– Завтра я подпишу решение…
Назавтра было 1 марта 1881 года. Убийство революционерами Александра II повлекло за собой свертывание многих реформ, в том числе военных. Через несколько дней Милютин подал в отставку. За свою беззаветную двадцатилетнюю службу он навечно войдёт в историю нашего государства как «самый выдающийся военный министр и последний генерал-фельдмаршал России». Высшее воинское звание «фельдмаршал» Николай I присвоит ему спустя семнадцать лет после отставки Дмитрия Алексеевича. Небывалый случай!
Но это мало что изменило в его жизни. Он остался всё таким же откровенно-честным и прямолинейным. Не одобряя новых направлений внешней политики, избранных царем, говорил: «Мы оказались стадом баранов, которое бежит туда, куда бежит первый баран. Вот что грустно».
Счастье и радость он находил в кругу своей семьи. Они с Натальей Михайловной немного не дожили до коронной свадьбы. Жена в девяносто лет ослепла. Как мог, помогал ей. А когда она умерла, трое суток просидел у её гроба и скончался сам. Ему было девяносто пять лет…
Вот какие прекрасные сыновья были у Елизаветы Дмитриевны…
Часть VВарвара Дмитриевна КиселёваМладшая сестра
Варвара Киселёва и её отец Дмитрий Иванович
Варвара родилась в 1798 году. Детство у девочки вышло совсем не стандартное. Вместо первого бала – жуткое потрясение от бегства из горящей Москвы. Это будет преследовать её всю жизнь.
Едва успела вторая дочка Киселёвых появиться на свет, как отцу, Дмитрию Ивановичу, приказано было отправиться на Кавказ. Когда он вернулся оттуда, маленькая Варенька выбежала навстречу, но, увидев седого мужчину в военной форме, заплакала и ещё долго дичилась. Потом были три счастливых года с отцом и матерью, с братьями и старшей сестрой. Хоть самой младшей в семье ей довелось побыть недолго – родился Николенька, – но всё это время она чувствовала, что её позволено больше, чем другим. С тем и росла.
Генерал в отставке Дмитрий Иванович стал главноприсутствующим (так называлась официально его должность) Московской оружейной палаты. Поначалу место это считалось тихим и одновременно почётным: Палата издавна была хранилищем казны русских царей, дорогого оружия, повозок и прочего. Отец нередко возил свою любимицу в Кремль, показывал всё это богатство. Он разрешал дочери не только посидеть в царских каретах, он даже позволял примерить немыслимой красоты диадемы и ожерелья.
Ох, какой же счастливой она себя чувствовала! И – главное – верила, что совсем скоро, через каких-то лет десять, она выйдет замуж за богатого, станет княгиней, как мама, и будет носить такие же дорогие украшения, но только свои собственные.
Потом император Александр I приказал заложить новое здание Палаты, и отвечал за это строительство действительный статский советник Киселёв. Всё было почти закончено, когда началась война. Французы так быстро подошли к Москве, что обоз с сокровищами Палаты уходил почти последним. Дмитрий Иванович всю семью отправил в Нижний Новгород раньше, а четырнадцатилетнюю Вареньку решил оставить при себе. Мама категорически возражала, но разве с Варварой поспоришь? Она с удовольствием согласилась остаться, с отцом ей всегда было спокойнее и интереснее.
Насколько это опасно, она увидела из окна кареты, когда обоз вышел из Боровицких ворот Кремля. С Большого Каменного моста видно было, как горят барки с хлебом и казенным имуществом. Вся Якиманка была засыпана пеплом, ветер гонял по улице мусор. Пустые улицы, закрытые ставни окон, молчащие колокола, маковки церквей в кроваво-красных отсветах, толпа лишь у храма Иоанна Воина, и никого впереди – это было очень страшно. Ближе к Калужской заставе их догнал конный разъезд, командир с золотыми эполетами представился отцу:
– Генерал Милорадович! А вы кто такие? Что за обоз?
Дмитрий Иванович вышел из кареты, назвался.
– Советую вам поторопиться! – козырнул генерал. – Мой полуэскадрон проводит вас до выездной заставы и покажет дальнейший путь.
И ускакал.
После битвы под Бородино дилемма сложилась простая: либо армию спасать, либо Москву. Кутузов держит совет, выбор сделан. Милорадовичу поручают командовать арьергардом всей отходящей армии. Чем дольше он сможет сдерживать врага, тем лучше. Ночью армия уходит. Наполеон приказывает лучшему своему маршалу Мюрату преследовать русских, с флангов зажать арьергард в кольцо и пленить его. Зажать в кольцо не получилось. И каждый раз под огнём носится на коне вдоль траншей боевой генерал Милорадович: «Ну, братцы, не посрамим Россию! Москва за нами!»
Мюрат лично ведёт полки в новую атаку. Неравные были силы, и русский генерал это знал. «Бумагу и перо, быстро! Парламентёров ко мне!» Никто не ожидал, что Милорадович запросит пощады. Тишина повисла над полем битвы. Никто не стрелял ни с той стороны, ни с другой. Закончив писать, он приказал парламентёрам: «Маршалу Мюрату лично в руки, он ждёт!» Поскакали наши с белым флагом, вручили бумагу. Сам генерал этого уже не видел. Он был занят отходом. И никто арьергард не преследовал, ни одного выстрела вслед до самой Москвы. Потом его не раз спрашивать будут, что такое написал французскому маршалу. Отвечать станет коротко и правдиво: «Будешь преследовать – получишь одни развалины, за каждый дом буду биться…» Сразу за городом арьергард встал – встречать Мюрата, снова дать ему бой. Теперь нужно увести его за собой. Только совсем в другую сторону, а не туда, куда ушла русская армия. И удалось, обманули неприятеля. Когда с основной армией арьергард соединился, Кутузов обнял его: «Ну, братец мой Михаил Андреевич, ты всю Россию, считай, спас!»
Чуть позже Милорадович истребует к себе адъютантом молодого офицера Павла Киселёва, которого потом заберёт в ставку император.
Обоз добрался благополучно. Когда позади остались тёмные дачи и огороды, опустевшие текстильные и красильные фабрики, Дмитрий Иванович вдруг обнял Вареньку:
– А ты знаешь, дочь, он ведь только что жизнь нам спас! Не запомнила, как фамилия генерала?
Было тихо. Только три подряд дальних пушечных выстрела донеслись с той стороны, куда закатилось сентябрьское солнце. Та к французы подали знак, что они вошли в столицу. А фамилию генерала Варенька вспомнит только, когда Милорадович станет военным губернатором Петербурга. Туда они с сестрой поедут на бал, когда ей исполнится почти семнадцать.
Варвара Киселёва и её сестра Елизавета Милютина
До полной победы над Наполеоном звонких балов в Москве как-то и не было. А весной 1815-го сёстры Елизавета и Варвара отпросились у родителей съездить на бал в Северную столицу. Остановились барышни Киселёвы у маминых дальних родственников, которые с радостью приняли московских красавиц и даже устроили небольшое торжество с танцами у себя.
Это было первое разочарование. Варвара – «ни женщина и ни дитя» – мечтала о Смольном или Таврическом дворце, где присутствовали бы великие князья, титулованные особы, где она блистала бы и ловила восхищенные взгляды, кружась на наборном паркете. В доме маминых родственников кавалеров не оказалось. А те, что были, не сводили глаз со старшей сестры. Особенно один.
Варваре он, разумеется, показался таким отвратительно старым, какими шестнадцатилетней девушке кажутся все мужчины, кто вдвое старше. А сестра всю обратную дорогу только и говорила об Алексее.
Алексей Михайлович Милютин унаследовал от отца фабрику и имения, две деревни с тремя неполными сотнями душ. Но он не был богат. Всё это досталось Алексею с огромными долгами, и хотя он старался навести порядок в делах, получалось неспоро. В свои тридцать пять лет он был умён, образован, уверен в себе и надёжен, чем и покорил Елизавету. Вспыхнувшее чувство не давало ей спать. По приезде домой она честно поделилась с родителями.
– Милая моя, – сказала Прасковья Петровна. – Надёжность – это самое главное качество в мужчине. Что, дорогие, будем готовиться к свадьбе?
Свадьба была скромной, но зато по очереди в обеих столицах: 12-го июня – в Москве, а 18-го, в день битвы под Ватерлоо, – в Санкт-Петербурге.
Хрестоматийной стала история о том, как Натан Ротшильд сделал целое состояние на поражении Наполеона при Ватерлоо 18 июня 1815 года. В начале сражения побеждали французы, и наблюдатели сообщили в Лондон, что он выигрывает. Но тут на помощь английским войскам подоспели союзники. Ротшильд бросился в порт и за 2000 франков уговорил рыбака, несмотря на шторм, переправить его через Ла-Манш (по другой версии, использовал голубиную почту). В Англии Ротшильд немедленно начал сбрасывать на бирже свои акции. Вслед за ним и все стали продавать. В результате цена бумаг дико упала. Тогда агенты Ротшильда скупили эти акции по дешевке. Лишь через три дня в английское правительство пришло сообщение: «Наполеон разбит». Натан Ротшильд заработал 40 миллионов фунтов стерлингов и стал самым богатым человеком в мире. Этот рассказ о ценности реальной информации, полученной раньше других, стал классикой. Хотя есть источники, опровергающие правдивость этой истории.
В следующем году, на празднование светлой Пасхи, Варвара снова захотела поехать в Петербург. Она решила самостоятельно поискать своё счастье. Но одну её не пустили родители, не помогли даже слёзы. Категорически возражал и Дмитрий Иванович. Короче, не поехала. Да и сестра вот-вот должна была родить, и Варе было интересно посмотреть на ребёнка.
Родился мальчик. Назвали Дмитрием, в честь деда. Малыш был такой спокойный, такой хорошенький, что Варвара не могла наглядеться на племянника: «Ах, какой мальчик, какой мальчик!» Елизавета – теперь уже не Киселёва, а Милютина – даже ревновать начала: «Испортишь нам ребёнка!» Но сестра не отходила от него ни на шаг.
Так что в Северной столице Варвара Дмитриевна оказалась лишь перед своим двадцатилетием, в 1818 году.
Варвара Киселёва и Александр Пушкин
Тогда было модно фрондировать, рассуждать о свободе вообще и о вольности народа, в частности. Свобода, равенство, братство – это были осколки Великой французской революции, ранившие тех молодых людей, которым не довелось повоевать. О, свобода! Впрочем, о чём ещё они могли мечтать в таких тесных лосинах и мундирах…