ойному выбору, поскольку результаты президентских выборов 2018 года подтвердили результаты крымского референдума. Кто-то на Западе хотел еще один референдум? Да вот, пожалуйста, — президентские выборы в Крыму, где за Путина проголосовало практически то же число избирателей, сколько тогда на референдуме 2014 года за воссоединение с Россией. Да хоть каждый день в Крыму референдумы устраивай — результат будет воспроизводиться. Любые сомнения в воле крымчан быть с Россией — неискренны и политически мотивированы. И все же мы еще в 2014 году предвидели информационную борьбу на полуострове. Не ошиблись. Украина пиратским способом вещает на Крым, в Херсоне стоят вышки. Поэтому было понятно, что мы должны работать в Крыму. У нас там есть и crimea.ria.ru, который на сегодня, по независимым измерениям liveinternet.ru, — самый востребованный информационный интернет-ресурс полуострова. И работает наша радиостанция «Спутник» — самое популярное разговорное радио на полуострове.
Злобин: Я слышал, что сразу после твоего назначения из агентства ушло много народу. Надо сказать, многих остается только пожалеть, потому что так потом нигде никто и не проявился толком. Но ушли-то очень хорошие, высокопрофессиональные специалисты, создавшие имя и отличную репутацию агентству.
Киселёв: Когда меня назначили, на третий день в агентство пришел Иван Ургант. Меня тогда не было на месте, он приходил к своим старым друзьям. Как потом пересказывали, заявил: «Ну все, хана вам, считайте, к вам в агентство атомная бомба залетела, пакуйте чемоданы, ребята». Да, многие тогда просто сразу ушли не глядя. Например, подразделение дизайна чуть ли не в полном составе. Все такие модные люди. Потом многие стали обратно проситься.
Злобин: А у тебя редакция СНГ сохранилась? Я сейчас вспомнил — в старом РИА «Новости» я был членом Совета. Там был какой-то Совет, и я туда входил. Вообще полезная была штука. Мы много ездили по странам СНГ и проводили разного рода совместные мероприятия, конференции, школы для местных журналистов.
Киселёв: Сейчас нет этого Совета. Есть единоличный исполнительный орган. А редакция есть, конечно. У нас прекрасные результаты в СНГ и ближнем зарубежье. В пяти странах на сегодняшний момент «Спутник» на лидерских позициях — это Армения, Киргизия, Грузия, Молдова, Абхазия и Южная Осетия. По измеряемым результатам мы там СМИ номер один в интернете. Уже полтора года четко стоим на первом месте, у нас самая большая аудитория среди местных информационных ресурсов в сети. То есть чтобы было понятней, — в той же, например, Киргизии нет более популярного ресурса в интернете, чем наш «Спутник» — ru.sputnik.kg — на киргизском и на русском языках. Здесь мы считаем совокупную аудиторию двух версий — русской и национальной — как и во всей названной пятерке.
Злобин: То есть и на киргизском тоже? И на грузинском в Грузии?
Киселёв: На киргизском — да. А на грузинском в Грузии мы номер один среди иностранных игроков. Но если суммарно по двум версиям — русской и национальной, то мы — sputnik-georgia.ru — самые популярные. Это так. В Узбекистане и Таджикистане мы на втором месте. В Белоруссии «Спутник» плавает от четвертого до седьмого места — конкуренты же не спят, они тоже развиваются. Условно говоря, в феврале мы можем быть на пятом месте, в марте — на шестом-седьмом, а потом вернуться обратно и подняться до четвертого и даже второго. Все зависит от качества нашей работы и работы конкурентов. Это такая же история, как и на телевидении. Рейтинги, доли — все это очень живое, постоянно движется. В Эстонии мы на четвертом-пятом месте. В Азербайджане — на девятом. В Казахстане мы пока шестые, то есть уверенно в десятке. Но для этого, как говорят наши специалисты, есть и объективные, и субъективные причины. В десяти странах СНГ у нас есть полноценные редакционные центры, большие компании, в которых работает в среднем по тридцать пять человек. Туда входят ньюсрумы, которые делают сайты на двух языках — национальном и русском, — пресс-центр человек на тридцать и отдел продакшн или вещающая студия радио «Спутник» на русском и национальном языках. Радиовещание мы ведем в шести странах, в остальных у нас нет лицензии. Редакционных центров нет в Литве, Латвии, Туркменистане и, как ни странно, в Таджикистане и Узбекистане. В Туркмении вообще нет ресурсов, по понятным причинам, а «Спутники» для Таджикистана, Узбекистана, Латвии и Литвы мы делаем в Москве — редакционные мощности находятся здесь плюс в этих странах на нас работает по четыре-шесть человек фрилансеров, которые пишут материалы оттуда.
Злобин: А почему в Азербайджане такой сравнительно низкий рейтинг?
Киселёв: Ну, Азербайджан — особая страна. Мы вообще единственное иностранное СМИ, которое официально присутствует в их медиапространстве. То есть, например, BBC, «Голос Америки», «Радио Свобода» в Баку не работают официально.
В чем причина такого успеха на постсоветском пространстве? В большинстве стран ближнего зарубежья аудитории предлагают достаточно своеобразный контент. Это скорее желтоватая коммерческая пресса. По аналогии с российскими СМИ — это как «МК». Большинство людей подсажены именно на такие ресурсы. Понятно, что мы, как государственное информационное агентство, способны предложить альтернативу. Есть еще такой момент: на территории постсоветского пространства две самые либеральные страны с точки зрения законодательства и возможности работы СМИ — это Армения и Киргизия. Я перед нашей встречей уточнял информацию по рейтингам у Андрея Благодыренко, который руководит редакцией ближнего зарубежья, так вот, по его словам, условия работы там чем-то напоминают Россию 1990-х годов. То есть в принципе почти никаких серьезных ограничений ни для местной прессы, ни для иностранных СМИ там нет.
В Азербайджане более строгое регулирование. Это, конечно, не Китай, но информационный рынок носит вполне организованный характер. Что это значит: у них есть три-четыре государственных ресурса, через которые они распространяют основной массив официальной информации. Нам, как иностранному СМИ, взять интервью у депутата Национального собрания или у члена правительства сложнее, потому что интервью или какие-то комментарии иностранным СМИ они не практикуют. Хотя у Ильхама Гейдаровича Алиева я лично брал интервью. И, надо сказать, для меня это был очень яркий, впечатляющий опыт. Но это особая история. А что касается рутинной ежедневной работы — вот такая специфика в Азербайджане. Но ведь каждая страна имеет право на свой уклад. И мы это право безусловно уважаем.
Злобин: Вообще, конечно, я тебе должен сказать, что сегодня, на мой взгляд, в политических, и особенно внешнеполитических программах «Россия 1» выглядит круче «Первого канала». Это мое субъективное наблюдение извне, хотя я могу быть и не совсем прав.
Киселёв: Такое впечатление, что там ищут новые ориентиры и новое для себя место в российском медиапространстве.
Злобин: А почему «Россия 1» вдруг так легко взяла на себя все это? Стала как бы законодателем мод в политических дискуссиях на ТВ.
Киселёв: Не вдруг и не легко! Олег Добродеев годами, десятилетиями занимался воспитанием кадров. И вырастил целую плеяду журналистов, которые работают на смысл. У нас — целая информационно-аналитическая машина. Прекрасный новостной канал «Россия 24». В сто раз лучше CNN. И девушки у нас красивее. Смотреть приятно. А информация — быстрая, полновесная и здорово оформленная. Плюс в каждом регионе есть местная ГТРК. Плюс еще радиостанции, интернет. Всего в холдинге работают двадцать тысяч человек. А в программе «Вести» — просто сборная страны. Женя Попов — из Владивостока, Оля Скабеева — из Волгоградской области, Маша Ситтель — из Пензы… Мы собрали талантливых людей отовсюду, москвичей у нас очень мало. Я — один из немногих. И то в Питерском университете учился.
Злобин: CNN — всего лишь один из очень многих такого рода каналов в США. Кому-то он нравится, кому-то нет. Последние смотрят другие каналы по этой же тематике. У меня тоже много претензий к CNN, но некоторые программы, определенных комментаторов я смотрю там, а какие-то программы смотрю на других каналах. К счастью, их более чем достаточно, выбор пока еще большой… Кстати, я знаю, что пара человек из ваших журналистов депутатами стали. Из местных особенно.
Киселёв: Бывает и такое. Но это, как говорится, попутный газ. В целом же лидерство ВГТРК — результат, скажем так, неимпульсивной работы. А потом, важна ведь концепция. Тут нужно понять, как мы работаем, понять стилистику, понять содержание, понять систему ценностей.
Злобин: По рейтингам вы опережаете Первый?
Киселёв: Конечно.
Злобин: Видно, что российское политическое телевидение сегодня — это в первую очередь ВГТРК. Я, как человек со стороны, могу сказать, что смотреть Первый канал ради политики или каких-то общественных дискуссий интереса поменьше. Хотя бюджет у него, наверное, ого-го какой. Куда до них CNN!
Киселёв: Программа «Время» — целый институт! Не будем никого хоронить. Первый канал — это все еще очень мощный бренд. Например, поздравление Путина с Новым годом транслируется в одно и то же время, без пяти минут полночь, на Первом канале и на «России», а больше смотрят — на Первом. Измеряется рейтинг, измеряется доля. Зрительские рефлексы — на стороне Первого канала. Очень большая инерция. Да и магия цифры — Первый!
Злобин: Но у вас очень хорошее название — «Россия 1».
Киселёв: Да. Соответствует нашим позициям в эфире.
Злобин: И «Россия 24» — хорошо. Потому что НТВ, например, не звучит совсем, уже никто не понимает, что это такое. ТВЦ тоже, в общем, не очень удачное название, на мой взгляд.
Киселёв: А знаешь, как Олег Попцов расшифровывал ТВЦ? «Телевидение Вечных Ценностей».
Злобин: А теперь они не называются ТВЦ. Теперь это «ТВ-Центр». Не хотят даже, чтобы у них была такая аббревиатура. А сам канал, кстати, стал очень хорошим, интересным, захватывающим. Там куча интереснейших проектов и программ, классные журналисты. Мне кажется, что они потенциально могут составить вам определенную конкуренцию в политических сюжетах.