В зале оказалось полно народа, в основном китайских бизнесменов, выполнявших упражнения гимнастики тай-чи. Каждое движение было плавным и неторопливым, будто им некуда спешить. Я в течение сорока пяти минут неслась по беговой дорожке – до тех пор, пока по футболке не пролегла темная дорожка пота. Увы, никакого душевного подъема не ощутила. Все равно что привыкнуть в течение многих лет пить натуральный кофе, а затем перейти на растворимый.
Я дала Энджи доесть завтрак и лишь затем сообщила дурные известия:
– У меня кое с кем назначена встреча.
Моя «тюремщица» пристально посмотрела на меня поверх страницы «Дейли Мейл».
– Вы не могли бы пригласить ее сюда?
– Нет, – ответила я, упрямо покачав головой. – К тому же это он, а не она.
Любопытство взяло верх. До сих пор воспитание не позволяло ей расспрашивать о личной жизни, хотя сама она в мельчайших подробностях посвятила меня в свои свадебные планы.
– Ну, хорошо. Но только попробуйте улизнуть. Будете жалеть.
Пока я ждала, когда Энджи заведет машину, зазвонил телефон. Я моментально ответила, даже не посмотрев, кто звонит.
– Лола, где тебя черти носят, твою мать?
– Боже, что за язык, – раздался в трубке голос моей матери, еще более язвительный, чем обычно, будто последние двадцать четыре часа она провела в ледяной ванне.
– Извини, – пробормотала я.
– По крайней мере, у меня хорошие новости. – Судя по ее голосу, она ожидала, что я должна прыгать от радости. – Твой брат, как только я вошла к нему сегодня утром, сказал мне «привет».
– Великолепно.
– Да, знаю.
Я тотчас представила себе эту картину: мать в безукоризненно сшитом черном платье с ниткой жемчуга на шее стоит рядом с кроватью Уилла.
– Мне можно с ним поговорить?
– Не сейчас, дорогая. Он не слишком расположен к разговорам, и к тому же сейчас ему принесут завтрак.
Ее голос звенел уверенностью, будто в этой жизни она никому не уступила ни в одном споре.
– Тогда передай ему, что я заеду чуть позже.
На том конце дали отбой. Я уже видела, как мать рассказывает подругам, как одна, без посторонней помощи, излечила сына силой материнской любви.
Энджи водила машину гораздо осторожнее Мидса. Притормаживала на каждом перекрестке, пропускала вперед мотоциклистов. Несмотря на пасмурное небо, Сохо, когда мы катили по его узким извилистым улочкам, по-прежнему радовал яркостью красок.
Над дверями стрип-клубов сверкали неоновые вывески в стиле пятидесятых, танцующие женские фигуры с осиными талиями. Некоторые из завсегдатаев тоже были из тех времен – не первой молодости мужчины в пальто покроя детектива Коломбо. При взгляде на них казалось, будто они пили не просыхая всю ночь напролет.
Квартира, в которую я собралась нанести визит, располагалась над книжным магазином для взрослых. Заголовки книг, выставленных в витрине, обещали научить читателя, «как стать доминирующим партнером». Но были и такие, что откровенно пугали, – «Сними себе школьницу», например. Энджи, с выражением ужаса на лице, поднялась вслед за мной по лестнице, стараясь при этом не держаться за поручень. Я постучала в дверь. Прошло несколько минут, прежде чем недовольный голос с той стороны велел мне подождать.
– Помните меня? Мое имя Элис, – сказала я, когда дверь наконец открылась. – Я подруга Лолы, а это Энджи.
Крейг был в крошечных черных трусиках. Вокруг глаз запеклись остатки серебристых теней.
– Конечно, дорогая моя! Заходите! – После вчерашней выпивки и сигарет его голос звучал слегка надтреснуто.
Мы прошли вслед за ним в крошечную гостиную. На спинке дивана примостилась тощая кошка. Она явно вот уже несколько недель в глаза не видела нормальной еды. Актерский заработок не позволяет баловать любимцев. Впрочем, Крейг тоже тощ, под стать кошке. Хотя кто знает, может, он специально сбросил вес, потому что тощему – вернее, элегантно худому – доставалось больше ролей.
– Я пришла спросить, ты, случайно, не знаешь, где Лола? – сказала я. На моих глазах хозяин кошки завернулся в ярко-синее кимоно. Лола, по всей видимости, забыла его второпях, когда съезжала с квартиры.
– Мадам у меня в черном списке, – раздраженно тряхнул головой Крейг. Его длинные, до плеч, светлые волосы производили впечатление натуральных, если бы не отросшие темные корни. – Я все вам, девчонки, расскажу, но для этого должен сначала выпить кофе.
С этими словами Крейг отправился на кухню. Я осталась стоять, разглядывая убранство квартиры – нечто среднее между антуражем готического романа и лагерем призывников. Со стены над камином, надув губки, смотрела кинозвезда Мэй Уэст. На спинки стульев переброшены несколько расшитых блестками платьев. Энджи стояла разинув рот, будто пыталась осмыслить мир, о существовании которого даже не догадывалась. Спустя несколько минут Крейг вернулся, неся на подносе три крошечных чашечки кофе.
– Эспрессо, – пояснил он. – Дар небес для страдающих похмельем.
Я пристально разглядывала его выщипанные брови и безупречную кожу. Крейг следил за собой гораздо тщательнее, чем я.
– Как я понимаю, Лола плохо себя вела последнее время?
– Это еще мягко сказано, – Крейг театрально закатил глаза.
– Когда ты видел ее последний раз?
– В среду вечером. Она ныла по поводу какого-то мерзавца, с которым встречалась.
– Ларса?
– Да. Прожужжала все уши, и я был вынужден ловить ей такси. Но когда вернулся, она исчезла. Более того, прихватила ключ от моей квартиры. Пришлось на последние деньги заказывать дубликат.
– Но она, гляжу, оставила здесь все свои вещи. – В углу были свалены сумки моей подруги. – Не возражаешь, если я посмотрю?
– Валяй, дорогая. – Крейг затянулся «Мальборо». – Если в ближайшее время не заберет, выкину на помойку.
Впечатление такое, будто Лола собрала все свои пожитки, набив их в видавший виды красный чемодан и выгоревший рюкзак, с которым все лето колесила по Греции. Если она сейчас в Швеции, то явно отправилась туда налегке.
Я расстегнула молнию на рюкзаке, и в руки упал Лолин паспорт. Пару минут я тупо рассматривала даты на штампах, не зная, что предпринять дальше. Энджи и Крейг обменивались советами по поводу ухода за кожей. А мне казалось, что в комнате стало нечем дышать.
Глава 33
– В чем дело? – набросилась на меня Энджи. – Почему вы выбежали вон как угорелая?
– Лола, – прошептала я, пытаясь отдышаться.
– При чем здесь Лола?
– Он ее схватил, – пролепетала я. – Я это точно знаю.
– Неужели? С чего бы это? – Вид у Энджи был откровенно недовольный. – Ваша подруга была жутко расстроена, когда ехала в такси, и поэтому передумала и поехала жить к кому-то другому. – Энджи надула губы. – Этот ваш приятель сказал мне, что она всегда была с бзиками. Просто на этот раз бзик оказался слишком сильный.
– Неправда, – упрямо тряхнула головой я. – Это не объясняет, почему она не позвонила мне вчера или почему она оставила Крейга стоять на холоде без ключа.
– Но ведь, по его словам, она проделывала такие фортели уже не раз. Вечно срывалась и куда-то неслась. С одной вечеринки на другую.
Голос Энджи звучал так спокойно, что, честное слово, меня так и подмывало ей врезать.
– Чушь! Я знаю Лолу двадцать лет, и она ни разу не подводила меня. Она очень заботлива.
Энджи смерила меня скептическим взглядом, затем снова сосредоточила внимание на дороге, не видя, похоже, смысла меня переубеждать.
Трясущимися руками я вытащила из кармана телефон и набрала. Меня соединили с театром. Мне почти мгновенно ответил женский голос с мягким французским акцентом. Я сказала, что хотела бы поговорить с Лолой, объяснив, что она танцовщица кордебалета. Моя собеседница отправилась на поиски. Несколько минут в трубке молчали. Я представила себе, как дежурная за каждым стулом ищет, не спряталась ли там Лола. Когда она вернулась, голос ее звучал тихо и виновато. К сожалению, Лола, не поставив администрацию в известность, пропустила две репетиции, и режиссер ее уволил, а костюм отдали другой девушке, которую взяли вместо нее.
– О боже! – Я стиснула зубы и сунула телефон в карман. Мы как раз ехали мимо стройки. Два крана торопливо закладывали фундамент, будто город не мог дождаться, когда возведут очередной многоквартирный скворечник. Энджи неотрывно следила за дорогой, что даже к лучшему. Пророни она хотя бы еще одно слово про Лолу, и я за себя не ответила бы.
– Отвезите меня в участок! – приказала я.
Наверное, мой голос звучал очень решительно, и в этот раз она не стала спорить.
Когда я нашла Бернса, тот перебирал высоченную гору отчетов. Увидев меня, он чуть-чуть оторвал от стула толстый зад. Возможно, его первоначальный план состоял в том, чтобы подняться на ноги, но этого не случилось. Некая гидравлическая система, которая приводила в движение его тело, вышла из строя.
– Я слышал, что ваш брат пришел в себя, – сказал он. – Бен сейчас у него.
– Я приехала не по поводу Уилла.
Бернс спокойно выслушал меня, пока я объясняла, что Лола в опасности. Я представила ему все доказательства. С какой стати ей ставить под удар работу, о которой она всю жизнь мечтала, зачем лишать хорошего друга возможности попасть в квартиру и вынуждать его ждать на улице и, главное, не отвечать на звонки?
Бернс прищурился:
– Вы в курсе, что ее дружка сцапали по обвинению в мошенничестве?
– При чем здесь это?
– При том. – Старший инспектор в упор смотрел на меня, будто не верил собственным глазам. – Она, насколько мне известно, заводит не самых лучших друзей. Вдруг она последовала его примеру и тоже предпочла сделать ноги?
– Не говорите чушь! Она понятия не имела, что он за тип.
Бернс вопросительно выгнул брови:
– Вы в этом уверены?
– Дон, вы меня не слушаете! – Я едва не сорвалась на крик. – Лола не тот человек, чтобы кого-то обманывать.
Бернс присвистнул сквозь зубы