— О, это серьёзная контора, — отвечал я, — расшифровывается как «Акционерное молодёжное товарищество», занимается всем подряд, что приносит прибыль, и неплохо преуспел в последнее время. Руководителем там Куриленков такой, не слышал?
— Сергей… Владимирович? — вспомнил Миша.
— Он самый, из комсомольцев. Молодой, но взлетающий вверх, как ракета «Протон».
— А ты откуда его знаешь?
— Давай я не буду раскрывать свои источники информации, — осадил Мишу я, — да, а мы уже пришли. Заходим.
— Вон милиция, — сказала мне Лайма, — сейчас они по твою душу придут.
— А ты тоже не устраняйся, — заметил я, — они в том числе и по твою душу приехали.
Но как ни странно, мы оба оказались неправы — сначала менты, капитан и сержант, прибывшие на замызганном каком-то Урале, скрылись в приёмном покое и вышли оттуда не ранее, чем через полчаса.
— Капитан Витолс, — представился он нам обоим сразу. — Вы привезли потерпевшего?
— Так точно, — автоматически вылетело у меня. — Я Александр, она Лайма.
— Вайкуле? — округлил глаза капитан.
— Она самая, — лениво ответила девушка.
Капитан тут же перешёл на латышский, из которого я понял только, как он восхищён такой встречей. Далее он перешёл ко мне:
— Надо будет снять с вас показания, но это не здесь, а в отделении — пройдёмте.
— Товарищ капитан, — ответил я, — я там мопед свой оставил, ну где потерпевшего подобрал. Надо бы его забрать, а то народ у нас сами знаете какой.
— Хорошо, — после недолгого размышления согласился капитан, — я сейчас тебя туда подброшу на мотоцикле, а потом мы вместе поедем в отделение. Сержант останется на озере для осмотра места происшествия. Лайма, дайте автограф для моей дочки, она очень любит ваши песни.
И он вытащил из сумки блокнот с логотипом «МВД Латвийской ССР» на обложке. И на этом моё общение со знаменитой певицей закончилось… ну не совсем, напоследок она визитку мне дала со словами «звони, если что». По дороге я спросил, как там Цой, мне сказали, что идёт операция, а там уж как бог даст. А мопед, как это ни странно, на месте оказался, прикрытый сосновыми ветками. И даже завёлся с полпинка. Сержанту я показал, где примерно лежал Цой, он начал замерять расстояния рулеткой и искать улики, а у меня следующая остановка была в городском отделении милиции Талси. После стандартных формальностей всё тот же капитан перешёл к делу.
— Что там случилось, расскажите вкратце.
— Придётся издалека начать, — вздохнул я.
— Давай издалека, — непринуждённо перешёл он на ты, — нам тут торопиться некуда.
— Я работаю в штабе МЖК в городе Энске…
— Стоп, — остановил он меня, — что такое МЖК?
Битых четверть часа пояснял, что это такое, потом перешёл к дальнейшему.
— И этот самый штаб поручил мне такое дело — попытаться популяризировать наше движение с помощью известных музыкантов…
— Это как? — озадаченно переспросил капитан.
— В идеале концерт организовать в нашу поддержку… но для начала сошло бы и интервью в газете, а лучше по ТВ. Первым пунктом в нашем меню шёл Виктор Цой, а дальше Гребенщиков с Кинчевым и Бутусовым. Вот я и приехал поговорить с Витей на этот счёт.
— А как ты выяснил, что он тут отдыхает?
— Очень просто — позвонил начальнику их группы, он и сказал.
— Ладно, давай дальше, — побарабанил пальцами по столу капитан, и было отчётливо видно, что моя история вызвала у него много сомнений.
— Дальше я заехал в этот… Плиценьциемпс и поговорил с его подругой Наташей — она сказала, что Витя рыбу ловит, а у меня время поджимало, поэтому я решил скататься прямо туда, на это озеро. Взял в аренду у соседа мопед и покатил по трассе Слока-Талси.
— Чего остановился? — буркнул капитан, — продолжай.
— По дороге у меня небольшая авария случилась, съехал на обочину и в яму попал… некоторое время без сознания провалялся, а когда очнулся, остановил Икарус, водитель согласился мне помочь. В этот самый момент тот синий Москвич и свалился в реку.
— Тот самый это какой? — уточнил капитан.
— Да я читал в какой-то газете недавно, что Цою подарили Москвич такого цвета, вот и запомнил. А синих Москвичей, я так думаю, в Латвии немного, так что я сразу понял, что это его машина.
— И что дальше было?
— Мы с водителем подбежали к месту аварии — машина лежала в речке вниз моторным отсеком, а шофёр был на берегу, сам выбрался. Я перевернул его на спину, но это оказался не Цой. Тогда я спросил у него, где Витя и почему он на его машине раскатывает? Тот ответил, что Витя на озере… как его…
— На Васкарисе, — помог мне капитан.
— Да, на нём. Я и погнал туда на мопеде.
— А с этим водителем Москвича чего?
— Мы с шофёром Икаруса затащили его в автобус, и он повёз его в больницу. В какую — не знаю.
— Хорошо, что там было дальше, на озере?
— Витю я нашёл по следам его Москвича, там сыровато и шины отпечатались очень отчётливо, — продолжил я, — он лежал, прислонённый к дереву, а из живота у него кровь сочилась. Довёз его до трассы, поймал попутку, это оказалась Лайма — дальше вы всё сами знаете. У Цоя действительно огнестрельная рана? — поинтересовался я.
— Нет, проникающее ранение от тупого металлического предмета, — удовлетворил моё любопытство капитан. — Но состав преступления всё равно налицо. Тем более, что потерпевший известное в масштабах страны лицо. Так что по всему получается, что надо бы тебе, Саша, выдать подписку о невыезде…
— Ну тщ капитан, — взмолился я, — что я тут у вас делать буду? И жить-то мне негде…
— Могу определить тебя в наше КПЗ, поживёшь тут с недельку, — но видя моё расстроенное лицо, продолжил он так, — но хорошо, допустим ты меня убедил. Я сейчас сделаю пару звонков, и если твои сведения подтвердятся, езжай, куда там тебе надо. В случае чего, мы тебя и в Энске достанем.
— В Ленинграде, — поправил его я, — я отсюда в Ленинград еду. К Гребенщикову.
— Привет можешь ему передать, — рассеянно ответил тот, — а пока посиди в коридоре.
Глава 17
Долго сидеть мне не пришлось, буквально через пять минут капитан Витолс вышел и сказал, что я могу отправляться на все четыре стороны. Со мной свяжутся, если надо будет.
— Да, — добавил он на дорожку, — там с телевидения приехали, они хотят побеседовать со свидетелями. Возле больницы они — хочешь, поговори, а не хочешь, как хочешь… — туманно выразился он и опять скрылся в своём кабинете.
А чего, тут же проснулась моя отдохнувшая голова, поговори — реклама лишней не бывает. Сам знаю, огрызнулся я, не одна ты такая умная. И подкатил на своём родном уже практически мопеде ко входу в приёмный покой, там действительно стоял РАФик с надписью на двух языках на борту «Телевидение Латвии». За рулём сидел усталый и усатый водила, непрерывно вытирающий пот со лба, а рядом стоял оператор со здоровенной камерой на плече и девушка с микрофоном, видимо корреспондентка. Внешне она ничего так выглядела.
— Что, не пускают? — спросил я у неё.
— Не пускают, — согласилась она, — а ты помочь чем-то можешь?
— Это я привез Цоя сюда, — открыл я ей страшную тайну, — могу поделиться подробностями.
Девушка сразу оживилась, поставила меня, чтобы в кадр попала вывеска больницы, и начала интервью:
— Представьтесь пожалуйста.
— Александр Летов из города Энска.
— Расскажите нашим телезрителям, что случилось с Цоем?
— Я его нашёл на берегу озера Вакарис, он там рыбу ловил, — я решил подсократить свою сагу, — рана у него была, кровь шла. Ну я и подбросил его до трассы, а там поймал попутку.
— Что за попутка, кто там был?
— Вы наверно будете смеяться, но за рулём там сидела Лайма Вайкуле.
Девушка вместе с оператором впали в кратковременный ступор, но быстро вышли из него.
— Та самая Вайкуле?
— Да, она самая — которая «Ах вернисаж, ах вернисаж» и «Ещё не вечер».
— И что же было дальше?
— Мы вдвоём затащили Цоя на заднее сиденье и доставили его в эту больницу, — и я махнул рукой в направлении вывески.
— Говорят, что у него огнестрельное ранение, — продолжила она, — это правда?
— По последним данным не огнестрельное, а ножевое, но всё равно крови он много потерял. Надеюсь местные врачи его вытащат.
— А куда же делась Лайма?
— Не знаю, — ответил я, — наверно домой поехала, она где-то неподалёку живёт.
— Гаси камеру, — приказала журналистка оператору, — а вам… тебе то есть спасибо большое. Надо ещё дождаться, как операция пройдёт и заснять главного врача.
— Ну тогда я поехал, — задал я полу-вопрос.
— Да, конечно, — сказала журналистка, которая даже не назвала своего имени, — на вот тебе мою визитку, может пригодится.
На плотном картоне было написано, что зовут её Марта Озоле, а должность у неё тележурналист. Ладно, присовокупим к визитке Лаймы. Путь до посёлка с трудновыговариваемым названием, где жил Витя с Наташей, оказался недолгим и без приключений. Первым делом я сдал с рук на руки мопед (хозяин придирчиво проверил его состояние, но ничего криминального не обнаружил) и получил назад свой паспорт. А затем опять постучался в дверь Зелтини.
— А, это опять ты, — с разочарованием сказала Наташа, — а Витя куда запропастился?
— Витя в больнице в Талси, — не стал я вилять в стороны, — у него травма, но ничего страшного, кажется нет.
— Какая травма? — испугалась она.
— Ножевая. Операцию уже сделали, врачи говорят, его жизни ничего не угрожает.
— Я должна поехать к нему, — сразу же перешла она на повышенные тона. — Ты, кажется, мопед у кого-то брал — вот и отвези меня туда.
Что же мне, всю жизнь по этим пескам… дюнам в смысле мотаться, мысленно возопил я, но вслух сказал совсем другое:
— Я его обратно уже отдал, но если так уж надо, могу повторить процедуру аренды.