусство могло бы снять даже луны с небес. Требуется лишь немного подумать, чтобы понять: все эти надежды имеют не больше ценности, чем серебро лунного света, блестящее в сточной канаве. Те несколько лиц, якобы владеющие этими мнимыми заклинаниями, пребывают далеко от наших берегов и, кроме того, принадлежат к тормалинской знати. Какие бы незначительные плоды ни принесло их знание, они неизбежно будут предназначены тем, кто рожден править. Простому народу предлагаются лишь подделки: перевранные заклинания невежественных жрецов, мечтающих вновь поймать легковерных в ловушку имитацией благочестия.
Противодействуйте утешительной глупости упорством в изучении материального мира. Напоминайте каждому другу, соблазненному ложью и пустыми обещаниями, об истинной пользе, которую дает прогресс во всех областях естествознания. Мы не должны возвращаться к тем наивным дням, когда изучение пропорций было делом мистиков, а не реалистов, когда анатомов сторонились из-за посягательства на привилегию Полдриона, а алхимики и аптекари получали одни насмешки за свои труды. Давайте смотреть вперед, на преимущества, которых мы добьемся благодаря четкой работе ума, объясняя богатство живого мира, открывая секреты болезней и смерти, составляя карты небес и цикла сезонов и отвечая на множество других вопросов.
Магия какой бы то ни было природы обещает незаслуженные блага, но давайте не забывать о слишком дорогой цене, которую в прошлом платили те, кто поддался подобным искушениям. Ни один рационально мыслящий студент-историк не может отрицать, что Хаос, охвативший Старую Империю, не имел бы такого разрушительного действия, не призови невежественные правители в своем неуемном стремлении к власти и наживе беспринципные силы магов. Злобное магическое искусство несло страдание всем землям от океанского побережья Тормалина до Великого Леса за Энсеймином.
Никакое возрождение не могло начаться, пока аморальных магов не выдворили с наших берегов, не изгнали на тот остров, где урожденные маги скрываются по сей день.
Возможно, Высшее Искусство не предлагает таких катаклизмов воздуха и земли, но его коварная угроза не менее зловеща. Рассмотрите свидетельство этого Темара Д'Алсеннена, в последнее время чествуемого в Тормейле. Он говорит о заклинаниях, вплетенных в каждый аспект управления. Их фальшивое обещание побудило Старую Империю расширяться все дальше, полагаясь на хрупкие нити Высшего Искусства, связывающие все воедино. Не было никакого понимания, лежащего в основе этой магии. Атакуя врага заклинаниями вместо честной силы оружия, невежественные колдуны Д'Алсеннена срубили сук, на котором сидели. Стоило перерезать одну нить, как сеть Высшего Искусства опутала всю Империю. Посеянные семена Хаоса дали свои ростки, а огонь и вода опрометчивых магов помогли им расцвести пышным цветом. Д'Алсеннен приписывает эфирной магии свое спасение и спасение своих людей, даже не признавая, что то же самое колдовство держало их всех под землей в течение двадцати четырех поколений. Это было не спасение, но лишь трусливая отсрочка зловещего дня. Какой рациональный человек сочтет такую судьбу предпочтительнее честной смерти?
Не слушайте тех, кто уверяет вас, будто последние поколения магов имеют и мудрость и благоразумие. Оставайтесь бдительными, чтобы превратное мнение об этом архаичном Высшем Искусстве не привело вас к мысли, будто магия какой-либо природы имеет некие права на наши просвещенные времена.
Сатайфер, Западные Подходы
18-е поствесны
Острова поднялись из безбрежного океана с пугающей внезапностью. Острые хребты вытянулись цепью поперек вод. Под их сомкнутыми гребнями вызывающе горбились поросшие лесом холмы, словно крутые валы под бесконечными голубыми небесами, неохотно отдавая окружающему морю узкую полоску пляжа. Соревнуясь с ними в скупости, море бросало на берег ничтожную полоску бурунов. Легкие волны апатично поднимали белое кружево пены, прежде чем отступить к сверкающим глубинам. Никакие рифы не угрожали кораблю, когда он, избегая меньших островков, стремился к узкому проливу между двумя изумрудными мысами.
Вереница плывущих облаков бросала свет и тень на неугомонные воды, уже блестящие от мимолетных вспышек. Так рыба играет в воде, ускользая от пытливых глаз. Лежащий впереди остров казался безмятежной зеленой мозаикой, не потревоженной ровным ветром, который быстро нес корабль к берегу. Спокойные краски деревьев-великанов с пятнами яркой зелени от нового прироста и подлеска складывались в неподвижные узоры, обрамленные темно-оливковой массой поднимающихся пиков. Ветер переменился, и влажные запахи земли на минуту победили едкую соль морского бриза, и крики морских птиц пронзили скрип и гудение снастей и парусов.
— Скорей бы сойти на берег!
— Слышу истинный крик души, Паррайл.
Мужчина, цепляющийся за перила, слабо улыбнулся.
— А, Налдет, добрый день.
— Мое почтение, господа, но уйдите с дороги. — Мимо торопливо прошел матрос, ловко ступая босыми ногами по качающейся палубе. Несмотря на холодный ветер, он был в одной рубахе и рваных штанах до колен. — Почему бы вам не спуститься вниз к остальным пассажирам? — Не дожидаясь ответа, он ловко взобрался по вантам на марс.
Паррайл с тревогой посмотрел на Налдета:
— Боюсь, это выше моих сил.
— Сюда.
Маг повел его к сложенному на палубе грузу, для надежности покрытому сетью. Он с опаской взглянул на матросов, ловко меняющих конфигурацию кремовой парусины, вздымающейся на высоких фок- и грот-мачтах «Звона».
— Все еще не привык к качке?
— Я-то привык, а мой желудок — нет. — Ученый неохотно сел, вытягивая шею, чтобы видеть даль сквозь путаницу тросов и блоков. — Надо смотреть на горизонт. Это мне один из матросов сказал.
— Я стараюсь держать корабль ровно, — небрежно заметил Налдет.
Паррайл выдавил улыбку.
— Спасибо, Мастер Маг.
— Не за что, Мастер Ученый. — Налдет сидя отвесил комичный поклон. Опершись спиной на корабельную шлюпку, закрытую брезентом, он широко зевнул, потом огляделся. Его неприметное лицо оживилось. — Это плавание показало мне, как мало я знаю о работе воды. Но ветры были попутные, поэтому я не думаю, что мы потеряли слишком много времени.
— Спасибо Дастеннину. — Напряженность Паррайла имела мало общего с преданностью богу моря. Почти одних лет с магом, ученый тем не менее выглядел намного моложе — благодаря вздернутому носу, мальчишеским чертам лица и жестким каштановым волосам, которые трепал ветер.
Налдет лениво постучал ногой по плотно уложенному дубовому настилу.
— Мастер Джид говорил, что мы должны встать на якорь и сойти на берег как раз к обеду. — Он засмеялся. — Как я понимаю, ты не завтракал?
Паррайл глубоко вздохнул.
— Нет. И я бы предпочел не говорить о еде. — Ученый рассеянно потянул шнуровку своей простой льняной рубахи, которую он носил под скромной суконной курткой.
— Прости.
Налдет посмотрел на корму, где капитан и старшие члены команды деловито совещались перед бизань-мачтой с косыми парусами. Они разошлись, ловко скользнув по трапу на главную палубу, чтобы заняться порученными им делами. Капитан остался на юте. Осматривая лежащий впереди архипелаг, он разговаривал с рулевым; широкие ладони последнего баюкали румпель, управляющий массивным рулем корабля. Капитан, высокий седовласый мужчина с черными бровями, привычно хмурился. Год за годом он всматривался в солнце и ветер, и с каждым годом углублялись морщины на его обвет