– Послушай, Уилл. После завтрака придется кое-куда съездить на такси. Полиции нужно поговорить с нами.
Язык его тела мгновенно изменился. Еле слышно шевеля губами, он вновь завел разговор с самим собой.
– Я тоже поеду, если нужно, – предложила Лола и сжала ему руку.
– Сущая ерунда, – добавила я. – Они просто хотят выяснить, где ты был, только и всего.
– У моего друга, – ответил Уилл. Его глаза неожиданно превратились в злые щелочки. – Ты ошибалась на его счет, Эл. Он кормил меня, давал мне вещи. Ты ведь никогда не разрешала мне заводить друзей.
– Неправда, разрешала. Мне просто не нравятся те, что дают тебе наркотики. Кстати, как зовут твоего друга?
Лола осторожно потрогала воротник Уилла.
– Да ты же весь мокрый! Может, подсушишь одежду на батарее? – С этими словами она, взяв куртку Уилла, выскользнула в коридор.
Брат не обращал на меня внимания, так как намазывал тост джемом.
– Так что это за друг такой, Уилл? – спросила я, мысленно представив себе доброго самаритянина средних лет, работающего сверхурочно, чтобы совесть была чиста.
– Он заботится обо мне, но иногда спрашивает и про тебя. – Брат как-то недобро покосился на меня. По моей спине пробежал холодок.
– И что же он хочет обо мне знать?
Брат вновь завел непонятный разговор с самим собой, все время глядя в окно, будто я перестала существовать.
Из кухни я вышла на дрожащих ногах. Лола повесила куртку Уилла на батарею. Один из карманов как-то подозрительно оттопыривался. Похоже, этот самый неведомый друг никакой не самаритянин. Он, скорее всего, дал Уиллу на пробу коктейль из новых наркотиков. Сунув руку под клапан кармана, я ожидала нащупать пакет или шприц, но нащупала длинный металлический предмет. Как оказалось, пружинный нож. Я уже видела его в рюкзаке брата. Меня так и подмывало выбросить его, но Уилл, если узнает о пропаже, наверняка закатит скандал.
Лола появилась, когда я все еще раздумывала, как мне поступить.
– Что это? – спросила она, удивленно глядя на серебряную ручку. Нож можно было бы назвать произведением искусства, не будь он смертельным оружием.
– Он лежал у него в кармане.
Прежде чем успела остановить ее, Лола забрала у меня нож. Я вслед за ней вернулась на кухню. Уилл по-прежнему пребывал в своем воображаемом мире и шумно пил сок. Лола села на стул и положила нож на стол рядом с собой.
– Это вылетело из твоего кармана, Уилл. Где ты его взял?
Уилл продолжил пить сок, пока стакан не опустел.
– Мне его дал друг, – ответил он. – Это подарок.
– Я жуть как боюсь ножей, – сказала Лола, забавно изобразив испуг. – Почему бы тебе не оставить его здесь? Ты можешь случайно им порезаться. Он ведь вон какой острый.
Уилл послушно кивнул, и я в очередной раз удивилась таланту моей подруги вынуждать мужчин делать то, что ей нужно. Если бы нож попыталась конфисковать я, началась бы тотальная война.
– Сейчас я оденусь, и мы с тобой поедем. Договорились?
Лола нагнулась и поцеловала Уилла в лоб. Брат от удовольствия даже зажмурил глаза.
Увы, блаженство длилось недолго. Пока Лола находилась в ванной, а я варила кофе, на кухню вошел Ларс. Разумеется, в своем обычном виде: голый по пояс, вокруг бедер полотенце. Уилл тотчас напрягся, как ребенок, к которому слишком близко подошел незнакомый человек.
– Кто ты? – спросил он.
Ларс улыбнулся и протянул ему руку:
– Приятель Лолы.
Уилл вскочил на ноги как ужаленный. Стул с грохотом полетел на пол, а сам он молнией вылетел из кухни. Кричать вослед бесполезно. Нож исчез со стола. С лестницы донесся топот ног.
– Твою же мать! – пробормотала я.
– Что-то не так? – одарил меня своей коронной улыбкой Лолин приятель.
Бернс явно не обрадовался, когда я позвонила ему с мобильника. Я попыталась объяснить, что сама собиралась привезти Уилла в участок, чтобы он не запаниковал. Увы, в голосе Бернса слышалось лишь раздражение невыспавшегося человека.
– К вашему сведению, Элис, криминалисты сегодня начинают работу в микроавтобусе вашего брата.
Я сделала глубокий вдох.
– Вы в самом деле хотите сказать, что мой брат – подозреваемый?
Возникла долгая пауза.
– Лучше перебдеть, чем недобдеть, только и всего.
– Охренеть просто!
– В конечном итоге так для него будет лучше.
– Почему, Дон? Почему будет лучше? Он ничего не сделал.
– Не переживайте, Элис. Чем скорее мы все выясним, тем раньше он вернется к нормальной жизни.
На этот раз говорок Бернса, одновременно шотландский и лондонский, оказался бессилен меня успокоить.
Полицейский высадил меня у больницы почти ровно в девять. То есть вместо того, чтобы дойти до кабинета размеренным шагом, мне пришлось молнией лететь вверх по лестнице.
Когда я вошла, Хари стоял возле регистратуры и о чем-то неторопливо беседовал с медсестрой – и было похоже, что в его распоряжении целая вечность. Увидев меня, он как-то печально улыбнулся и попросил зайти к нему. Было нетрудно предположить, что он мне скажет: отправляйся домой, отдохни, займись собой.
– Садись, – сказал он, кивком указав на стул, предназначенный для пациентов.
– Мне не нужен сеанс психотерапии, Хари. Честное слово.
– Как знать. – Он внимательно посмотрел на меня, будто все мои тайны были видны невооруженным глазом. – Ты стала свидетелем многих страшных вещей, Элис.
– А как же солдаты, которых мы лечим? Они видели сотни смертей.
– Но ты же не солдат. Ты психотерапевт.
– Знаю. Хочешь верь, хочешь нет, но я об этом всегда помню.
Харри явно пытался как можно деликатнее донести до меня что-то плохое.
– Последние месяцы ты сама не своя, Элис, вся какая-то рассеянная. Не исключаю, что у тебя депрессия.
– Стало быть, так. Это же твоя область.
Примерно с минуту Хари пристально изучал меня.
– Дело в том, что у тебя высокий болевой порог. Я прав?
– И?
– Сама знаешь. Впитываешь негатив, почти не общаешься с друзьями и коллегами, не делишься с ними своими проблемами.
Я выглянула в окно.
– И какой же ты сделаешь вывод?
– Возможно, в детстве ты была свидетелем сильных страданий, – ответил Хари, не сводя с меня темно-карих глаз.
– Но теперь я взрослый человек. Все осталось в прошлом.
Хари явно не ожидал такого ответа.
– Прошлое навсегда с нами, Элис. Ты знаешь это не хуже меня.
– Я пойду, меня ждут пациенты. Но все равно спасибо за то, что предупредил меня о потаенной депрессии, – сказала я и встала.
– Еще кое-что.
Я задержалась у двери, ожидая новое предупреждение насчет хрупкости моего душевного здоровья.
– Завтра ужинаем у меня. В восемь часов.
– Жду не дождусь.
Решила, что сегодня не буду открывать электронную почту, чтобы по возможности не портить настроение. Если я кому-то срочно нужна, пусть звонят по телефону.
Утро было полностью занято приемами. Из-за разговора с Хари я на пятнадцать минут опоздала на первый и вынуждена была работать в ускоренном режиме, чтобы не заставлять других ждать. Самым интересным оказался пациент, страдающий истерической слепотой. В состоянии стресса он лишался зрения или, по крайней мере, ему так казалось. В любом случае это отравляло ему жизнь.
Он боялся сесть за руль, не желая подвергать риску жизни детей на заднем сиденье. Ведь кто поручится, что с ним ничего не произойдет по дороге? В конце концов он согласился вести дневник, чтобы фиксировать причину каждого приступа, больше двигаться, а также пройти трехмесячный курс терапии.
После обеда я отправилась проведать Лору Уоллис. Она лежала, свернувшись калачиком, и читала книжку в розовой обложке. Я опустилась рядом с ней на стул.
– Хорошая книга?
Лора сморщила носик:
– Не очень, слишком слезливая.
Я посмотрела на обложку. Душещипательная серия от «Миллс энд Бун»[33].
– Маме такие нравятся.
Мне тотчас вспомнилось озабоченное лицо миссис Уоллис. Несчастная женщина наверняка переживает из-за того, что в жизни все не так, как в книгах.
Судя по прикрепленной к кровати табличке, Лора набрала фунт веса.
– Ты молодчина. Быстро пошла на поправку.
Девушка просияла, будто ей выдали награду.
– Я должна вернуться домой ко дню рождения.
– И когда он у тебя?
– Через понедельник.
– Тогда проси двойную порцию пудинга.
Лора с ужасом посмотрела на меня, будто я посоветовала ей съесть домашнего питомца.
Когда я вернулась в свой кабинет, город исчез под покрывалом тумана. Куда ни посмотри, повсюду туман, а окно будто завалено клоками ваты. Я собиралась просмотреть список пациентов, когда зазвонил телефон.
– Элис, сможете срочно подъехать? Внизу ждет машина. – В голосе Бернса слышалась тревога, он задыхался даже сильнее обычного.
Наверное, нашел Уилла и тот сейчас бьется о стены камеры, решила я. Сбросила звонок прежде, чем инспектор успел договорить, и лишь пробежав четырнадцать лестничных пролетов, вспомнила, что забыла надеть пальто. Увы, возвращаться поздно. Ноги несли меня дальше. И я летела не останавливаясь. Вперед, только вперед.
Глава 16
Бернс попивал чай у себя в кабинете. Вид у него был довольный, будто он получил долгожданное повышение по службе.
– Мы его сцапали, – гордо объявил он.
– И кто же это?
– Моррис Клей.
Мое сердцебиение тотчас же улеглось. Всю дорогу до участка я представляла себе Уилла, кричащего посреди пустой комнаты.
– И где же его носило?
– Он был в Рэмсгейте. Якобы гостил у тетушки. А там кто его знает.
– И что же ему предъявили?
– Нападение с применением физической силы. Помните, он ведь ударил вас и вы потеряли сознание? – Бернс пристально посмотрел на меня из-за толстых стекол очков. – Кроме того, он вернулся домой тем же вечером, когда было найдено тело Сюзанны Уилкс. Его засекли видеокамеры наблюдения на вокзале Лондон-Бридж.