— Вот видите! Вы не можете наверняка утверждать, что это не так! — воскликнула Китти, вскочив со стула. — Мы не едем в Гретну.
— Мэри!
— Что значит «Мэри»? — переспросила Китти.
Мэри, моя сестра. Ей двадцать один год. Значит, графиня была в положении, когда вас зачали. Она тоже не могла быть вашей матерью.
Китти быстро подсчитала в уме и пришла к выводу, что Клод прав. Она тяжело осела на стул и обхватила голову руками.
— Я чувствую себя совершенно разбитой.
— Неудивительно.
— У меня нет больше сил обсуждать мое прошлое. Я пойду спать.
— Прекрасное решение. Я последую вашему примеру, так как утром надо рано встать. Я хотел бы завтра оказаться в Ньюарке, тогда половина пути будет позади.
Китти одолевали противоречивые чувства: с одной стороны, она валилась с ног от усталости и, казалось, дай ей волю, проспала бы всю неделю, с другой стороны, обсуждение семейных тайн так разволновало ее, что она не могла заснуть.
Китти нашла другое объяснение: она происходила от дальних родственников, о которых все по тем или иным причинам просто забыли. Надо расспросить Клода о его бесчисленных кузинах и кузенах в других уголках страны. Может, ее поразительное сходство с Кейт просто случайность?
Нет, подобные рассуждения заведут их в тупик. Искать разгадку ее происхождения надо в Лондоне, отталкиваясь от ее сходства с Кейт, хотя это и порождает довольно щекотливые вопросы. Это главный аргумент в пользу догадки, что ее отец — покойный барон Ротли. Разве не служит доказательством тот факт, что леди Ротли, то есть тетя Сильвия, так бурно отреагировала на ее появление в своем доме? Определенно служит! Кто же тогда ее мать? Шантажистка?
Чувство вины и отчаяния охватило Китти, и если она и спала, то сон был неглубоким и тревожным.
Когда она наконец крепко заснула, ей сквозь сон показалось, что ее трясут за плечо. Китти в ужасе открыла глаза — это была горничная, которую прислали ее разбудить.
— Что? Что случилось? — еще не совсем проснувшись, запричитала Китти сонным голосом.
— Пора вставать, мисс. Его сиятельство ждет вас. Ему не терпится отправиться в дорогу.
Китти села на постели, голова у нее шла кругом.
— Лорд Дивиник? Он уже собрался в дорогу? Интересно, который час?
— Одиннадцатый, мисс. — Девушка показала на столик, на котором стояли тазик и кувшин. — Я принесла горячей воды. Вам больше ничего не нужно?
Китти покачала головой, откинула одеяло и встала с постели.
— Ничего... Нет, постойте! Вы можете передать его сиятельству, что скоро я буду готова.
Девушка сделала реверанс и ушла. Китти с трудом дошла до умывального столика и налила в тазик воду. Затем сняла ночную рубашку и кое-как умылась, стараясь наконец проснуться. Вчера вечером она вынула чистое белье из саквояжа или нет? Нет, не вынула! Китти лихорадочно вспоминала, что она купила, а что забыла. Она ничего не могла найти, торопливо роясь в саквояже, перебирая только что купленные вещи.
Наконец ей удалось найти то, что она искала. Надевая белье, она путалась в кружевах и ленточках, от волнения у нее дрожали пальцы, по щекам текли слезы и капали на новое белье. Наконец она надела вчерашнее платье из одноцветного муслина. Тут раздался стук в дверь — это снова пришла служанка.
— Его светлость велел передать, чтобы вы сейчас же спускались вниз.
Китти удивленно на нее посмотрела.
— Что значит «сейчас же»?! Это невозможно! Мне еще надо собрать вещи и сложить их в саквояж! Передайте его светлости, что еще немного, и я буду готова.
Дрожащими руками Китти поставила саквояж на кровать. Она кипела от негодования. Девушка сделала реверанс и направилась к двери.
— Постойте! Просто скажите, что я уже спускаюсь.
Служанка поклонилась и ушла. Не успела за ней закрыться дверь, как Китти пожалела, что попросила служанку заменить одно сообщение на другое. В самом деле, Клод с ней совершенно не считается! Вчера он заставил ее ждать, пока он, не торопясь, встанет, не спеша умоется, потом оденется и появится в двенадцатом часу дня! Сегодня же он встал ни свет ни заря и велел разбудить ее!
Она металась по комнате, собирая вещи и швыряя их в открытый саквояж, жалея, что не может швырнуть их в лицо его светлости.
Оставив саквояж в комнате, Китти схватила плащ и шляпу и быстро спустилась вниз. Открыв дверь гостиной, она увидела Клода, ходившего из угла в угол с карманными часами в руке.
— Наконец-то! Чего вы так долго копались? Вам следовало собраться уже два часа назад! Где ваш саквояж? — раздраженно спросил он, выхватив у нее плащ и шляпку и швырнув их на стул.
— Наверху, — ответила она, с грустью наблюдая, как ее плащ соскользнул со стула на пол, а шляпка закатилась под стол.
Клод молча прошел мимо Китти и, приоткрыв дверь, позвал слугу. Она бросилась к стулу, чтобы повесить плащ на спинку, а потом подняла с пола свою новую шляпку. Китти слышала, как Клод велел кому-то взять саквояж и отнести его в экипаж. Затем он вернулся и, обведя голубыми глазами гостиную, остановил свой взгляд на Китти.
— Положите шляпу и садитесь, — сказал он, направляясь к столу и выдвигая стул. — Что будете есть? Предупреждаю, я вас ждать не буду, так что выберите себе чего-нибудь попроще.
— Тогда поезжайте без меня! — ответила она резким тоном и, не спеша подойдя к столу, спокойно села.
— Я не могу уехать без вас! — сказал Клод и взялся за кофейник. Хотите? — спросил он, кивнув на кофейник. Возьмите булочку. Жена трактирщика сказала, что она их только что испекла. По-моему, они очень вкусные.
Когда Клод протянул ей чашку кофе, Китти почувствовала, что теряет терпение. Отпив глоток, она, закипая от гнева, недовольно наблюдала, как Клод разрезал булочку на две половинки и стал старательно намазывать их маслом. Будто она маленькая девочка, а он ее няня!
— Что вы меня кормите, как галка желторотого птенца! Поймите, Клод, я могу подавиться!
— Я хочу, чтобы вы поскорее поели и мы отправились в путь, — невозмутимо ответил он.
Клод встал из-за стола, быстрыми шагами подошел к окну и стал смотреть на раскинувшийся перед домом сад. Он встал сегодня очень рано, и его раздражало, что ему приходится кого-то ждать.
Ожидание становилось невыносимым, и Клод вернулся к столу. И что же? Китти даже не притронулась к еде, которую он ей приготовил. Его терпение лопнуло.
— Какого черта вы ничего не едите? Разве вы не голодны?
— Если я и была голодна, то вы отбили мне весь аппетит! — отрезала Китти.
— Раз не хотите есть, то едем! — Клод надел жакет и шляпу и повернулся к Китти — она по-прежнему стояла у стола. — Чего вы стоите? Где ваша шляпа и плащ?
Дрожащую от гнева и обиды, ее усадили в экипаж, где она, как могла, привела себя в порядок и даже успела надеть шляпку до того, как экипаж выехал на широкую дорогу.
Затаив обиду, Китти молчала, решив не обращать внимания на попытки его светлости втянуть ее в разговор. Но голод и усталость сделали свое дело у Китти разболелась голова. В довершение всего ее начало мутить. И именно в эту неподходящую минуту Клод нарушил молчание:
— В Стритоне мы остановимся в таверне «Хлеб с вареньем».
Китти было все равно, где они остановятся, лишь бы поскорей приехать в город.
Упряжка, предоставленная сама себе, с такой скоростью катилась под уклон, что экипаж бросало из стороны в сторону. Из-за дорожной тряски Китти стало мутить еще сильней.
Клод мрачно смотрел на дорогу. Если она решила вести себя как маленькая капризная девочка, то для этого у нее не было никаких оснований. Плохое предзнаменование их будущей супружеской жизни! Эта дерзкая девчонка должна зарубить себе на носу, что он категорически против такого положения вещей!
Похоже, у него появятся и другие проблемы. Например, с его лондонскими знакомыми. Когда они поженятся, одной гостиной и двух спален в его квартире явно не хватит. А где он будет размещать своих друзей? А слуг? Нет, определенно ему надо приобрести целый дом. Не такой большой, как родительский в Гросвенор-Сквер, но уютный и довольно вместительный, отвечающий его привычкам и потребностям.
Клод так увлекся обдумыванием своего будущего житья-бытья, что не заметил, как приехал в Стритон.
— Вы только посмотрите на мисс! — закричал Доккинг, сидевший рядом с Клодом.
Крик кучера заставил Клода обратить внимание на Китти — она была мертвенно-бледная, словно ее носовой платок, который она поднесла к губам. Его недовольство мгновенно испарилось.
— Боже мой! Держитесь, Китти, минуты через две мы будем на месте!
Китти чувствовала, что силы вот-вот покинут ее. К счастью, карета въехала во двор трактира и остановилась. Как сквозь сон она слышала крики и топот ног и с трудом поняла, что Клод подошел к экипажу и протянул ей руку.
— Позвольте, я помогу вам выйти из кареты, — сказал он.
Китти собрала остатки сил и поднялась. Голова у нее кружилась, ноги подкашивались. Почувствовав под ногами булыжную мостовую, она закачалась и вцепилась в человека, стоявшего рядом. Откуда-то издалека доносился голос Клода, властный и твердый:
— Все будет хорошо. Вы можете идти? Вижу, что не можете.
Клод подхватил ее на руки и понес в отведенную ей комнату. Прошло несколько минут, с нее сняли плащ, а ее положили на постель, обложив со всех сторон мягкими подушками.
Хозяйка трактира приготовила ей отвар из лекарственных трав, сказав, что он принесет ей облегчение. Китти выпила снадобье, женщина помогла ей снять платье и уложила в постель, и Китти крепко заснула. Проснувшись, она прежде всего ощутила сильный приступ голода. Оглядев незнакомую комнату, она вспомнила, что произошло, и почувствовала себя виноватой.
Осторожно встав с постели, она обнаружила, что о ее недомогании напоминала лишь едва заметная головная боль. Китти с удовольствием умылась, почистила зубы, надела муслиновое платье и спустилась вниз.
— Не рано ли вы спустились вниз? Вам надо было хорошо позавтракать, так как путешествие на пустой желудок добром не кончается. Почему вы не сказали, что вам плохо?