Магиня отщипнула кусочек кекса.
— Бролл даст течению унести их на юг, а затем повернет к Хафрейнсору.
— Долгое будет плавание, — заметила я.
— Долгое, но безопасное. — Аллин пожала плечами. — И с Броллом на борту у них не будет проблемы с пресной водой.
— Преимущество, которое корабли с магами имеют над кораблями с практикующими Высшего Искусства, — с сожалением признала Гуиналь. Однако обсуждение магии немного улучшило ее настроение.
— Тебе уже удалось связаться с Паррайлом? — небрежно спросила я.
— Нет. — Барышня пригладила свои безупречные косы. — Я думала проникнуть ночью в его сны, но связь ускользнула. — Она поправила цепочку на талии. — Вряд ли бедный парень спал настолько глубоко, чтобы видеть сны.
— И немудрено, — заметила я.
— Это вовсе не компрометирует твое мастерство, — серьезно заявила Аллин.
— Возможно. — Гуиналь натужно улыбнулась. — Расстояние над водой — самая большая проблема, боль, разрывающая эфир.
— Как это? — нахмурилась девушка-маг. Она всегда интересовалась Высшим Искусством. Особенно волновала ее одна мысль: как удается Гуиналь черпать коллективную волю и веру людей, ни о чем таком не ведающих?
— Возможно, будет легче, если мастер Джид умрет. — Удивительно, обычно невозмутимая дворянка, казалось, стыдится своих слов. — Его боль поистине ужасна и приводит в беспорядок эфир. Страдание из-за его мучений накладывается на мысли его людей.
— Все равно что творить магию туч во время ливня, — понимающе кивнула Аллин.
Я же почувствовала себя круглой дурой.
Гуиналь взглянула в мою сторону:
— Представь, что ты пытаешься петь, когда кто-то кричит тебе в ухо.
Темные глаза Аллин наполнились слезами.
— Утром, когда я гадала, мастер Джид еще был жив.
— Центральная мысль в его уме — защитить Налдета, — печально молвила дворянка.
Я подумала о том, что сказала мне Хэлис вчера ночью за рюмкой белого бренди. Чтобы атаковать такую удобную для обороны позицию сравнительно малым числом людей, нужен источник внутренних сведений. Любой маг, говорящий с Налдетом, выдаст его своей магией, поэтому разговор с Паррайлом через эфир остается нашей единственной надеждой. Я посмотрела на фигурку Белого Ворона, тщательно выбирая свои следующие слова.
— А не мог бы кто-нибудь из вас отпустить мастера Джида на попечение Полдриона? — Если те, кого я люблю, должны подвергаться опасности, я сделаю все, чтобы ее уменьшить.
— Это не в моих силах. — Дочь благочестивой деревенской семьи Лескара, Аллин была шокирована.
Гуиналь повернулась ко мне, и я твердо встретила ее взгляд. Барышня придерживалась древних верований, давным-давно ставших мифами и балладами. Но она обучалась Высшему Искусству исцеления, а значит, часто работала с больными и умирающими.
— Он умрет через день-другой.
— Разве Острин требует, чтобы смерть была бессмысленной мукой? — Я видела, как хирурги наемников взывали к богу исцеления и гостеприимства, давая безнадежному больному последнее питье, чтобы не заставлять Сэдрина нетерпеливо звенеть ключами.
Что-то в глазах Гуиналь подсказало мне, что барышня делала то же самое.
— Будь я там, я бы могла принести ему облегчение.
Я посмотрела на доску и представила себе, что играю Вороном вместо Аллин. Предлагать сопернику поменяться сторонами — это отличный прием, обычно срабатывающий в пивных. Главное, чтобы противник сделал хорошую ставку, пока он уверен, что мне не выиграть при той безнадежной позиции, в которую я его загнала. Это нередко набивало мои карманы и, что важнее, научило меня одной простой истине: возможностей всегда больше, чем кажется на первый взгляд.
— Гуиналь, ты когда-нибудь пыталась творить Высшее Искусство на том, кого видишь в гадании?
Барышня покачала головой.
— Узара предлагал, но я так и не попробовала.
Аллин терзали сомнения.
— Высшее Искусство и магия стихий так часто мешают друг другу…
— Вы могли бы избавить мастера Джида от боли, — перебила я ее.
— …что могло бы в достаточной степени очистить эфир, чтобы я связалась с Паррайлом. — Гуиналь смотрела на меня так пристально, словно читала мои мысли своим Высшим Искусством. — Хорошо. Аллин, ты не погадаешь для меня?
Девушка поколебалась, но не посмела отказаться. Бедняжка слишком привыкла, что все ей приказывают. Я давно собиралась заняться ее воспитанием, но сейчас лишь обрадовалась, что магиня такая покладистая.
— Конечно, барышня.
Аллин пошла к дальнему концу стола, где теперь постоянно находились вода, чаша, чернила и масла. Ей не потребовалось много времени, чтобы вызвать образ мастера Джида: лицо посерело, голова поникла, рот открывался то ли от жажды, то ли от нехватки воздуха. Его глаза были открыты, но казались мутными и сонными. От прибитых кистей по дереву мачты растеклась черная кровь. Свежие, яркие струйки лились, когда усталость или судорога вызывали невольное движение, умножая муки капитана.
— Милосердие — долг высшего по отношению к низшему, — пробормотала Гуиналь с внезапной решимостью. — Ферат аза най, элар мемрен фелдар. Острин аграл фре, талат мемрен тор.
Ритм заклинания напомнил жалобную песнь, которую мой отец-менестрель играл над мертвым ребенком одной из моих теток. Внезапная рябь побежала по поверхности гадания, хотя никто не прикасался к чаше. Вдруг видение пригвожденного моряка исчезло.
— Простите. — Аллин не сводила глаз с чаши. — Что-то пошло вразрез с магией.
Гуиналь чуть не заплакала, но быстро взяла себя в руки.
— Не сработало. Я это почувствовала.
Меня кольнула запоздалая вина. Не стоило требовать от барышни непосильного.
— Ты сделала все возможное. — И в то же время я была донельзя раздосадована.
Дверь приемного зала открылась — вошли Темар, Райшед и Хэлис, поглощенные новым спором.
— Итак, мы еле-еле набрали боевой отряд, — заявила Хэлис, резким жестом отсекая протест Темара. — Как мы охватим Сатайфер с флангов без пары больших кораблей?
Я подняла руку.
— Я знаю, где мы достанем еще один. — Хоть чего-то я сегодня достигла.
Хэлис воззрилась на меня с живым интересом, Темар — с внезапной надеждой, а Райшед — с ласковым подозрением.
— Шив и Узара в Зьютесселе, — объяснила я. — Утром они говорили с Аллин.
— Я рассказала им о Налдете. Они считают, что обязаны помочь. — Девушка почти не покраснела, приукрашивая истину.
Темар улыбнулся ей с восхищением.
— Сколько человек они могут собрать? Что советует Планир?
— Ты не свяжешься с ними прямо сейчас? — настойчиво попросил Райшед.
Хэлис кивнула:
— Если ты восстановилась со вчерашнего дня.
Аллин стала пунцовой, но я надеялась, что все припишут это ее застенчивости, а не чувству вины. Девушке приказали не творить магию по крайней мере до сегодняшнего полудня. Но утром Аллин сама убедила меня, что вполне отдохнула и готова узнать, что затевают Шив и Зар. Мы с Хэлис отошли от стола — дали возможность магине дотянуться до широкого серебряного зеркала и подсвечника, принесенного из спальни Темара.
— Эх, было бы у меня несколько хороших корпусов да горсть магов для связи, — тихо заметила Хэлис, пока Аллин творила свои чары. — Я бы вручила лескарский трон тому герцогу, который предложил бы мне самые большие деньги.
— А как, по-твоему, древние когорты Тормалина ухитрились разгромить армии Каладрии? — неожиданно заговорил Темар. — Координировать отряды с помощью магии — все равно что иметь в полтора раза больше людей.
— Именно это нам и понадобится, чтобы выйти победителями из боя, — подтвердил Райшед.
— Вот поэтому каждого будущего адепта учат этике Высшего Искусства, — процедила Гуиналь, неодобрительно глядя на Темара.
— Шив? Это Аллин. — Девушка улыбнулась в зеркало. — Как у вас дела?
Заклинание показало нам Шива и Узару в обшитой деревянными панелями комнате, обставленной с простой элегантностью. Освещение приобрело полупрозрачность, которую создает вода за окном.
— Где вы? — спросил Райшед.
— На стороне океана, — ответил Узара. — В трактире под названием «Сад Грифона».
Райшед весело присвистнул.
— Для людей Планира, как всегда, все самое лучшее.
Окрашенное охровыми тонами изображение в зеркале задрожало, яркий ободок вокруг него сжимался.
— Аллин? — Темар положил ладонь ей на плечо.
Девушка кивнула:
— Это Шив и Узара укрепляют связь.
Изображение прояснилось, и голос Шива потерял металлическое звучание.
— Раш, как лучше всего нанять здесь корабль?
— Обратитесь к коменданту порта, — посоветовал Райшед.
Маг состроил гримасу.
— Он говорит, что все или уже в море, или вот-вот отплывут.
— Тогда обойдите портовые таверны и найдите капитана, неуживчивого на вид. Предложите ему больше того, что он уже получил. — Райшед какой-то миг колебался. — Хотя вам понадобятся наличные деньги, а не обещание доли в конечной выплате.
Шив и Узара обменялись взглядом, который не нуждался в пояснениях.
Райшед захрустел пальцами.
— Есть один ростовщик по имени Рентуан. Он сидит в ювелирной лавке на Рыбачьей улице, там, на стороне Залива. Скажите ему, что я прислал вас за приданым Китрии.
Поскольку единственная сестра Райшеда давно лежала пеплом в урне, пароль был удачным.
— Я возмещу тебе каждое пенни, — вытянул из себя заверение Темар, взглянув на моего возлюбленного.
Пусть только попробует не возместить, подумала я. То золото — знак уважения Д'Олбриота к Райшеду, хотя прагматизм и побудил сьера вернуть его клятву.
— Вам нужен капитан не слишком щепетильный, который не станет возражать против заполнения его трюмов бойцами, а не грузом, — посоветовала Хэлис. — И который сможет приструнить ваших портовых крыс.
— Смотрите, чтобы вас самих не арестовали за подготовку пиратства, — поспешно вставил Райшед.
Темар наклонился ближе к зеркалу.
— Мы не хотим, чтобы известие об этом дошло до императора, — сказал он заговорщицки, понизив голос.