Киселёв: По большому счету, Зюганов и Жириновский могли обещать лишь выдерживать свою политическую линию. Они ее и выдерживали по мере сил. Здесь я не вижу проблем с отчетностью. Тем временем в Хабаровском крае действующий губернатор от «Единой России» с треском проиграл оппозиционеру из ЛДПР. То же самое произошло во Владимирской области. Выходит, что ушедшие сейчас губернаторы понесли политическую ответственность перед избирателями. Люди просто не проголосовали за них. В Приморском крае вообще второй тур выборов был отменен местной избирательной комиссией. Там кандидат от партии власти бился с кандидатом от КПРФ, но с обеих сторон борьба оказалась столь грязной, что общий результат был отменен. Назначены новые выборы с другими кандидатами. И это хорошо. Таков запрос общества на чистоту выборов. И такова бескомпромиссная позиция Путина как главы государства, задающего тон.
Злобин: Это единичные примеры, и в целом, мне кажется, общество чувствует себя оторванным от политической, властной системы. А стремление доказать, что выборы были честными, потому что в назначенный день все пришли и свободно проголосовали, — ну да, к этому моменту решение всеми уже было принято.
Вот назначили новое правительство без дискуссий. Почему сняли одних министров, а назначили других? С чем не справились снятые министры? Что они сделали не так? Что по-другому сделают новые министры? Чем они заслужили эти назначения? Что правильно делали те министры, которые остались на своих министерствах? Кто-нибудь что-нибудь объяснил народу? Рассказал про логику формирования правительства? Какие критерии были применены при назначении нового (старого) премьер-министра? Разве народу это безразлично и он не имеет права знать? Или выражать свое мнение?
Киселёв: Президент представляет кандидатуру председателя правительства РФ Госдуме. Там проходят и дискуссии по составу правительства. Это нормальная для мировой практики процедура. Все возникшие у депутатов вопросы при этом могли быть заданы и были заданы. Более того, все это транслировалось в прямом телеэфире. Газеты надрывались от комментариев. Соцсети тоже себе ни в чем не отказывали. А какие критерии президента США сейчас обсуждаются в Америке? Вот, например, порноактриса Сторми Дэниэлс выпустила бестселлер «Полное разоблачение», где утверждает, что член у Трампа — так себе, чуть меньше среднего, но и «не очень маленький». И все теперь обсуждают размер члена президента. Это, что ли, демократия? И как Трамп должен отвечать, чтобы выглядеть убедительным? Ширинку расстегнуть? У каждой страны свои традиции. Вам может быть непонятно у нас одно, нам у вас — другое. Возьмусь даже утверждать, что у нас разные представления о том, что такое свобода, и о том, что внутренне допустимо. Но это не дает никому права расчеловечивать друг друга и на основании непохожести стремиться как-то ущемить, подогревать враждебность, прибегать к недобросовестной конкуренции.
Злобин: Ну, мы с тобой Трампа обсуждать не будем, лучше продолжим тему. Вот смотри — как только по предложению президента в России назначили и утвердили новое правительство, тут же выросли, например, цены на бензин. Народ начал возмущаться, задавать Путину неудобные вопросы, а он их стал переадресовывать правительству, дескать, это не дело президента, а дело правительства. Причем он сам его только что назначил, руководствуясь непонятными людям критериями. Круг, что называется, замкнулся.
Киселёв: Во-первых, Путин в день, когда внес кандидатуру Медведева — 7 мая, — встречался с правительством и дал высокую оценку работы не только кабинету министров, но и персонально премьеру за «командную работу… за самоотдачу, ответственность и добросовестный труд». Путинские характеристики очень точны. Одной из заслуг правительства Медведева, например, президент считает создание «новой макроэкономической реальности с низкой инфляцией». Дорогого стоит. Люди всё услышали. Идеальный ли Медведев премьер? Нет, не идеальный. Уверен, что и президент это видит. Просто у Путина сейчас лучшей кандидатуры нет. Когда появится кто-то лучше, президент распустит правительство и выдвинет новую кандидатуру премьера. Если пока он этого не делает, значит, Медведев по сумме качеств и в условиях данного набора обстоятельств его устраивает. И Путин здесь в своем праве. Остальное — мнения наблюдателей, которые тоже в своем праве. Просто у государственного деятеля, тем более у главы государства, и у наблюдателя — разный уровень ответственности и могут быть даже разные мотивы. Это нужно понимать.
Во-вторых, что касается цен на бензин, то правительство в рамках своей компетенции рыночными методами их быстро стабилизировало.
Злобин: Короче говоря, мне кажется, что демократия — это не процесс голосования, это скорее процесс контроля власти со стороны российского общества. Вот есть ли этот контроль российского общества над властью? Не контроль власти над обществом — а обратный контроль? Ты говоришь, что России надо восстанавливать государство. Надо. Но государство всегда устойчиво, когда стоит на двух ногах. Государство контролирует общество — гражданское общество, и общество в целом, контролирует государство. Одна нога у России выстроена — это вертикаль власти. А вторая-то где? Нет, например, закона об отзыве депутатов. Нет закона о лоббизме. Много чего нет. Вот что мешает принять закон об отзыве депутатов? И, шире, — закон о статусе депутатов. Или о статусе различных чиновников. Какое правовое положение у Администрации Президента страны? Есть закон о ней? Нет.
Киселёв: Статус Президента Российской Федерации и администрации президента регулируется Конституцией страны. Так, статья 80 гласит, что президент «определяет основные направления внутренней и внешней политики страны». То есть речь фактически идет о выработке политической линии, неких импульсов для правительства, которое, как ветвь исполнительной власти, эту линию обязано реализовать. Хорошо ли, плохо ли оно это делает — вопрос оценок. Но Конституция определяет, что система власти действует именно так. Относительно внешней политики в статье 86 четко сказано, что глава государства «руководит внешней политикой». Собственно, так оно и происходит. Никаких двусмысленностей. Кроме Конституции статус президента регулируется и несколькими законами, например «О гарантиях Президенту РФ» или «О государственной охране». Действует и «Положение об Администрации Президента РФ». Это подзаконный акт, где нюансы деятельности администрации расписаны подробно.
Статус депутатов тоже определен Конституцией, а еще Законом «О статусе члена Совета Федерации и статусе депутата Государственной Думы Федерального Собрания РФ» (от 1994 года с последующими поправками), где детально оговариваются и причины прекращения депутатских полномочий — от нарушения депутатской этики до элементарного отлынивания от работы, от обнаружения счетов в зарубежных банках до участия в коммерческих предприятиях и незаконных доходов. Все прописано подробнейшим образом. Кроме того, у каждого депутата есть общественная приемная, приемные дни и даже специальные временные разрывы в парламентских сессиях для работы в регионах. Таким образом, обратная связь налажена. Плюс, конечно, свою роль здесь исполняет пресса. Закон об отзыве депутатов избирателями — ну, наверное, не мешало бы такой принять. Лично я абсолютно ничего против не имею, хотя и необходимости особой не наблюдаю. Собственно, в России много чего еще нет. Не вижу какой-то фатальной проблемы в этом. Отсутствие каких-то, возможно, актуальных законов не мешает нам сейчас преследовать чиновников и избранников народа самого разного уровня и отдавать их под суд за коррупцию. Без каких-либо ограничений в этом смысле.
В Америке — другая крайность. Там под видом общественного контроля президента страны или оскароносного режиссера могут смешивать с грязью в угоду чьей-то политической, лоббистской выгоде или феминистским капризам. Часто это принимает столь уродливые формы, что вызывает здесь то сочувствие, то смех. И уж точно малопривлекательно в смысле копирования.
Злобин: Все, что ты сказал, — это очень хорошо, но я могу привести целый ряд аргументов, которые говорят о том, что государство вроде бы укрепляется и строится, но только с одной стороны — с точки зрения контроля государства над обществом. Контроль государства над обществом в последние годы действительно сильно вырос. А усилился ли контроль общества над государством, над чиновниками за последние десять лет? В чем это выражается? Где конкретно это есть? Можно прийти, например, в отделение полиции и сказать: «Я журналист, дайте мне данные по преступности в вашем районе»? Или, например, в налоговую на Рублевке: «Кто здесь живет — давайте посмотрим их налоговые декларации?»
Киселёв: Можно. И обязаны предоставить в ответ на запрос. Если речь о чиновниках, то эта информация, как мы уже говорили, открыта, и крайние сроки ответа на запрос журналистов государством определены. Семь дней. Максимум. Не вижу проблемы.
Злобин: Ну что ты, нет, конечно, российскому журналисту такое в голову не придет — заявиться без всякого письма, без того, чтобы главный редактор заранее позвонил и каким-то чудом договорился. Тебе, наверное, приходится выполнять такую работу — куда-то звонить и просить, чтобы твоему журналисту дали информацию. А почему он должен просить эту информацию? Она принадлежит ему, как и любому налогоплательщику. И, к слову, — может получить эту же информацию не журналист, а просто любой налогоплательщик? То есть со второй ногой государства как дела обстоят? Мне кажется, далеко не лучшим образом.
Киселёв: Да, информацию нужно запрашивать. И это отработанная процедура. Претензии к тому, что есть процедура как таковая, — натяжка с твоей стороны. Знаешь, в английском языке есть даже известное изречение: «Демократия — это прежде всего процедура».
Возвращаясь к «майским указам» — Путин сам неоднократно о них говорил, в том числе непосредственно перед выборами рассказывал об уровне их выполнения и о тех усилиях, которые он как президент предпринимал для этого. В основном — как он сказал — они выполнены, хотя и «не до последней запятой». Но если бы их не было, этих указов, и если бы мы не преследовали поставленные там цели, мы