— Дайте мне посмотреть. — Бабка появилась возле меня.
— Не смей прикасаться к ране своими грязными лапами, — прорычал Сорград. Если б он не был так занят, пытаясь остановить кровотечение, клянусь, он бы ее ударил.
Но старуха не хотела прикасаться к ране. Вместо этого она мягко положила руку на голову Грена, лежащую в моих руках.
— Что ты за человек? — тихо спросила бабка.
Грен был едва в сознании.
— Каким создал меня Мизаен.
— И это…
Я знала причину ее резкого вздоха. Я любила Грена как брата, но это не заслоняло от меня его недостатки. Он весел до беспечности, его никогда не мучает совесть, он уложит в койку любую девушку, стоит ей согласиться, и сразится с любым мужчиной, решившим по глупости, что горец не убьет его просто так — ради удовольствия доказать свою удаль и наполнить кошелек выигранной ставкой.
— Он мой друг, — взмолилась я. — И он рисковал жизнью, чтобы спасти всех вас.
Лицо старухи окаменело.
— Это могло бы иметь значение, если б он ценил то, чем рискует, если б он ценил то, за что сражается, если б он когда-нибудь думал о будущем, а не жил одной минутой.
Я тотчас разъярилась. Да что эта старая карга знает о Грене и о том, что он значит для меня? Не важно, каков он есть. Я не оставлю его мертвым на этих проклятых богом скалах. Хватит того, что я потеряла Джериса и Айтена в этом ужасном месте с его жестокими людьми и их обледенелыми сердцами.
— Просто сделай все что можешь. — Теперь я не умоляла, я приказывала, ломая голову над тем, как заставить старуху действовать. К сожалению, мне ничего не удалось придумать. Разве что пнуть ее по костлявой заднице? Но вряд ли от этого будет прок. И вряд ли это будет для нас безопасно.
Бабка попыталась встать, но пошатнулась. Фрала схватила ее под руку, помогая матери подняться, и что-то прошло между ними, отчего смущение на лице Фралы сменилось настороженным отвращением.
— Кто вы такие, чтобы требовать что-то от нас? — огрызнулась она. — Вы все чужаки, оскверняющие истинную магию своим испорченным прикосновением.
Страдание Шива превратилось в горькую ярость.
— Без нашей магии, сударыня моя, Олрет оторвал бы вам голову!
— Тихо! — Старуха взмахнула рукой, призывая дочь промолчать.
— Она останавливается, кровь останавливается! — Облегчение и неверие смешались в голосе Райшеда.
Я перевела взгляд на ужасную рану. Кровавый поток действительно сокращался и прямо на моих глазах прекратился совсем. Края опасного разреза начали смыкаться, быстро срастаясь в бугорчатый лиловый шрам.
— Спасибо, — натянуто молвил Сорград.
— Мне не нужны твои благодарности. — Бабка устремила на него холодный взгляд. — Я не хочу, чтобы его кровь заявляла права на эту землю, даже будь то земля моего худшего врага. И я не обреку мой собственный харджирд на беду от погребения в нем таких зловещих костей.
— Жизнь вашего друга оплачивает все долги между нами, — объявила Фрала с ноткой враждебности. — Не предъявляйте к нам больше никаких претензий.
— Они здесь, Вадезор и его люди. — Гислин дотащилась до окна и посмотрела во двор. Я вдруг поняла, что слышу далекую суматоху. — Люди Олрета сдаются.
Две юные девушки взглянули на окна и друг на друга. Страх на их лицах говорил яснее слов, что они предпочли бы столкнуться с армией, которая внезапно появилась внизу, чем с нами четырьмя, все еще стоящими тут.
— Вы можете идти, — процедила Фрала. — Как только будете готовы.
— Тогда мы уходим. — Сорград отбросил пропитанные кровью остатки своей рубахи и кивнул на Грена, все еще без сознания распростертого на полу. — Помогите мне поднять его.
Райшед твердо положил ладонь между лопаток Грена.
— Нет. Чем меньше мы будем его двигать, тем лучше.
Меня снова начала бить дрожь. Я слишком устала, чтобы выдержать спор между Райшедом и Сорградом. Я была слишком испугана и слишком сердита, чтобы сказать этим неблагодарным стервам, что я о них думаю, и слишком зла на себя за саму идею вернуться на эти богом проклятые острова.
— Шив, — выдавила я, — используй вашу полную связь и верни нас скорее домой.
И когда нас закрутило в вихре магии, я обрадовалась даже своей тошноте.
Глава девятая
Керану Тонину, ментору в Университете Ванама,
От Казуела Д'Эвуара, проживающего в Доме Д'Олбриота,
Тормейл, благодаря любезности назначенного этого Дома
Уважаемый ментор Тонин,
Изучая архивы, относящиеся к временам Хаоса, я продолжаю обнаруживать весьма интересные документы. Посылаю Вам копию открытого письма, распространяемого Хафрейном Ден Феллэмионом на последнем Собрании, устроенном в царствование Немита Мореплавателя. Я не удивлен, что Немит Последний косо смотрел на такие радикальные новшества для колонии Кель Ар'Айена. Но, возможно, пришло время вспомнить о желаниях Ден Феллэмиона. Темару следует знать, к чему стремились его предшественники. Поэтому я послал такую же копию сьеру Д'Алсеннену для его личного архива.
Да будет известно всем доблестным и отважным мужам, что недавно я вернулся из своих плаваний в дальнем океане и привез новости, которые ободрят всех добродетельных и доблестных людей.
Я привез известия о свободной земле за океаном. На плодородных пастбищах там пасутся стада оленей, щедрые реки предлагают безопасные гавани в своих широких устьях и дают легкий доступ к густым лесам, изобилующим дичью и зрелой древесиной. За теми лесами встают гостеприимные холмы, где мы уже нашли строительный камень, руду и даже драгоценные камни среди гравия на дне ручьев и рек.
Давайте обратимся к этой новой земле, открытой милостью Дастеннина и щедростью Сэдрина, вместо того чтобы из последних сил подпирать рушащиеся границы наших старых провинций перед лицом мятежной неблагодарности и эгоистичной злобы. Давайте не расточать силу нашей молодежи на авантюры, от которых и Талагрин, и Рэпонин отвернули свои лица, не оставляя нашим когортам никакого выбора, кроме беспорядочного отступления.
Я приглашаю всех смелых людей присоединиться ко мне в укрощении этой дикой и красивой земли. Те, кто родился знатным, но лишился своих родовых земель за долгие годы бедствий, смогут восстановить свое состояние. Торговцы и ремесленники, разоренные последними ограничениями торговли, найдут и новые рынки, и новые ресурсы. Народ, у которого нет ничего, кроме широких спин и сильных рук, получит за свой труд незаложенную землю, которую будет возделывать для себя.
Пусть никто, плывущий с нами, не уклоняется ни от каких обязанностей из ложного ожидания привилегий. Уважение в этой новой земле следует заслужить, как хлеб и мясо, которые вознаграждают тех, кто сеет, и тех, кто охотится. Любой человек, с честью исполняющий свой долг, возвысится над теми, кто не захочет измениться или сбросить мертвый груз устаревших обычаев. Каждый будет призван взять на себя ответственность и за свою судьбу, и за своих товарищей.
Я не обещаю неги или роскоши. Я предлагаю вам труд и пот. Но эта работа даст вам возможность построить такое будущее, какое вы захотите, с полным и несомненным правом передать все, чего вы могли бы достичь, вашим наследникам и преемникам.
Сатайфер, стоянка Феллэмиона
29-е предлета
Некоторые из наемников танцуют так же ловко, как фехтуют. Иные, выйдя в круг, превращаются в увальней, однако плясать любят все. Я наблюдала, как неровные квадраты и круги строятся, ломаются и торопливо меняют направление под крики, заглушающие звуки дудок и барабанов. Наши музыканты старались вовсю. Мелодия летела в вечернее небо вместе с внезапным взрывом смеха: это три наемника потрясающе неправильно выполнили фигуру.
— Думаешь, они научатся танцевать к Солнцестоянию? — прыснула я. — Или мы по какой-то причине заранее празднуем середину лета?
Я еще на рассвете ушла в лес с охотничьей партией и не ожидала, вернувшись, угодить на праздник.
— Просто небольшое веселье в честь двойного полнолуния.
Моя подруга экспансивно махнула рукой на вертелы у самого берега, где парни Минейра жарили разрубленные туши диких животных, добытых нами в здешних лесах. Розарн и Деглейн присматривали за котелками, в которых варились коренья и пряности, и за большим котлом, где кипели моллюски. Огромные лепешки, украшенные ранними ягодами — дарами леса, пеклись на выскобленных досках, поставленных так, чтобы ловить жар костров.
— Выпей. — Хэлис протянула мне рог.
Я с подозрением понюхала напиток и вскинула брови, приятно удивленная ароматом Калиферийского красного.
— Это не та бурда, которую Васпрет делает из ягод, сахара и надежды.
— Д'Алсеннен велел погрузить на «Ураган» все, что осталось в его винном погребе. — Моя подруга указала на корабли, стоящие на якоре в проливе. — На обратном пути в трюмах было предостаточно места.
— Они быстро обернулись. — Я глотнула вино, смакуя его изысканный вкус. — Если Темар опустошил свой погреб, он захочет купить у меня вино, как только Каролейя отправит груз.
— Лучше подумай, что еще ты собираешься привезти, — хихикнула Хэлис.
Я не поняла.
— О чем ты?
Подруга ухмыльнулась во весь рот.
— Самый последний указ Д'Алсеннена: каждый, кто везет на продажу предметы роскоши, должен платить за эту привилегию, захватывая с собой немного скучных предметов первой необходимости, которые едва окупают свою перевозку.
— Гвозди и тому подобное? — Я постоянно слышу, как Райшед сетует на их нехватку. — Чья это была блестящая идея?
— Очевидно, деда Д'Алсеннена. Такое правило существовало, когда поместья этого Дома были разбросаны по половине Далазора. — Хэлис, которая всегда оставалась воином, имела собственное мнение о предметах первой необходимости. — Я бы лично предложила луки и фургон стрел.
— Я напишу Каролейе, — согласилась я без энтузиазма.