А я решил заглянуть к Сане-кабельному, надо ж утрясти вопрос с лотерейным автоматом было. Он жил в нашем же районе, но на другом его конце — пешком все сорок минут, на троллейбусе пятнадцать. Обычная хрущоба на первом этаже, но он как-то сумел отгородить себе часть подвала и прорубил туда вход прямо из своей квартиры. Как в деревенский погреб. В этом погребе у него и располагались все кабельные причиндалы. Открыл он после первого же звонка.
— Аааа, это ты… хорошо, что пришёл, — и я не успел ничего ему сказать, потому что вместо этого он вывалил на меня ворох своих проблем. — Ко мне тут это… крыша приходила — денег хотят…
Я молча спустился в его подвал, осмотрел оба крутящихся видеомагнитофона — судя по контрольной картинке на древних телевизорах (Саша их как тестовые приспособил) крутился тут первый Терминатор, шедший у нас под более кассовым названием «Киборг-убийца», и первый же «Чужой» имени бравой сержантши Рипли.
— Сколько абонентов-то сейчас у тебя? — уточнил я зачем-то этот вопрос.
— У нас вообще-то, — поправил он, — мы же вроде одна команда.
— Ну да, — поправился я, — у нас сколько абонентов числится?
— Триста двадцатого вчера оформил, — с гордостью объявил он.
— По два червонца с носа это… это 640 в месяц. А сколько эти ребятишки требуют?
— Тридцать процентов от оборота.
— Однако… — задумался я, — заявки у них серьёзные. А кто они такие-то, как представились?
— Да вот, один из них визитку даже оставил, — и Саня выудил белый прямоугольничек откуда-то с книжной полки (да, тут и полка была, заставленная, впрочем, не книжками, а кассетами), — изучай.
Изучать тут особо было нечего — посередине крупными буквами было выдавлено «Магомед», а чуть ниже шли шесть цифр телефона.
— Что-то я про него слышал, про этого Магу, — задумчиво пробормотал я. — Эти ребята что, кавказской национальности были?
— Да не, вроде наши люди, блондины оба.
— И что ты им ответил?
— Они дали время подумать до завтра. Не позднее шести вечера я должен позвонить по этому телефону.
— А если не позвонишь?
— Тогда, сказал старший из этих двоих, для начала они мои видики раскурочат, а дальнейшее будет зависеть от моего поведения.
— Ну поздравляю, — пожал я руку ошеломлённому Сане, — вот она и нарисовалась, твоя… наша то есть крыша.
— И что теперь делать? — пробормотал он.
— Как что, соглашаться… но перед этим поторговаться неплохо бы — не 30, к примеру, процентов, а хотя бы 20, и не с оборота, а с прибыли.
— Ты же вроде обещал все эти вопросы через свой комсомол утрясти? — жалобно спросил он.
— Ну так ты же отказался с ними сотрудничать. Тем более, что у комсомола сейчас свои заботы — про Куриленкова-то, надеюсь, слышал? А чечены, насколько я знаю, дают реальную крышу, все вопросы безопасности решают в минимальные сроки — за ними, как за каменной стеной будешь. Только не надо химичить и утаивать выручку, они это очень не любят. Так что получится только себе дороже.
— А я краем уха слышал, что менты эти вопросы могут разрулить, и даже по более низкому ценнику, — продолжил Саша.
— Можно, конечно, попробовать, но туда же просто так не придёшь «здрасьте, порешайте мои проблемы», нужны знакомства — а у тебя они есть? Вот, и у меня тоже. К тому же ленивые они все, выезда на стрелку не добьёшься, так что я бы из двух зол выбрал то, что сейчас у тебя в руках.
А в руках он как раз крутил визитку этого Магомеда.
— Хорошо, я тебя понял, — с натугой ответил Саша, — но может на следующую встречу с этими друзьями мы хотя бы вместе пойдём? Чего я один за всех-то отдуваюсь?
— Конечно, просигнализируй, когда надо будем — вместе и поговорим. Теперь про рекламу и маркетинг… если ты не против…
Саша был не против и следующие полчаса я ему втирал, что и как надо поправить в его маркетинговом хозяйстве, чтобы поток подписантов не иссякал, а наоборот ширился и высился.
— Объявления же можно в конце концов передавать, или текстом или голосом, это без разницы. Не может же быть, чтобы у такой толпы народа, которая наши боевики смотрят, не было ничего, что хотелось бы донести до широких масс — кошка там пропала или пенсионную книжку кто потерял или одёжный шкаф кто желает продать. Но настоящая золотая жила не здесь, а в разделе «Знакомства» притаилась. Сотни же одиноких женщин вокруг живут, и каждой хочется чуточку душевного тепла и внимания — только дай намёк, что это возможно, так они завалят тебя брачными объявлениями. Даже если по рублю брать за каждое, озолотимся.
— Да, самое главное же из головы вылетело, — вспомнил вдруг я. — Завтра же лотерейный автомат приезжает — а мы с тобой намечали его здесь разместить.
— Извини, дружбан, — твёрдо отвечал тот, — но ничего не выйдет. Мне и с видео забот хватит на ближайший год, так что размещай его где-нибудь в другом месте. И лучше подальше от меня.
Делать нечего, придётся что-то новое комбинировать, подумал я и оставил Саню в одиночестве. Размышлять на сокровищами своих маркетинговых идей, а сам вернулся в родной двор — а ничего-то тут и не изменилось, всё те же гаражи, всё те же старушки на лавочках.
— Саша, — неожиданно обратилась ко мне одна из них, знать бы, как её звать, — к тебе тут из милиции приходили.
— Давно? — уточнил я. — Просто я сам уже к ним ходил до обеда.
— Совсем недавно, — ответила она, — полчаса не прошло. Молоденький милиционерик, румяный весь. Повестку в почтовый ящик, сказал, бросит.
Я открыл почтовый ящик, ключ от него на связке имелся — и точно, там лежала повестка, но не собственно в милицию, а в ГАИ Заводского района. Прибыть, написано было, сегодня не позднее семнадцати ноль-ноль. Делать нечего, сунул повестку в карман и отправился пешочком в местное гаишное отделение…
Глава 11
Это недалеко было, на улице Старых Производственников (я ещё раньше, когда проходил тут, всё время думал — что за дискриминация, почему Молодых Производственников обошли?). А вызывали меня по поводу дорожно-транспортного происшествия, в котором по мнению гаишников оказался замешан мой Мерседес-190.
— Так он на тот момент ещё не мой был, — с радостью сообщил я, изучив протокол (случилось это позавчера, аккуратно в тот промежуток времени, когда им владел Сергей Владимирович). — Я его получил по дарственной только вчера после обеда. И вообще в это вот время (я ткнул в строчку, где было указано время ДТП) я находился в райкоме комсомола, что могут подтвердить двое… нет, даже трое ответственных товарищей.
И я выложил перед румяным лейтенантом свои документы.
— Так что ищите того, кто там за рулём сидел. А я не при делах абсолютно.
— Ну тогда подпиши свои показания, — и гаишник подсунул мне листок, — и можешь быть свободен.
Подписал и убрался оттуда — зачем, спрашивается, вызывали, осталось не совсем понятным. Вернулся домой, а там уже Галя сидит, меня дожидается. И даже какой-то ужин приготовила.
— Привет, дорогая, — чмокнул я её в щёчку, — как там бабушка поживает?
— Тебе привет передаёт, всё неплохо пока.
— Извини, не получилось тебя забрать сегодня — день дурацкий выдался.
— Да, я слышала про твоего этого… Куриленкова… нехорошо там получилось.
— Это ты ещё не знаешь о проблемах с банком и с видеоканалом.
— А что такое с банком? — обеспокоилась Галя, — что-то серьёзное?
— Я бы не сказал, что очень серьёзное, но нудное и тягомотное, как эта… как зубная боль. Там ещё долго расхлёбывать придётся.
— Ну ничего, расхлебаешь — ты парень шустрый, должно всё получиться, — успокоила она меня.
— Слушай, а давай что ли прокатимся на мерсе — целый день на нём не ездил, соскучился уже.
— Просто так покатаемся? — переспросила она. — Может тогда уж совместим приятное с полезным и в нашу деревню заскочим. Я тебя с родственниками познакомлю.
— И где у нас деревня?
— По Пензенскому шоссе 70 километров, недалеко.
— А поехали. Только подарков же каких-нибудь надо прикупить — неудобно с пустыми руками ехать.
— Заедем куда-нибудь по дороге, — предложила Галя, вслед за чем собралась с удивительной для женщины скоростью.
В нынешних магазинах что-либо купить можно было только с помощью военной хитрости, но нам повезло — как раз в гастрономе через проспект выбросили алкоголь и кондитерку. Так что через полчаса мы катили уже по Пензенскому шоссе, нагруженные тремя бутылками водки «Пшеничной» и одной бутылкой коньяка. А ещё рядом лежал два кулька с конфетами «Мишка на севере» и «А ну-ка отними». Вполне прилично для подарка-то.
— Значит, говоришь, в Германии очередей нет? — спросила меня Галя, когда мы уже сворачивали со столбовой трассы на просёлочную.
— Ну не вот-то на сто процентов нет, случаются иногда — на вокзале в кассах например бывает или в общественный туалет опять же. Но такие дикости, как у нас, конечно, отсутствуют.
— А ещё что там необычного?
— Стриптиз-бары, например, — бухнул я, — знаешь, что это?
— Ну это где под музыку раздеваются… — предположила она.
— Точно. Там их почему-то очень много. Ещё мне почему-то врезались в память автоматы по продаже презервативов. Часто встречались.
— Да ну тебя, — ткнула она меня кулаком вбок. — Расскажи лучше, как ты там с местными общался — вряд ли ты немецкий на таком уровне знаешь.
— Я ж рассказывал про своего дружбана Славика… — начал я.
— Мне нет, расскажи.
— Ну жили мы с ним десять лет в одном подъезде, фамилия у него была Шульц, из поволжских немцев их семья. Вот и нахватался от него идиоматических выражений. А так-то в Германии примерно каждый второй на английском говорит. Да и русская речь постоянно слышится — наших эмигрантов там, как грязи. Так что общение более-менее сносно протекало.
— А немецкие женщины как выглядят?
— Помнишь песенку Миронова из «Бриллиантовой руки»?
— Это которая «Весь покрытый зеленью»?
— Да, она — там строчка такая есть «на лицо ужасные, добрые внутри», вот это как раз про немецких женщин.