– С чем именно?
– Вы снова расстроили моего помощника. Он без конца жалуется на вас. Утверждает, что вы что-то скрываете.
– Чушь!
– Мне понятны его подозрения.
– Послушайте, я уже все объяснила. Мой брат – душевнобольной, он постоянно исчезает. В прошлом году он пропал на несколько месяцев, не сказав, куда уезжает.
– Все это как-то подозрительно, Элис, – произнес Бернс и шумно выдул ртом струю воздуха, будто играл на невидимой трубе. – Нам нужно его допросить, а он куда-то скрылся.
– Чушь. Уилл сейчас, скорее всего, у меня дома.
– Его там нет. – Бернс посмотрел на компьютерную распечатку, которую разложил на столе. – Кроме того, вы ничего не рассказали нам о его приводах в полицию. Их оказалось немало.
– Не преувеличивайте.
– Нарушения общественного спокойствия, магазинные кражи, оскорбление офицера полиции, – зачитал с распечатки Бернс. – Не говоря о рукоприкладстве и сопротивлении при аресте.
Я откинулась на спинку стула и скрестила на груди руки.
– Всего восемь лет назад Уилл был законопослушным гражданином. Потом он заболел. Только и всего.
– Знаю, – ответил Бернс и подтолкнул очки к переносице. – Именно поэтому ему до сих пор все сходило с рук.
– Послушайте, Дон. Да, Уилл не подарок, но он точно не имеет никакого отношения к случившемуся. Мой брат и мухи не обидит. Уж я-то его знаю.
Бернс задумчиво посмотрел на меня.
– Хорошо, Элис. Давайте я выведу вас отсюда.
Оперативники расступились перед Бернсом, как воды Красного моря перед Моисеем. Шеренга каменных лиц проводила меня взглядами. Мы зашагали по обшарпанному коридору, каких не увидишь в главной части здания.
Стены грязно-коричневые, как потолки в пабах в те дни, когда там еще разрешалось курить. Бернс достал из кармана увесистый ключ и открыл массивную деревянную дверь. В комнате было темно, лишь сквозь высокое окно падала узкая полоска света, в которой плясали пылинки.
– Извините за хаос, – пробормотал старший инспектор, – но сюда уже давно никто не заходил.
С этими словами Бернс пару раз щелкнул выключателем. На несколько секунд вспыхнул свет, но тотчас погас, и снова воцарился полумрак. Хлам так плотно заполнял комнату, что по ней было невозможно передвигаться. Высились штабеля мятых картонных коробок, колонны папок, груды конвертов. В углу один над другим стояли четыре или пять допотопных компьютеров. Стол грозил вот-вот рухнуть под тяжестью наваленных на него скоросшивателей и блокнотов.
– Что это? – спросила я.
– Документы по делу Бенсона. Вы ведь хотели взглянуть на них, если я не ошибаюсь?
Я шумно вдохнула.
– Господи, я представления не имела, что их так много!
– Показания свидетелей, отчеты судмедэкспертов, стенограммы допросов. Полный комплект. Тридцать человек целый год сверхурочно гнули спину.
– Могу я взглянуть?
– Вы и так долго пробыли у нас, вам пора домой.
– Но ответ же таится где-то здесь! Наш преступник – председатель фан-клуба Бенсонов!
Во взгляде Бернса я прочла усталое отчаяние.
– Мы пока не можем точно сказать, существует ли какая-то связь между убийствами и письмами, которые вы получили. Никаких убедительных улик нет.
– Полчаса, Дон. Всего полчаса, прошу вас.
Бернс закатил глаза, словно я десятилетняя девчонка, которая выпрашивает у отца подарок.
– Ну хорошо, – наконец сдался он. – В любом случае здесь вы, так сказать, у нас под колпаком.
Через пару минут он вышел, оставив меня одну. Стряхнув пыль со стула, я поставила его возле единственного в комнате окна и взяла со стола толстую папку. Та оказалась набита фотографиями.
На обратной стороне снимка каждой из восьмерых жертв Бенсона были напечатаны номер и имя. Еще пятеро так и не были найдены. Передо мной прошла процессия лиц. Некоторые улыбались в объектив, другие отводили глаза в сторону. Выявить какой-то определенный тип я не смогла, у всех имелась только одна общая черта – молодость.
Одной на вид лет шестнадцать. Я вспомнила, что видела это лицо в выпусках новостей. Девушка-подросток из Западной Ирландии. Сбежала от родителей в Лондон в поисках красивой жизни, а закончила в яме под слоем бетона во внутреннем дворе хостела Бенсонов. Девчушка была красавицей: грива черных кудрей и ослепительная улыбка. Я с трудом представляла себе, какие чувства владели Альваресом, когда он слушал рассказы Бенсона о том, что тот делал с каждой из них в своем подвале. Неудивительно, что сержант разучился улыбаться.
Бернс вернулся в тот момент, когда я укладывала фотографии на место. Он задумчиво посмотрел на стул рядом со мной, будто высчитывал, каких трудов ему будет стоить с него подняться.
– Ну вот, Элис. Теперь вы знаете, как нам приходится работать. Кто-нибудь отвезет вас домой. Отныне вы никуда не выйдете без сопровождения. И как только ваш брат свяжется с вами, вы немедленно позвоните нам. Договорились?
– Конечно, – кивнула я, чувствуя, что не в силах спорить.
– И еще – держитесь подальше от Бена Альвареса. Хотелось бы избежать детонации.
Поездка домой прошла тихо. Меня вез тот самый «пятнадцатилетний» полицейский-молчун, так что обошлось без разговоров. А главное, никаких неодобрительных взглядов и высокомерия Альвареса.
Белый тент был по-прежнему натянут там, где я нашла тело мертвой девушки. Если не считать автобуса моего брата, парковка пуста.
На кухне я тяжело опустилась на стул. В окнах напротив почти нигде не было света. Будто люди, узнав про убийство, решили заночевать у друзей. Лолы тоже не оказалось дома. Либо куда-то ушла, либо закрылась в свободной комнате и втихаря занимается сексом с Ларсом. Вдруг им так даже приятнее. Я заметила, что автоответчик мигает красным глазком.
«Элис, что происходит? Сюда приходила полиция, искала твоего брата, – в голосе матери слышалось не свойственное ей раздражение. – Надеюсь, с тобой все в порядке».
– Значит, нас двое.
Не снимая пальто, я со злостью нажала на кнопку, чтобы стереть сообщение.
Глава 15
На следующее утро после обнаружения тела Сюзанны Уилкс сознание очистилось. Первые несколько минут новый день был обычным, нормальным днем, когда можно понежиться в постели, прежде чем лезть под душ. Увы, вскоре воспоминания вернулись, и, даже закрыв глаза, я не могла прогнать их прочь: изрезанная кожа девушки, насупленный взгляд Альвареса, серое от усталости лицо Бернса. Затем я с радостью услышала голоса Лолы и Ларса: эти двое о чем-то оживленно болтали в соседней комнате. Какое счастье, что остальные люди, в отличие от меня, по-прежнему живут нормальной жизнью.
В полвосьмого я уже была готова выйти из дома, однако мой полицейский эскорт еще не прибыл. На парковке, в патрульной машине рядом с автобусом моего брата, сном младенцев спали двое полицейских. Прежде чем выйти из квартиры и вызвать лифт, я решила подарить им еще десять минут здорового сна.
Я заворачивала бутерброды, когда в дверь постучали. Явно не Уилл. Тот обычно колотит так, будто собрался разбудить всех соседей. Нет, сегодня это легкое «тук-тук»; такое, что кажется: стучащему нужно, чтобы вокруг его услышали. Я заглянула в глазок и открыла дверь. На площадке стоял брат и самым серьезным тоном общался с незримым собеседником, пытаясь, видимо, в чем-то его убедить.
– Входи, – сказала я, протягивая к нему руки. – Погрейся.
Брат посмотрел сквозь меня. Он был одет в поношенную одежду, принесенную Лолой. Черные брюки изрядно заляпались грязью. Один бог ведает, где он провел последние две ночи. Я потрогала его рукав. Куртка промокла насквозь. Неудивительно, что его бьет дрожь.
Уилл пробормотал что-то бессвязное – что именно, я не поняла.
– Здесь Лола. Хочешь увидеть ее? – спросила я.
Брат пожал плечами. Пару секунд он смотрел перед собой отсутствующим взглядом, но меня он все-таки услышал.
– Она нашла новую работу. Поет в баре.
Уилл изобразил коротенькую мелодию.
– Верно. Причем хорошо поет, почти как Эдит Пиаф или Билли Холидей.
Брат рассмеялся высоким, визгливым смехом: мои слова развеселили его. Я попыталась завести Уилла в квартиру, но он попятился к выходу.
– Останься, – тихо попросила я. – Прошу тебя, не уходи!
Шагнув в квартиру, я остановилась рядом с дверью в свободную комнату.
– Лола, срочно нужна твоя помощь!
Моя подруга появилась через пару секунд. Без макияжа ей можно было дать лет семнадцать: румяные щеки, веснушки. Она босиком прошлепала по всему коридору. Я отступила на кухню, чтобы не мешать.
– Милый! – воскликнула она. – Как хорошо, что ты пришел меня повидать!
Уилл что-то промямлил в ответ, но так тихо, что я не услышала.
– Конечно, спою, но сначала ты должен позавтракать вместе со мной. Оставляю дверь открытой. Войдешь, когда захочешь.
Когда Лола вернулась на кухню, вид у нее был подавленный.
– Господи, Элис. На него страшно смотреть, – прошептала она. – Даже не знаю, войдет он или нет.
Спустя несколько минут Уилл все-таки вошел. Лола взяла его за руку и отвела на кухню. Я тем временем приготовила тосты. По крайней мере, это давало мне повод не смотреть на него. Неприятно видеть, как он весь дергается с головы до ног и что-то бормочет себе под нос. Будь он моим пациентом, все стало бы гораздо проще. Я бы спокойно понаблюдала за ним, прописала антидепрессанты, назначила лечение, отослала к другим специалистам. В общем, развернула бы боевые действия по всем фронтам.
– Хочешь, я спою тебе еще до завтрака? – спросила Лола. – Правда, не знаю, смогу ли тебе угодить.
Она принялась напевать «God Bless the Child» из репертуара Билли Холлидей. Я обернулась, посмотрела на брата: дрожь прекратилась, взгляд устремлен на Лолу. Уилл даже подпер рукой подбородок, готовый, казалось, слушать ее вечно. Я поставила перед ним тарелку с тостами, и он принялся за еду, ни на мгновение не отрывая глаз от подруги. Песня закончилась, но он даже не поблагодарил Лолу, лишь по-прежнему не сводил с нее глаз. Я села за стол и попыталась привлечь к себе его внимание: