— Да, — вдруг вспомнил Миша, — вспомнил, что мне этот Володя сказал конкретного — к ним неделю назад Куриленков приходил и устроил небольшой скандальчик.
— А по поводу чего скандал был?
— Документы на участок они ему не передали какие-то… а по итогам этого посещения Куриленков пообещал Володе… и Коле, они тогда ещё вместе рулили… много-много неприятностей.
— Интересная подробность, спасибо, — поблагодарил я Мишу. — Ну погнали что ли, а то у меня еще одно дельце до вечера надо обделать… даже два.
И мы сели на один и тот же сороковой маршрут, только он в верхнюю часть города поехал, а я в противоположном направлении, за Реку. И сразу к Сане заехал, который видео-магнат.
— Привет, — обрадовался мне он, открыв дверь. — А машинку мне уже сгрузили, тебя не дождались.
— Ну показывай, — попросил я, войдя внутрь.
— Мы её сразу в подвал определили, она оказалась даже легче, чем ты говорил, — я спустился вниз по шаткой лесенке и начал рассматривать лотерейный агрегат — был он чем-то похож на большой офисный ксерокс.
— Вот тут все инструкции, — вытащил с полки папку Саня, — я их уже полистал, ничего сложного тут нет. Только расходные материалы же понадобятся — на простой бумаге такую хрень не напечатаешь.
— А сколько расходников с ней пришло? — поинтересовался я.
— Два рулона, — и Саня показал, что это за рулоны. — По моим прикидкам, это на пол-дня работы… может на целый день, а потом глушить моторы надо.
— Ладно, с расходниками сегодня же утрясём вопрос. Не пробовал чего-нибудь напечатать-то?
— А то как же, — отвечал он, — двадцать штук вылезло — можешь посмотреть.
И он вытащил с той же полки лист формата А4, на котором красовались одинаковые весёленькие билетики с Микки-Маусом почему-то. Название у них было на немецком — Глюк-Лотерея, что я перевёл для себя, как Лотерея Удачи.
— Название надо сменить, не хватало нам ещё глюки народу впаривать, — быстро ответил я, — а стирать поля пробовал? Как там с выигрышами?
— Нет, не пробовал, тебя жду, — и мы в две руки начали очищать места, где должен был быть нарисован выигрыш.
Из двадцати билетов выиграли два, у обоих было написано, что покупателю причитается по три рубля.
— Если цену установить в рубль (два рубля, поправил меня Саня), ладно, в два рубля — то получится маржа в 500 процентов. А максимальный выигрыш какой?
— В инструкции написано, что по умолчанию десять тысяч, но эту цифру можно регулировать.
— Отлично, резюмировал я, — отрегулируй её до… ну до трёх тысяч что ли, хватит и этого. А я пошёл разбираться с расходниками и с реализацией… сами же мы не будем эти билетики толкать, значит надо договориться с торговлей — есть у меня там пара зацепок.
На самом-то деле никаких зацепок в торговле у меня не было, поэтому я временно отложил этот пункт и решил заскочить к управляющей Заводским отделением Промстроя Алевтине Игнатьевне. По старой памяти. Суровый вневедомственник пропустил меня, почти не открывая мой паспорт, видимо тоже по старой памяти.
— Добрый вечер, драгоценная Алевтина Игнатьевна, — заявил я с порога её кабинета, — как поживаете?
— Привет-привет, Санечка, — не менее тепло отозвалась она, — твоими молитвами. Тут уже пару заходил твой этот… из райкома который — он сказал, что тебя от банковских дел отставили, это правда?
— Да, — нехотя отвечал я, садясь на приставной стул, — есть такое решение вышестоящих товарищей. Но это совсем не значит, что я не могу пообщаться с вами, как частное лицо с частным лицом.
— Слушай, — сказала Алевтина, поиграв в руках простым гранёным карандашом, — а не нравится мне ни твой райкомовский босс, ни его предложения. Я, например, с тобой хочу работать — и что дальше?
— Увы, дорогая Алевтина Игоревна, — вздохнул я, — денег на учредительный взнос в Госбанк лично я наскрести не смогу…
— Да деньги это не проблема, — отмахнулась она от моих слов, как от надоедливой мухи. — У нас в банке есть деньги на пять таких учредительных взносов. Я не хочу в партнеры брать этого Геннадия, скользкий он какой-то… как только что выловленный судак.
— Рыбной ловлей увлекаетесь? — зачем-то спросил я.
— Муж мой увлекался… раньше, когда живой был… так что судаков я не только на картинке видела.
— Ясно, — пробормотал я, — так за чем же дело стало — гоните его в шею, а я вот он, всегда готов на помощь прийти. Только у меня одна просьбочка ещё будет…
— Давай свою просьбу, рассмотрим, — ответила она.
— Я тут жениться собрался…
— Ты же уже был женат? — удивилась она.
— Да, но с предыдущей супругой мы неделю назад разошлись — характеры у нас сильно разные оказались. И теперь вот по новой, значит, собираюсь создать ячейку общества.
— И кто же твоя новая избранница, не секрет?
— Совсем нет, Галя Стрельникова, одноклассница.
— Стой, так я же её помню — она у нас во дворе часто играла… в скакалки и в резиночку, тёмненькая такая, да?
— Точно, — ответил я, — память у вас поразительная. Ну так вот, Галя эта по образованию бухгалтер, и поэтому она спит и видит, как бы получить работу в вашем банке…
— В нашем, Санечка, в нашем, — уверенно поправила меня Алевтина, — мы с сегодняшнего дня будем партнёрами, тебя я хотела бы видеть в роли моего заместителя, а Галю твою… ну не знаю — кредитным инспектором можно, в этом отделе как раз свободная вакансия есть.
Век за вас буду бога молить, — бухнул я, — но только вот насчёт Геннадия и его райкома…
— Что именно?
— Да непростой он товарищ, может сильно обидеться…
— А на этот предмет у меня небольшая страховочка есть, — и она выложила на стол визитку, на которой коротко было написано «Христофоров Юрий Николаевич, Первый секретарь Энского обкома КПСС». — Думаю, что против такого лома ни у одного Геннадия приёма не найдётся, как считаешь?
— Да уж, — пробормотал я, — этот лом всем ломам лом… титановый, с нарезкой. Что от меня теперь требуется?
— Сегодня поздно уже, а завтра с утра заходи со своей Галей, оформим тебя на работу, а далее уже по обстоятельствам будем действовать. С компьютерами ты умеешь обращаться?
— Да господи, — ответил я, — пять лет учился, потом семь лет на них работал.
— Вот заодно и компьютеризируешь наше отделение — Центробанк давно пристаёт с этим делом.
— Рад стараться, товарищ управляющая, — гаркнул я, приложив руку к виску. — Разрешите приступать?
— Приступай, только орать так громко не надо, я не глухая.
— Да, — вспомнил я один момент и вернулся от двери к столу, — у вас случайно никаких знакомых в сфере торговли не имеется?
— А что такое? — спросила она.
— Да надо бы лотерейные билетики пристроить в продажу…
— Что за билеты?
— Да вот, сами смотрите… — и я выложил перед ней с десяток билетов, — наладили мы с товарищем выпуск этого добра. Если что, можем взять вас в долю — прибыль тут где-то с трёхсот процентов начинается.
— Можно стереть это поле? — спросила Алевтина.
— Конечно, вот монетка, стирайте, — и я протянул ей пятак.
Там оказался выигрыш аж в червонец.
— Ну вот видите, как вам везёт, — улыбнулся я.
— Есть у меня один человек в Райпродторге, вот его координаты, скажешь, что от меня, — и она протянула мне записанные на листочке фамилию и адрес.
— Теперь мы вдвое больше сена для нашей коровы запасём, — пошутил я.
— Десять процентов с прибылей мои, — перешла она на деловой тон. — Рада была тебя видеть, Санечка.
Глава 17
А я решил ковать железо, пока оно не остыло, и с низкого старта устремился в этот самый Райпродторг к неведомой Коришиной Алле Юрьевне, заместителю начальника этой организации. Идти туда было всего ничего, два квартала прямо и два налево.
— Добрый день, — вежливо поздоровался я с вахтёром в дверях Райпродторга, — можно увидеть Аллу Юрьевну?
— А ты кто такой будешь? — сурово спросил усатый и очкастый вахтёр.
— Знакомый Алевтины Игнатьевны я буду, — не менее вежливо продолжил я, — она шлёт ей привет.
— Ну если от Игнатьевны, тогда проходи, третья дверь слева, — и вахтёр махнул рукой в тёмный коридор.
Третья, значит, третья, отсчитал две двери, в третью постучал и после крика изнутри «Заходи» открыл эту дверь. Внутри сидела дама уже сильно постбальзаковского возраста и соответствующей комплекции. Чтобы не терять времени, тут же представился, передал привет от банкирши и выложил на стол очередной лист с билетиками — мы с Саней их штук десять напечатали.
— Вот такая игрушка, видели наверно, как их продают в киосках Союзпечати? — сказал я.
— Да, что-то такое было… даже и покупала пару раз, но ничего не выиграла. Но ты не останавливайся, заканчивай своё предложение, — подстегнула она меня.
— Наша фирма, — так гордо я обозвал себя с Саней и его подвалом, — готова производить по тысяче таких билетиков в день. Вашу долю в прибылях готов обсудить.
— Ну тут же наверно разрешения какие-то нужны будут, — взволновалась Алла, — нельзя же просто так взять товар со стороны и поставить на прилавки.
— Я вас умоляю, Алла Юрьевна, — прижал я руки к груди, — какие ещё разрешения — посмотрите, в какой стране мы живём.
— И в какой же? — поинтересовалась она.
— В вулканической, — быстро подобрал слово я, — не сегодня-завтра всё взорвётся, тогда уже точно никому не будет дела ни до каких разрешений. Но пока не взорвалось, можно получить небольшой гешефт, как говорят товарищи определённой национальности.
Алла поёрзала на своём стуле, но за слово гешефт таки зацепилась.
— Давай поподробнее о прибылях.
— Листочек можно? — попросил её я и тут же начала расписывать на нём красивую жизнь, — цену на билетики устанавливаем в два рубля за штуку. Автомат у нас настроен таким образом, что выдаёт в общем выигрышей на сумму, примерно равную двадцати процентам от стоимости проданных билетов. Итого с каждой тысячи билетов мы имеем 1600 полновесных советских рубликов. Одна