Нашим основным предложением было добиться военного урегулирования, а затем вести политические переговоры. Политическое урегулирование признало бы существование южновьетнамского правительства, но позволило бы НФО (Национальный фронт освобождения) принять участие в последующем политическом процессе. Все это они отвергали вплоть до октября 1972 года. Никсон в январе 1972 года сделал достоянием общественности предложение, выдвинутое в мае 1971 года. Затем окончательно в октябре 1972 года Ле Дык Тхо зачитал нам официальное предложение, которое он представил нам, сказав: «Это то, что вы сами предлагали нам». И на самом деле в конце этого заседания Лорд и я пожали руки и сказали друг другу: «Мы сделали это». Это имело огромное символическое значение для меня, потому что Уинстон хотел уехать на более ранней стадии еще во время вторжения в Камбоджу в 1970 году и у нас была тогда дискуссия: «Будет это или не будет более значимым в вашей жизни, если вы можете сказать, что именно вы работали над мирным соглашением, а не проводили демонстрации в его пользу?»
Итак, мы, с нашей стороны, чертовски серьезно относились к этому делу, но мы были также чертовски серьезны в том, что мы не предадим людей, которые, опираясь на наши обещания, несли бесчисленные потери, защищая свою свободу. И нет никакого способа избежать этой части вьетнамской войны. Все обвинения, которые стали высказывать в адрес еще Джонсона, были продолжены против Никсона, мы так никогда не оправились от этого.
И как же трудно было вам как дипломату пытаться вести переговоры, когда на вас, с одной стороны, давила общественность в Соединенных Штатах, когда левые говорили: «Кончайте войну сейчас же любой ценой, с любыми издержками, просто уйдите», а с другой стороны, северные вьетнамцы и Ле Дык Тхо используют все это в своих интересах?
Было страшно досадно быть обвиненным в том, что не сделал предложений, которые, как мы знали, уже были выложены на стол переговоров. Всегда имели место статьи, в которых утверждалось, что мы должны сделать еще одну маленькую вещь, когда большую часть времени мы уже делали это. В любом случае на самом деле существовала только одна проблема: собираемся ли мы свергнуть правительство, которое наши предшественники привели к власти для того, чтобы позволить вьетнамскому обществу быть свободным, или быть настолько свободным, насколько мы могли это сделать, и заменить его, навязав коммунистическое правительство? Это было бы нарушением всего того, что отстаивала Америка в течение всего периода после Второй мировой войны. Это было бы проявлением полного цинизма.
Глава седьмаяПрорыв и Парижские соглашения
Окончательное соглашение превзошло ожидания и призывы многих критиков. С тех пор сохранились два упорных предубеждения. С этим договором затянули, поскольку Никсон и Киссинджер могли бы сделать это гораздо раньше. Этот договор был бесстыдным, потому что Никсон и Киссинджер знали, что после какого-то «приличного перерыва» он потерпит крах.
Другими словами, они должны были заключить сделку раньше, что они никогда не должны были делать вообще.
Факты таковы: с первого дня северные вьетнамцы исключили какие бы то ни было общие очертания окончательного соглашения, а затем и конкретные предложения; они настаивали на том, чтобы мы свергли сайгонское правительство, в то время как мы выводили свои войска. В итоге осенью 1972 года, столкнувшись с перспективой еще четырех лет пребывания Никсона у власти, они отбросили свои политические требования и согласились с изначальным американским предложением договариваться только о военном урегулировании.
Не питая иллюзий относительно целей нашего противника, мы верили, что Парижские соглашения могут быть поддержаны на основе соблюдения прекращения огня, оказания помощи Сайгону, экономических стимулов для Ханоя и своекорыстной поддержки со стороны Пекина и Москвы.
Никсон и Киссинджер были убеждены в том, что эти факторы дали бы южным вьетнамцам «достойную возможность» формировать свое собственное будущее до тех пор, пока Соединенные Штаты выполняли свои обязательства. А поскольку Соединенные Штаты отступили от своих обещаний, то мы никогда не узнаем, смог ли наш союзник воспользоваться этим разумным шансом.
Итак, что изменилось с начала 1972 года до конца 1972 года, когда северные вьетнамцы стали сближаться с нашей позицией? Что заставило их это сделать?
В начале 1972 года Ханой начал массированное наступление против Южного Вьетнама, передислоцировав практически всю свою армию в Южный Вьетнам. К тому времени мы вывели наши боевые силы. Мы действительно остались только с военно-воздушными и военно-морскими силами. Итак, южные вьетнамцы должны были оказывать противодействие этому наступлению, используя только южновьетнамские войска. Это было проверкой на прочность, следовательно, политики вьетнамизации. Никсон ввел существенные дополнительные военно-воздушные силы, в первую очередь бомбардировщики B-52. Сочетание этих двух тенденций привело к победе над наступлением северных вьетнамцев и фактически нанесло ущерб северным вьетнамцам до такой степени, что некоторые территории, которые были утрачены ранее в ходе войны, были возвращены.
Поэтому, когда они приняли наше январское предложение в октябре, мы решили, что они оказались значительно ослабленными так, что не были в состоянии победить Южный Вьетнам, кроме как со всеми своими силами, и что мы будем сопротивляться этому, как союзники. Мы бы помогли южным вьетнамцам во время массированного нападения, но в целом основной упор в обороне южных вьетнамцев должен находиться в их руках.
Когда мы совершили прорыв в октябре, нам показалось, что они предугадывали предвыборные перспективы переизбрания Никсона и поражения (Джорджа) Макговерна и что этот безумец с ними будет еще четыре года.
Чтобы понять Парижские соглашения, нужно рассмотреть последовательность действий, с помощью которых мы добились тех условий. В самом начале работы администрации Никсона мы приняли решение относительно политики постепенного вывода наших войск, наращивания вьетнамских сил и появления в итоге с соглашением, согласно которому американские войска будут полностью выведены. Вьетнамцы будут в состоянии осуществлять свою собственную оборону, за исключением случаев массированного нападения. Так, эволюция переговоров состояла в том, что мы постепенно сокращали интервал между соглашением и временем нашего ухода в соответствии с количеством уже выведенных войск и нашей оценкой южновьетнамского потенциала.
И вот эти условия постоянно сокращались. Мы начали с конечного срока в 16 месяцев, а к 1972 году у нас срок вывода всех наших войск уже сократился до двух месяцев. Одно основополагающее условие, по которому мы никогда не делали уступок, заключалось в том, что народ Вьетнама должен иметь возможность сам определить свою собственную судьбу.
Существовали различные возможности, когда мы думали, что достаточно близки к соглашению. По сути, мы уладили многие из вспомогательных пунктов, кроме одного, относительно политической структуры Южного Вьетнама. Затем, как я уже сказал, в октябре 1972 года, после провала северовьетнамского массированного наступления, которое было отбито южновьетнамскими сухопутными войсками и американской авиацией, глава ханойской делегации Ле Дык Тхо на заседании 6 октября 1972 года сказал, что у него есть новое предложение. Новое предложение на самом деле признавало предложение, которое Никсон сделал публично в предыдущем январе. В нем было дано согласие на продолжение работы сайгонской администрации, Южный Вьетнам рассматривался как политическое образование на мирный период, а Соединенные Штаты выведут свои войска именно в таком контексте. Это был существенный сдвиг.
После этого были дни интенсивных переговоров по многим тонкостям соглашения, по многим из которых северные вьетнамцы пошли на уступки, потому что на тот момент мы выиграли наземную войну в том смысле, что у северных вьетнамцев не было никакой перспективы победить сайгонское правительство теми силами, имевшимися у них в стране. Мы осознавали, что поддержание соглашения будет сложным делом, потому что Южный Вьетнам имел действительно длинные границы и контролировать проникновение всегда будет сложно. По сути, мы были убеждены в том, что соглашение позволит южным вьетнамцам, политическое выживание которых мы гарантировали, также поддерживать свое положение в плане безопасности в будущем.
Также, как сказал Уинстон, северные вьетнамцы знали, что им придется иметь дело с Никсоном еще четыре года, и он демонстрировал в каждый ключевой момент, что не допустит поражения.
Таким образом, их отношение изменилось по двум причинам: потому, что они потерпели поражение на поле битвы, а также потому, что они признали, что Никсон собирался быть переизбранным.
Они очень хотели урегулировать вопрос с войной до переизбрания Никсона, так как думали, что после выборов ситуация предыдущих четырех лет могла бы повториться. С другой стороны, мы были под давлением в плане заключения соглашения, потому что знали, что конгресс, в котором будет представлено демократическое большинство, несмотря на вероятность переизбрания Никсона, вмешается и что доминирующей темой конгресса явится намерение перерезать ассигнования на Вьетнам.
В любом случае мы получили окончательное соглашение, которое оказалось намного лучше, чем полагало возможным большинство критиков. Не могли бы вы обрисовать некоторые составные элементы этого соглашения?
Выдвинутые нами предложения, которые составили суть окончательного урегулирования, подверглись насмешке со стороны СМИ как недостижимые и как демонстрация зацикленности Никсона на войне. На самом же деле мы получили условия лучше, чем считалось возможным, в результате переговорного процесса, который я описал. Различия между тем, что мы выдвинули в мае 1971 года, и тем, что мы достигли, носили в основном технический характер.