2. Запись прозаических произведений (например, повествований, пиншу и т. д.) нужно производить как можно ближе к стилистике оригинала. Если запись будет не стенографической, а с какими-то изменениями, то первоначальный вид утратится, лишь структура произведения останется прежней. Если произведение невозможно записать немедленно в оригинальном виде, то по меньшей мере нужно сохранить его основное содержание и стиль. При немедленной записи можно наметить основной сюжет, допустимо сокращать слова или обозначать что-то символами, следует точно записывать имена, географические названия, основные детали сюжета, а также самые яркие языковые особенности – наиболее образные фигуры речи, передающие какие-либо идеи или характер человека. Например, чтобы изобразить жадного человека, некоторые говорят «когда он видит деньги, его глаза наливаются красным», другие говорят «в отверстии монеты можно увидеть человека» или «считает монеты такими же мощными, как мельничный жернов», «его голова такая острая, что может пройти сквозь отверстие монеты», «когда есть деньги, можно и черта заставить жернов крутить» и т. д.
Кроме того, необходимо сохранять исконно народный стиль языка. Здесь необходимо обращать внимание на следующие аспекты.
1. Фиксировать наиболее характерные для данной местности выражения, живые примеры местного диалекта. Например, в провинции Хэбэй дичжу («землевладелец») называют цайчжу; эрлюцзы («бездельник») – хуалиху. Если при записи поменять слова хэбэйского диалекта на привычные нам, то произведение не будет живым и подлинным.
2. Записывать характерные, устоявшиеся в народе выражения и фигуры речи. Например, трафаретные фразы (закрепившиеся устойчивые выражения): «шел три дня и три ночи», «прошло семь дней, семь ночей», «полоса света озарила юго-запад» и т. д. Или, например, повторяющиеся фразы диалогов и рифмованных текстов; это обороты речи, которые очень музыкальны и несут в себе обобщающий характер, если их вычеркнуть, то можно нарушить целостность произведения. Конечно, в момент записи можно делать сокращения и заменять что-то символами, но потом необходимо все восполнить.
3. Записывать все распространенные в данном районе пословицы, сехоуюйи, чэнъюи и прозвища. Например, «разбить горшок, чтобы дойти до дна» (в значении «дотошно расспрашивать»), «всегда найдется гора выше, человек лучше», «лук-порей и тофу – зеленый и белый» (в значении «ясный и понятный»[192]) (сехоуюй) и т. д.
4. Отмечать особые выражения рассказчиков, их устойчивые присказки, интонации, манеры, жесты – все это важный материал, необходимый в работе по упорядочению.
5. Сохранять национальный колорит языка, а также фиксировать специфические названия, обычаи и привычки, эстетические предпочтения и вкусы народа. Все это нельзя менять по своему усмотрению, например, тибетцы считают прекрасным белый овес, а белую луну – прекраснее красного солнца.
6. Сохранять особенности языка, характерные для той или иной эпохи. Например, год восстания ихэтуаней необходимо оставить «26 годом правления под девизом Гуансюй» и не менять его на «1900 год». Не следует произвольно заменять слова и выражения из песен на политические неологизмы, терминологию официальных документов и языка кадровых работников, однако сказители часто сами употребляют неологизмы. Даже несмотря на то, что в таком случае все неоднозначно, необходимо записывать все. Та форма, которая используется в эту эпоху в этой местности, тоже может быть очень искусной, если ей чего-то не хватает, то позже можно будет внести коррективы. 7. Помимо сюжета, необходимо также записывать критические замечания и философские заключения и т. д. Итак, все живые, яркие, обладающие характерными особенностями элементы устной речи должны быть записаны в наиболее аутентичном виде. Хуже всего – записывать произведения «студенческим жаргоном», из-за чего живые сюжеты становятся сухими и безликими. Так произведения могут потерять весь свой блеск, перестать быть произведениями искусства. К сожалению, ранее было сделано очень много подобных записей. До Освобождения запись народных произведений осуществлялась именно так, так же они и издавались. Чжоу Цзожэнь отразил эту ситуацию в привычных для того времени выражениях, он сказал: «В последние годы тенденция изучать фольклор становится все более и более распространенной, особенно в южных районах страны, сбор народных песен, сказаний, запись народных обычаев привели к изданию большого количества книг, однако в методах сбора еще очень много недостатков. В народных песнях, в которых есть рифма, нельзя так просто делать исправления, необходимо оставлять их в первоначальном виде. Если произведение прозаическое, то здесь возникает вопрос – сокращать, пожалуй, можно, добавление чего-то – это уже литературная обработка. Рассказывая народное повествование, сказитель делает это в своей манере, исходя из собственных предпочтений, кое-какие места в повествовании могут слегка измениться, однако все это естественные изменения, их можно сравнить с тем, как такие атмосферные явления, как ветер и дождь, влияют на резьбу архитектурных сооружений. Если тот, кто собирает материал, не запишет его дословно, а сделает обработку, исходя из своих взглядов, то такая запись будет лишена научной точности. С художественной точки зрения произведение не будет оригинальным. Не является ли эта работа по изменению древности досадным занятием?» [91]. В отдельных произведениях из-за того, что при их записи пренебрегли некоторыми народными особенностями или отнеслись к ним неуважительно, внеся свои исправления, не только язык стал очень сухим, но и в сюжете стали появляться удивительные моменты, как, например, «мачеха кормила дитя хлебом» [92]. Мы часто сталкиваемся с ситуацией, когда интеллектуалы кичатся своим умом и называют народный стиль некрасивым, поэтому они делают обработку произведений, исходя из своих эстетических вкусов, в результате народные произведения меняются до неузнаваемости. Это лишняя, ненужная работа. После Освобождения благодаря тому, что работники литературы и искусства могли пойти в народ и, работая над сбором произведений, слиться с ним воедино, их запись стала более достоверной. Однако на тот момент у многих по-прежнему было недостаточно знаний о народной литературе, поэтому случаи, когда люди полагались на свою точку зрения, все еще встречались. Некоторые даже записывали историю в общих чертах, а остальное добавляли от себя. Многие не видели особой разницы между такими понятиями, как «собирать и упорядочивать» и «создавать и вносить правки». Дословной записи они не делали вовсе, а под упорядочением подразумевали создание нового и редактирование. Необходимо уходить от таких тенденций, прежде всего нужно укрепить голос народа, начать уважать его творчество, а также изучить народную литературу.
Есть люди, которые ради собственного удобства выбирают лишь то, что им хочется записать. Материал, собранный такими людьми, слишком субъективен и однобок. Способность человека распознавать ценное очень ограничена, так легко упустить что-то важное. Правильный подход заключается в том, что даже если то, что ты услышал, кажется тебе нестоящим, это все равно надо записать.
В 1957 году на обсуждении вопросов народной литературы один из выступавших, смешав такие понятия, как сбор, исследование и выступление, сказал: «Никчемные вещи не стоит демонстрировать и публиковать!» Если в произведении появлялся император или дочь императора, чудище или божество, некоторые сразу устраняли их, ни во что не вникая, произвольно вносили свои исправления. Такой подход совершенно не соответствует установке на «полномасштабный сбор» и совершенно несовместим с такими принципами, как «дословная запись» и «осторожное упорядочение». Некоторые противопоставляют друг другу науку и искусство и выступают против подлинной записи, называют это «вредным догматизмом», «каким-то академизмом». Причина заключается в том, что «так как каждый из собирающих материалы акцентирует внимание на отдельных аспектах, необходимо, чтобы каждый исследователь брал во внимание и литературу, и историю, и лингвистику, и этнологию, и религию, и философию, и т. д. Это невозможно, один человек не может разбираться в стольких областях науки одновременно» [93]. Поэтому такая точка зрения не закрепилась, упорядочение снова стали проводить, основываясь на сюжете, деталях, живости языка и художественном стиле. На самом деле в этом заключается непонимание того, в чем состоит научный подход. Если произведение записано дословно, даже если запись сделал писатель, оно является научным материалом. Например, мифы Древней Греции, эпические поэмы, «Го фэн» из «Ши цзина» и другие произведения – все они являются важными историческими, философскими исследовательскими произведениями, а произведения братьев Гримм фокусировались на лингвистическом исследовании и впоследствии стали выдающимися произведениями литературы, известными на весь мир. Этот вопрос очень хорошо описывает Тань Цзиань, который собирал повествования о войсках повстанцев няньдан, он говорил: «Дословная запись – важнейшая обязанность каждого, кто занимается сбором материалов. Устная речь крестьян хоть и проста, но обладает глубоким смыслом, они всегда знают, кого любить, а кого ненавидеть, их язык простой и яркий. Когда рассказчик свободно и не торопясь повествует, каждая его фраза обладает огромной мощью. Когда я навещал шестидесятисемилетнего Лин Хуая, он мне сказал: “Чжан Лаолэ, человек маленького роста, с густыми бровями, звук его голоса можно было услышать за километр…” Всего пара фраз, но как ярко они передают образ героя Чжан Лаолэ, как живо. Когда он начал рассказывать о том, как предатель Мяо Пэйлинь поджег Чжао Цитуня, от возмущения он начал стучать по земле палкой, которая была у него в руках». Если дословно не записывать живую речь народа, то в таком случае не только не может быть и речи о научности, с художественной точки зрения также можно понести большие потери. Таким образом, очевидно, что научность и художественность не вступают в противоречие, а тем, кто собирает литературу, не обязательно разбираться в стольких областях науки, нужно лишь дословно все записывать. Конечно, как говорил А.И. Герцен, «передаю здесь, насколько могу, рассказ художника; конечно, записанный, он много потеряет и потому, что трудно во всей живости передать речь» [94].