Знающий чувство меры всегда испытывает радость,
Нетребовательный достигает вершины
моральных качеств.
Также парные надписи можно увидеть в кабинете или гостиной, по двум сторонам от изображения какого-нибудь божества или картины в стиле гохуа. Например:
Нет короткого пути, по которому можно
забраться на гору знаний,
Пересечь безбрежное море знаний можно,
лишь построив лодку.
Некоторые образованные люди создавали свой тип парных надписей у себя в кабинетах. Например, Чжэн Баньцяо. Он был главой двух уездов; то, что он трудился на благо простых людей, не понравилось коррумпированным чиновникам, поэтому те добились его увольнения с поста. После этого Чжэн начал зарабатывать на жизнь преподаванием каллиграфии и живописи в Янчжоу, став одним из представителей «Восьми чудаков из Янчжоу»[109]. Дом, в котором он жил, был небольшим, но изысканным, в нем можно было увидеть такую надпись:
Даже маленькая комната может быть изящно
обставлена,
Всего несколько цветков могут источать
сильный аромат.
В этих строках есть и сила жизненного опыта, и богатство духовного мира, и философия, и глубокое понимание таких понятий, как «большой», «маленький», «много», «мало».
Также есть парные надписи о взаимоотношениях с людьми:
Стремящийся к знаниям таит в себе простоту,
Отказывающийся в пользу другого становится
героем.
Испытав немало трудностей,
Поднимаешься над другими.
Все эти надписи являются мотивирующими, и они довольно широко распространены. В Китае очень серьезно относятся к тому, чтобы не выставлять напоказ свои таланты, «скрываться в тени и ждать своего часа»; умными считаются те, кто, имея мудрость, простодушно скрывает ее, кто умеет проявлять гибкость, с пониманием относиться к чувствам других, кто скромен и уступчив, «отказывающийся в пользу другого становится героем». В этом есть тонкость диалектического мышления, глубина, это понятия, не совместимые с поверхностными представлениями «ничтожного человека». Китайская интеллигенция находилась под влиянием таких учений, как конфуцианство и даосизм, поэтому она высоко ценила и твердо придерживалась учения о середине и принципа «Отступить, чтобы победить». Подобные взгляды полезны как для укрепления отношений между людьми, так и для гармонии в обществе и мира во всем мире и являются своего рода показателем зрелости. В парных надписях рассматриваются «благородный муж» и «ничтожный человек»:
Благородный муж спокоен и уравновешен;
Ничтожный человек всегда обеспокоен.
У всех людей есть недостатки, некоторые тщеславно скрывают их ради репутации, кто-то сбегает от проблем, кто-то таит обиду на тех, кто их критикует, а потом идет на любые меры, чтобы отомстить. Это и есть те самые «обеспокоенные ничтожные люди», которые оправдывают свои недостатки, потому непременно встречают осуждение со стороны окружающих и становятся неспокойными. В «Лунь юе» говорится: «Когда благородный муж делает ошибку, это словно затмения Солнца и Луны»[110]. Конфуций говорил: «Я в день трижды вопрошаю себя»[111]. Изо дня в день необходимо размышлять о своих недостатках, многократно совершать самоанализ. Пословицы говорят: «Не признающие своих ошибок находятся в заблуждении», «Те, кто себя превозносит, подобны гнилой соломе», «Тот, кто не боится ошибок, боится их не исправить». Для того чтобы ошибку исправить, ее сначала нужно признать, а для того, чтобы уметь это делать, необходимо постоянно совершенствоваться – это бесконечная лестница на пути к личностному развитию. «Спокойствие и уравновешенность», благодарное принятие критики своих ошибок – это путь благородного человека. Не следует бояться даже несправедливой критики: «Прямое тело не боится кривой тени». Кто верит в себя и истину, непременно одержит победу: «Небо молчит о своей высоте, земля не говорит о своем плодородии». Это основанное на материализме и диалектике правило того, как стать хорошим человеком. «В отношениях проявлять преданность, разжигая костер, оставлять пустым центр», «Быть гибким и внимательным по отношению к другим» – нельзя предаваться низости обмана себя и других. На этом строятся принципы чистоты и величия духа интеллигенции, они отличаются от привычек чиновников лгать и пускать пыль в глаза. Интеллигенция постоянно подвергается нападкам, ее представителей лишают должностей и отправляют в ссылки, они вызывают сочувствие, они честны и бескорыстны, навсегда внушают уважение. Дун Хунъю объединял стихотворные строчки в парные надписи:
Общество воздействует на сердце смельчака.
Герой ничего не может поделать со своей чувствительностью.
Господин Гу Цзеган вспоминает надпись на входе в какуюто лавку в Сучжоу, которую он увидел в детстве:
Хорош тот, кто преодолевает испытания Неба,
Тот, кому не завидуют люди, – посредственность.
Все эти надписи предназначены для самомотивации. Они укрепляют дух и воспитывают характер, учат стойко преодолевать трудности и не обращать внимания на такие человеческие слабости, как, например, зависть. Пу Сунлин много раз проваливал экзамен кэцзюй [112]. Сначала он с досадой бросал эту затею, но потом всякий раз с новым энтузиазмом пытался сдать экзамен. На своей медной линейке для занятий он нацарапал надпись:
В первой строчке мы видим пословицу, чэнъюй, а также исторический прецедент, связанный с именем генерала Сян Юя. Во второй строчке – преобразованную пословицу, а также чэнъюй о восстановлении страны Гоуцзянем. Все это демонстрирует решимость Пу Сунлина. Действительно, ведь он собрал немало фольклорных сказаний, написал множество рассказов, он упорно трудился и в конце концов создал свой шедевр – «Ляо Чжай чжи и» («Рассказы Ляо Чжая о необычайном»).
Любимое изречение Мэй Ланьфана связано с его пониманием сценического искусства:
Ты видишь меня, но это не я, я вижу себя,
но это тоже не я;
Но если попросишь меня сыграть другого
человека, то я сыграю его,
всякий может сыграть другого.
Это парная надпись в стиле ляньчжу (динчжэнь).
В кабинете архитектора Лян Сычэна можно было увидеть такие парные надписи:
Кабинет образованного человека пусть даже
и маленький, но там он всегда думает о родине.
Для ищущего знания любое место рай,
Для почивающего на лаврах любое место глушь.
Эта тема довольно часто встречается. В аудитории клуба Пекинского университета висела парная надпись, сделанная ректором Цай Юаньпэем в начале 1919 года:
Как победить бедность и нищету —
стоит лишь сплотить народ;
Как укрепить волю —
усердно работать в царстве холода и стужи.
12 января 1919 года сотрудники историографического отделения Пекинского университета Чжан Юйси, Тун Ихань, Дэн Вэньжу и другие, решив обсудить вопрос создания факультативного клуба в университете, пригласили ректора Цай Юаньпэя прогуляться с ними в Шичахае и полюбоваться снегом. Они катались на санях и выехали на середину заледеневшего озера. «Головные уборы, одежда – все покрылось снежинками, похожими на цветы. Вернувшись с прогулки, он сделал эту надпись, которая с тех пор висит в аудитории, вдохновением для нее стала прогулка по живописной местности. Группа реформаторов Ехань из уезда Хансянь сочинила строки, Цай Юаньпэй из Шаосина написал каллиграфией».
Цай Юаньпэй получил степень цзиньши [115], был членом академии Ханьлинь, много лет учился в Германии; вернувшись в Китай в 1917 году, занял пост ректора Пекинского университета. Он постоянно проводил реформы и преобразования, при нем Пекинский университет вступил в новую эру. Цай Юаньпэй положил начало всесторонним научным исследованиям, придерживался в своем лидерстве принципов демократии, в управлении учебным заведением пользовался методами, распространенными во всем мире. Он всячески способствовал развитию более эффективной деятельности преподавателей и активности студентов, распространял идею о том, что «упадок и процветание страны зависят от каждого из ее граждан», то есть каждый гражданин – «хозяин» страны. «Бедность и нищета», о которых он написал в первой строчке своих парных надписей, тоже находятся во власти «хозяина». Устраивая судьбу нации, необходимо прежде всего думать о людях. Чжан Цзай, мыслитель эпохи Сун, в своем труде «Си мин» («Западная надпись») писал: «Народ – моя единоутробная родня, со всеми вещами я нахожусь в единстве». В начале XX века и во внешних, и во внутренних делах страны имелись сложности, было необходимо провести реформирование. Спустя три месяца после прогулки в Шичахае эти настроения укрепились благодаря «движению 4 мая». Появилась надежда порвать с закулисными интригами Старого Китая. Во второй строчке парных надписей