От костров соблазнительно пахло жарившимся мясом. Мы с Минейром поспорили, на что будут похожи по вкусу животные с заячьей губой, которых Васпрет нашел в одной из узких долин. Минейр утверждал, что на кролика, а я была уверена — на оленя.
— Ливак! — окликнул меня Сорград и помахал бутылкой. Они с Греном стояли у поленницы. Нам всем полагалось ежедневно собирать дрова, и Райшед назначал людей, которые укрывали их ветками от дождя.
— Выпьешь? — спросил Грен.
Я покачала головой:
— Чем вы занимались сегодня?
— Говорили с Перидом и Шивом. — Грен рассеянно почесал бок, где все еще зудела, заживая, рана, которая должна была его убить. — Ты видела, как они планируют расписать усыпальницу?
— Ты хочешь сказать, что отвлекал Перида, когда он должен был составлять летопись для Д'Алсеннена? — Сорград устремил на меня сардонический взгляд. — Перид беседует об изучении Высшего Искусства с Гуиналь. Он думает, что мог бы стать адептом.
— Это оживит их с Шивом семейные отношения. — Я пожала плечами. — Желаю им всяческого преуспеяния в магии и Высшем Искусстве под одной крышей.
— Боишься? — поддразнил Грен.
— Безумно, — кивнула я. — Лесные трюки — это интересно, но более сложное Высшее Искусство — это уже не по мне. Пусть барышня и дальше хранит свои тайны. Я предпочитаю безраздельно владеть своей шкурой и обеими ногами стоять на земле. — Я повернулась к Сорграду. — А как насчет тебя? Ты почувствовал вкус к магии? Мы помашем тебе на прощание, провожая в Хадрумал?
Горец не попался на удочку и продолжал лениво улыбаться.
— Я подожду, посмотрю, какой ответ привезет Зар от Планира.
— В Лескаре вовсю идут бои, — вмешался Грен. — Мы можем присоединиться, когда узнаем, какая сторона больше всех платит. Еще я хочу узнать, сколько мы можем получить за те красные камешки, что дал нам Олрет.
— Полсезона мира и покоя, и тебе уже скучно, — съязвила я. — Ты не понимаешь своего счастья.
Я давно пришла к выводу, что у скуки больше достоинств, чем я думала. Кроме того, моя мать всегда говорила: если тебе скучно, значит, ты просто недостаточно усердно ищешь, чем заняться. Я склонялась к мысли, что она права. Разумеется, я не имела в виду ее обычные готовые предложения, чтобы я полировала медь, начищала каминные решетки или чинила белье.
— Я мог бы написать Лессаю, если бы кто-нибудь сказал, куда отправить письмо, — рассуждал Сорград.
Грен думал уже о другом.
— Им не хватает одного человека для танца. Присмотри за моим вином, Град.
— Значит, рана его не сдерживает? — Я наблюдала, как горец ловко поклонился девушке, неуверенно высматривающей партнера. — Как и мысль, что он должен был умереть на Ледяных Островах?
— Ты же знаешь Грена, — беспечно откликнулся Сорград. — Ему все нипочем.
Боязливая девушка расцветала под комплиментами Грена.
— Как я понимаю, у бедняжки еще не было возможности узнать, сколь многим она ему обязана, увидеть его шрам, а еще лучше — поцеловать?
Сорград кивнул:
— Она выглядит лучше, чем раньше, не правда ли?
Рассматривая девушку, я смутно вспомнила ее истерический плач. Но имя ее так и не всплыло в моей памяти.
— Гуиналь много делает для тех, с кем хуже всего обращались, — продолжал Сорград. — Притупляет остроту воспоминаний, прогоняет кошмары. Кажется, Высшее Искусство может исцелить не только тело, но и ум.
— Меня это все равно не интересует, — твердо сказала я.
— Райшеду это понравится. — Теперь настал черед Сорграда забрасывать удочку.
— Когда это я пряталась за желаниями мужчины? — Я насадила свой пустой рог на его бутылку. — Ты не уговоришь меня усесться за уроки с Гуиналь, чтобы дать тебе повод слоняться рядом и болтать о магии с Шивом и Заром.
— Стоило попробовать, — без малейшего раскаяния ухмыльнулся горец.
Я наблюдала за Греном, весело кружащим темноволосую девушку.
— Его это действительно не беспокоит, верно?
— Как я должен пить, когда у меня все руки заняты? — нахмурился Сорград. — Что? Нет, ты же знаешь Грена. В пережевывании прошлого нет будущего, вот что он говорит.
— Разумная философия, — сказала я. — Но будущему не повредит небольшое планирование.
— Слова, призванные согреть сердце Райшеда, — съязвил Сорград.
Я опять не клюнула на его приманку.
— Его отец — каменщик, Град. Составление плана означает, что здание не рухнет тебе на голову.
Мы едва не погибли под обломками, когда все вокруг рушилось. Теперь самое время вернуться к жизни, где наибольший риск — в падении рун, которые могут облегчить мой кошелек.
— Где он? — Сорград окинул взглядом оживленную сцену у воды. — Лучше найди его, не то твой дружок останется без пищи.
— Только не вылакайте все хорошее вино.
Я осмотрела берег. Ни среди танцующих, ни в голодной толпе, собирающейся у костров, Райшеда не было.
— Загляни в усыпальницу, — посоветовал горец.
Островной город Хадрумал
29-е предлета
Полуденная жара висела над Хадрумалом. Солнце било по крышам, высекая серебряные искры из шиферных плит, и заливало теплым золотом каменные стены зданий. Верховный маг стоял у окна, глядя вниз, на оживленный двор. Юные ученики бежали выполнять поручения мастеров. Ученики постарше неторопливо возвращались в свои покои, отягощенные сознанием собственного достоинства и увесистыми связками книг. Фасоны мантий и пристрастие к цветам стихий были общими для всех, но покрой и качество ткани неизбежно отличали потомков богатых семей, чьи родители не захотели отказаться от своего отпрыска, по воле случая родившегося магом.
Одетый без всяких причуд, во дворе мелькал простой народ Хадрумала, не имеющий понятия о возвышенных делах магов. Прачки, служанки, мальчишки-подмастерья приходили и уходили, принося то, относя это, дабы никакие мирские заботы не отвлекали тех, кто наделен привилегией стихийного родства, от изучения тайн своего призвания.
Планир наблюдал, лицо его было холодным. Когда в дверь постучали, он не шевельнулся.
— Войдите.
Узара шагнул в кабинет.
— Верховный.
Молодой маг носил повседневные бриджи из полинявшего бордового сукна, рубаху с широкими рукавами и куртку из буйволовой кожи с костяными пуговицами. И рубаха, и куртка были ему явно велики. С плеча свисала простая кожаная сумка на плетеном ремне.
— Зар, — Планир стоял все так же неподвижно, — я слышал, ты вернулся.
— Всего на один день. Я принес тебе кое-что. — Узара подошел к столу, пустая поверхность которого блестела от усердной полировки. Вся комната, аккуратная, ухоженная, сверкала, точно брошка. — Во-первых, это письмо.
Верховный маг резко повернул голову.
— От кого?
Узара вздрогнул, заметив опасение и надежду на его лице.
— Всего лишь от Темара.
Планир выдавил холодную улыбку.
— Чем я могу помочь сьеру Д'Алсеннену?
— Как я подозреваю, он хочет получить твое разрешение жениться на Аллин. — Узара положил на стол запечатанное письмо. — Темар думает, что должен просить его у тебя.
Планир снова уставился в окно.
— Долг Верховного мага — заботиться о тех, кто ищет знаний и руководства Хадрумала. — Его голос был резким от самообвинения.
Узара вынул из сумки маленькую медную урну и бережно поставил ее на стол. Пузатый сосуд был украшен яркими эмалевыми листьями и птицами, деревянная крышка запечатана воском и обвязана веревкой.
Планир невольно обернулся на легкий стук.
— Ларисса?
— Она спасла бесчисленные жизни. — Узара скорбно посмотрел на урну, потом снял с шеи шнурок. К нему было надежно привязано серебряное кольцо. — Без него мы бы никогда не смогли использовать Высшее Искусство вместе с магией стихий и не спасли бы тех женщин от Олрета.
— Как Верховный маг, я, конечно, должен радоваться, что оно вам пригодилось. — Планир снова отвернулся к окну. — Прости. Я пока не могу оценить всю выгоду от потери женщины, которую я любил и которая погибла такой ужасной смертью.
— Эту урну дала нам Хэлис. Она всегда носила ее с собой, полагая, что рано или поздно ее убьют. — Узара положил кольцо на стол. — Темар хочет назвать один из островов Сатайфера в честь Лариссы. Мы построили усыпальницу, и Лариссу будут вспоминать с почтением, если там будет покоиться ее прах. — Он помолчал в смущении. — Но я подумал, что ты, возможно, захочешь оставить его здесь. Тебе решать.
— Мой последний долг как ее Верховного мага? — с сарказмом произнес Планир, хотя в глазах его читалась нестерпимая боль.
— Твое право как ее возлюбленного, — тихо ответил Узара.
— Это все? — отрывисто спросил Верховный маг.
— Нет. — Узара провел рукой по несуществующим волосам. — Извини, но я попросил Калиона и Троанну присоединиться к нам.
Планир свирепо глянул на него.
— Решил доставить мне полное удовольствие?
Узара расправил свои узкие плечи.
— Я должен сообщить вам кое-что важное, что касается и Верховного мага, и мастеров стихий.
Искра интереса пробилась сквозь горе в серых глазах Планира.
— Неужели мечта Калиона о более тесных связях с Тормалинской империей наконец осуществится, раз Темар понял, что малышка Аллин давно его любит?
Под песочной бородой на лице Узары выступила краска.
— Я тоже надеюсь породниться с тем Домом.
— Ты? — Планир слабо улыбнулся. — Гуиналь дала свое согласие?
— Вообще-то я еще не делал ей предложение, — признался молодой человек.
— Д'Алсеннен — ее законный господин. — Верховный маг пошел к камину, где стояли два кресла с высокими спинками, и жестом пригласил Узару сесть. — Ты должен просить руки барышни у него. Хочешь, чтобы я сказал Темару, что он не женится на Аллин, если откажет тебе? — Эта идея внезапно рассмешила Планира.
— Вовсе нет, — пролепетал шокированный Узара. — Мне и в голову не приходило, что у Темара есть права в этом вопросе.
На лестнице за открытой дверью раздались торопливые шаги.
— А вот и Калион. — Верховный маг поудобнее устроился в кресле, предлагая Узаре сделать то же самое. — Я не сомневался, что ему не потребуется много времени.